Роберт Вегнер – Каждая мертвая мечта (страница 70)

– Вымрете? – Кей’ла указала на окружавшую ее зеленую террасу, журчащий ручей, на входы в жилые пещеры. – Вы не кажетесь вымирающими.

Гримаса четверорукой женщины сделалась резче, от губ остался только будто ножом прорезанный шрам.

– Тридцать Рук – мощнейшее племя в этой части мира. На много дней пути нет тех, кто нас сильнее. А ведь нас – половина от того, сколько было сто лет назад, и четверть – от того, сколько было, когда бог ушел оплатить свой долг. Его поймали в ловушку, и мы уже не можем пить души из его тела, чтобы передать их нашим детям, чтобы одарить их разумом. Сейчас…

Два Пальца хмыкнул.

– Ванахера…

Девочка впервые услышала, чтобы кто-то называл так Уста Земли. Это не звучало как имя или прозвище.

– Нет-нет… – Великанша покачала головой. – Я не заберу ее туда, не показав ради чего… Она говорила на площади суда, у нее четыре руки. Пусть знает.

– Многим это не понравится.

– Многие не хотят ничего делать. Многие говорили: «Пусть остается все как есть, может, он сам освободится; может, он подвергает испытанию нашу веру; может, все будет как всегда». – Она ударила ладонями по рукоятям сабель. – Нет. Не будет. И потому Пучки Снов, Плоские Лица, Сломанные Копья и другие пойдут с нами. Если Товет не желает или не может освободиться… Может, мы сумеем.

– Я не из тех, кто говорит «нет», – Два Пальца сказал это едва слышным шепотом. – Тебе нет нужды меня убеждать.

Кей’ла засмеялась, притянув к себе оба взгляда: желтый и зелено-золотой.

– Она говорит не о тебе, Два Пальца. И не говорит обо мне. Говорит о себе. Это себя она желает убедить, что поступает правильно, да?

Взгляд Уст Земли сделался мягче.

– Мудрая девочка. Да. Себя. Тебя это удивляет, дитя?

– Нет, ванахера, не удивляет.

– Знаешь, что означает «ванахера»?

– Нет. А я должна знать?

– Этого не перевести одним словом. Твой язык слишком убогий, слишком… логичный. Ближе всего будет «глубоко копающая, когда остальные стоят и смеются».

Два Пальца заметно вскинулся.

– Я не права, воин? – Уста Земли прищурила зеленую пещеру, полыхающую огнем, в которую вдруг превратился ее настоящий глаз. – Ты ведь тоже осмеливаешься говорить мне, что я могу, а чего не могу делать. Многим это не понравится? И с каких это пор ты – голос многих?

Вайхир отступил на полшага, вскидывая обе руки в защитном жесте, хотя Уста Земли не сделала ни единого движения в его сторону.

– Кона вейхи блосс. Саури-нои трев комнре.

На этот раз обозлено фыркнула Кей’ла.

– Может, произнесешь это на меекхе, а? Не говори, если я не понимаю, о чем речь.

– Он сказал, что ошибается. И что ты можешь узнать правду. Ты хочешь этого, дитя?

Правда. Она уже познала ее. Тянущую сердце, лишающую сомнений злую ведьму.

Отчего нет?

Глава 23

В Зале Коней Эвикиат и Сухи раскладывали на столах карты, свитки шелестели и отдавали затхлостью. Похоже, княжество давно уже не вело войн на своей территории. При виде Деаны оба слегка поклонились и вернулись к работе.

Коссе Олювер и Вуар Сампоре уже встали на свои места, оба в боевом облачении, будто собирались отправляться в бой прямиком из дворца. Но, по крайней мере, хорошо уже то, что новый аф’гемид Буйволов не притащил в зал заседаний большой щит и десятифутовое копье. Зато у него был короткий прямой меч, кинжал в широких ножнах, ламеллярный доспех до коленей и высокий шишак, который он, к счастью, снял и отложил. Командир Соловьев набросил на кавалерийскую кольчугу желтую якку с вышитым на груди и спине символом Рода Соловьев, был с луком и саблей. Когда Деана вошла, Вуар низко поклонился, скрестив на груди руки, но не отвел взгляда от ее экхаара. Словно пытался прожечь своими синими глазенками в нем дыру.

Зато Олювер ограничился коротким салютом, а на его загоревшем лице блеснула экономная улыбка. Она всегда забывала, насколько командир высок: Буйволы уже многие годы отбирали в свои ахиры парней, которые отличались ростом и силой. Разве только легендарные черные великаны из Уавари Нахс были мощнее их – а впрочем, как она слышала, среди Буйволов находилось немало родственных по крови тому племени. На поле битвы они создавали мощный, неподвижный и жесткий строй. Зато только атака слонов могла сломать их ряды. Хотя, говорили, даже это не всегда помогало.

Деана ответила обоим коротким кивком и спокойно подошла к столу. Широкая мраморная поверхность поддерживалась шестью статуэтками в виде вставших на дыбы коней. У Деаны в голове мелькнуло, что мастер, который вырезал этих животных, стоил своего веса в золоте.

– Где Варала?

– Сейчас придет, госпожа. – Сухи прервал раскладывание карт и склонил голову в жесте театрального уважения.

Она чуть зубами не заскрежетала. Наедине отравитель порой называл ее дикаркой, а порой, когда они ссорились особенно отчаянно, – тупой беременной обезьяной. Зато в обществе других выказывал Деане чрезмерное уважение, подчеркивая ее положение Госпожи Пламени и разыгрывая всю эту комедию. Но нещадно раздражал ее этим. Что еще хуже, его это, похоже, отлично развлекало.

– Что мы знаем?

Оба аф’гемида подошли к столу, позвякивая доспехами. Буйвол склонился над картой, словно железная гора.

– Госпожа Пламени, могу я сказать первым?

– Да.

– Вести пришли поутру. Несколько дней назад – тут информация противоречива, и мы точно не знаем, когда именно, четыре или пять, – армия Северной Гегхии под командованием Хантара Сехравина напала на лагерь Кровавого Кахелле. У них было много магов, и те попытались буквально выкурить рабов с Халесийской возвышенности на равнины к востоку. Огнем.

Деана кивнула. Как меекханцы, так и иссарам ценили магию на поле битвы, но никогда не ставили ее на первое место. Основывать всю тактику на чарах – рисковать: если маги устанут либо погибнут, ты останешься с пустыми руками против разъяренного врага.

Она взглянула на карту. Северная Гегхия не граничила с возвышенностью, а значит… Такое стратегическое мышление, планирование, предвидение реакции вражеской армии – почти как поединок в темной комнате с врагом, чье оружие и любимый стиль боя тебе не известны. И только когда он сделает движение, когда запоют клинки, ты начнешь его узнавать и с каждой атакой – увеличивать свои шансы. Что князь Гегхии хотел сделать, если бы его план удался?

Деана постучала пальцем в восточную часть границы между Коноверином и Вахеси.

– Значит ли это, что остальная гегхийская армия, в том числе и слоны, стоят где-то здесь? У нас или в Вахези?

Коссе Олювер кивнул:

– Мы так думаем, госпожа. Слоны и часть лошадей и…

– Сколько слонов?

– Госпожа? – Буйвол нахмурился, и некоторое время было заметно, как дисциплина в нем сражается с удивлением. Как это? Какая-то женщина, пусть даже избранница самого Агара, вмешивается и перерывает его на полуфразе? Спрашивая о делах, в которых она ничего не смыслит?

Дверь отворилась, и вошла Варала. Деана приветствовала ее кивком.

– Тебя задержало нечто важное?

Олювер фыркнул, теперь явно раздраженный. В его представлении военные советы выглядели совершенно иначе. Прежде всего в них не принимали участия бабы. Никакие.

– Эта новость может и подождать. – Варала взглянула на стол и карты. – Я что-то пропустила?

– Я спрашивала, сколько Гегхия выставила против нас слонов.

– В последние годы они держали порядка сотни боевых животных, – с сопением заговорил снова Буйвол. – Но я не думаю, чтобы эта новость имела для нас значение теперь, поскольку остальная часть армии Сехравина еле дышит под Помве.

– Я понимаю. Но что эти слоны и эта конница делают сейчас?

Сухи окинул ее внимательным взглядом. Негодник уже понял, что означает легкое изменение ее голоса. Но командир Буйволов не знал ее настолько хорошо, а потому позволил себе гримасу раздражения и с явным нетерпением принялся объяснять:

– Наверняка двинулись вперед в момент атаки, готовые раздавить убегающих из леса бунтовщиков, но их постигло разочарование. После битвы, что длилась всю ночь, главные силы Гегхии были разбиты и прорежены. А слоны и кавалерия развернулись и вошли в джунгли где-то здесь. – Он постучал пальцем в место, на которое она чуть раньше указала. – У границы. Они сейчас неважны.

– Неважны…

На этот раз и Варала, и Эвикиат взглянули на нее внимательней. Сухи злобно улыбнулся.

– Говоришь, они неважны, – повторила Деана, ведя пальцем по карте. – В нашей армии каждого слона сопровождает от пятидесяти до шестидесяти нуавахи. Защищают его от атак легкой пехоты, лучников, дротикометателей и пращников. Я верно говорю?

Большой воин склонил голову. Кажется, до него начало доходить, что у него – проблемы. Деана продолжала:

– Ты говоришь и думаешь как солдат, Коссе Олювер. Как командир, имеющий только одну цель, на которой может сосредоточиться. Так думает кое-кто из мужчин, и в этом нет ничего дурного. Но перестань оставаться лишь аф’гемидом Буйволов и попытайся думать как владыка княжества. Итак, возвращаясь к подсчетам: сто слонов – это как минимум пять тысяч легкой пехоты. А кавалерия? Его величество Хантар Сехравин не взял бы в нападение на лагерь рабов абы кого. Он пошел в леса с элитой, а оставил менее значимые отряды. Для того чтобы вырезать убегающего врага, обычно хватает профессиональных мясников, верно? Наемников, которые любят такие вещи больше, чем честное сражение, и которых не жаль, если они попадут в ловушку. Сколько их там оставили? Полагаю, что немало, ведь рассчитывали на тысячи бегущих из леса рабов. Потому я полагаю, что их как минимум не меньше, чем нуавахи. А значит, на нашей границе стоит десятитысячная армия, половину которой составляют наемники. Когда услышат о поражении своего господина, как быстро они решат, что могут погулять по беззащитной стране? Потому что теперь-то они не получат плату. А значит, кроме бунта рабов, у нас вскоре окажется армия бандитов, которые опустошат наше пограничье, а потом сбегут в Вахези или в Гегхию. А ты говоришь, что они неважны.