Роберт Вегнер – Каждая мертвая мечта (страница 52)
Лицо Фургонщика скривилось в гневной гримасе. Кайлеан почти физически ощутила его злость.
– Лжец и дурак, – продолжал он. – Мы не поведем столько народу на погибель в джунгли и равнины за этими взгорьями. К диким племенам, с которыми нам придется сражаться за воду и еду. Для его людей это кратчайший путь домой. Для нас – в могилу.
Да. Именно таких сведений и ждал Ласкольник. Конфликт между местными рабами и невольниками с севера – отчетлив. Черные рабы чувствовали запах своих родных стран в западных ветрах. Пока что держались меекханцев, но, если Кахель-сав-Кирху пожелает повести своих людей в другом направлении, не на запад, не распадется ли армия? И это имя, Деменайя, Королева Невольников? Нужно запомнить и передать. Кха-дар наверняка должен знать, что с ним сделать.
Она вспомнила и еще кое-то.
– А те… слоны?
– Что – слоны?
– Не боитесь их?
– Что, маленькая шпионка, не сдаешься? – Он взглянул на нее сердито, но ладони его показывали
Ей непросто было такое представить себе, но если уж он говорил…
Солнце коснулось горизонта и начало медленно опускаться ниже. Словно плавилось в пурпурную кляксу, окрашивая бо́льшую часть неба. Кор’бен Ольхевар увидел выражение лица Кайлеан, широко улыбнулся и совершенно не по-верданнски приобнял за плечи.
– Здешние закаты – это… Даже
Багрянец разливался по всему небосклону. И под ним, по земле. Между кронами деревьев на вершине взгорья, по соседним холмам…
Везде на западе стаи птиц взлетали и начинали кружить.
Кузнец встал и, прикрывая глаза ладонью, вглядывался в западный горизонт. Кайлеан не нужно было и смотреть, Бердеф уже успел соединиться с ней, она чувствовала теперь запах. Дым. Огонь. Пылал немалый участок леса, вал пламени шириной в несколько миль шел в их сторону. Все выше и быстрее.
Глухой звук гонга разодрал воздух, словно великан добрался до жестяной крышки. Ему ответил другой, потом еще и еще – со всех сторон лагеря, а их звук нес ясный приказ.
Тревога! Тревога!!! К оружию!
Кайлеан уже все поняла и так, потому что сквозь треск пламени до нее донеслись другие звуки, которые она знала слишком хорошо. Лязг железа, далекие крики, звон тетивы.
На лагерь напали.
Из палаток выскакивали солдаты, уже с оружием в руках, кто-то выкрикивал приказы, кто-то еще приказывал отворять ворота.
– Беги. – Кор’бен подтолкнул ее в спину. – Беги к своим. Впрочем, нет, погоди.
Он исчез в палатке и вернулся через миг, подавая ей кусок красного шелка.
– Порвите на полоски и повяжите себе на шеи. Это знак, что вы – наши.
Лея уже летела верхом через лагерь, держа в руках вожжи Торина.
– Прыгай! Кха-дар зовет.
Кайлеан оказалась в седле мгновенно, но еще оглянулась и бросила на прощанье на Высоком Языке:
– Удачи в битве
Кузнец улыбнулся и ответил:
– Благословенна пусть будет твоя дорога,
Глава 17
Гентрелл скрипел зубами. Колено с утра стреляло сильнее, чем обычно, – знак, что грядет смена погоды. Но это все равно не улучшало настроения, хотя дождь – а лучше серьезная буря – был именно тем, чего все в городе ждали.
Приближался вечер, солнце превращало тень от замка в огромную простыню, покрывающую половину города, но для Третьей Крысы Империи не существовало чего-то такого, как свободное от обязанностей время. Вызов к императору застал его за омовением и содержал всего три слова: «Важное совещание. Немедленно».
Он вышел из своего жилища во влажной одежде и побежал к замку.
Но теперь – выругался, простреленный внезапной болью, и остановился, чтобы перевести дыхание, прекрасно понимая, что только что привлек внимание бдительных глаз, следящих за окрестностями. Менанер все сильнее напоминал осажденную крепость. Удвоили стражу у ворот, между зубцами башен раз за разом мелькали шлемы, новые ставни поблескивали стальной оковкой, а по «саду», что окружал замок, неторопливо прохаживались, тяжело дыша, собаки. Не слишком большие, не слишком опасные и очень шумные. Гентрелл знал, что большие и опасные нетерпеливо царапали дверки клеток, которые отворятся, если их товарищи поднимут шум.
Он сам подписывал документы, согласно которым финансировалось обучение этих зверюг. Они не только должны были находить, ловить и нейтрализовать пришельцев; их обучили, в отличие от большинства сторожевых псов, не бояться магии. Уже считалось доказанным, что животные реагируют на внезапное изменение Силы, подобно некоторым людям, регистрируя странные реакции обоняния, зрения, вкуса, чувствуя свербеж – и для большинства это было сигналом к бегству. Этих псов учили находить и указывать все места, где использовалась магия. После обучения животные могли локализовать каждого шпиона, использующего магию, сбивающую с толку, – например, прикрытого чарами невидимости, – любого, кого подсовывала им Нора.
Секреты их тренировки находились под клаузулой Синего Камня, то есть – переводя на нормальный язык – надлежало «убить каждого, кто спросит об этом».
Одно из животных сейчас подошло к Гентреллу, понюхало его и, помахивая коротким хвостом, вернулось на газон, к миске с водой.
Он прошел тест, а замок не угостил его стрелой.
Крыса помассировал колено и направился дальше.
Официально все эти средства защиты были приняты потому, что Менанер сделался временной резиденцией императора: толстые стены давали его величеству прохладу и отдых. А императору был необходим отдых после трудов в связи с войной, вызванной неблагодарными Фургонщиками, непокоем на востоке и вероятным падением Йавенира. Движение войск, дипломатические миссии, работа шпионов, создание новых и поддержание старых союзов – все это сгоняло сон с глаз первого среди меекханцев, и он мало спал, ел абы что и днями и ночами пытался сохранять спокойствие.
Гентрелл видел бумаги, касающиеся этих действий Норы. Крысы заботились, чтобы образ Крегана-бер-Арленса в глазах людей оставался незапятнанным. И контролировали слухи или обвинения, что распускали некоторые из членов Совета Первых, недовольные тем, что происходит нечто, о чем они не имеют понятия.
Ха. Если бы только они знали… Последние рапорты из Вендерладского болота говорили, что ночами там видят странных тварей. И это в Урочище, что вот уже сотни лет считалось неактивным! Анде Салурин, Вторая Крыса Норы, получил согласие от самого императора стянуть туда Пятьдесят Второй пехотный полк и в рамках «учений» начать отстраивать кольцо валов, которые остались от Сестер Войны. Несколько десятков миль земляных укреплений… у полка это займет месяц. Разве что Анде посчитает, что это слишком долго, и переведет туда еще пару подразделений. Но это означало бы, что Империя готовится к войне в самом своем сердце.
Кан-Овар наконец-то добрался до дверей дворца и провел ритуал омовения рук и лица, глотнул разведенного водой холодного вина. Все под присмотром дюжины слуг, трудящихся в коридорах, тех, чьи свободные одежды едва прикрывали стеганые доспехи и стилеты в ножнах. Остальное вооружение – мечи, щиты и топоры – висело на стенах под рукой.
Это его удивило. Бурый Ключник редко ставил своих людей под оружие таким непосредственным, бросающимся в глаза образом.
Дверь в парадный зал была приоткрыта, и стук молотков, что доносился из-за нее, звучал довольно угрожающе.
– Господин Люво как раз заканчивает свою установку. – Слуга, который вел шпиона, носил на лице маску холодного равнодушия, хотя глаза его говорили все, что он думал об «установках» Первой Крысы. – Прошу быть внимательным.
Гентрелл вздохнул. Его не было здесь лишь три дня, а Люво-асв-Нодарес уже успел довести до белого каления даже такую дисциплинированную банду, как личные слуги императора. Прекрасно.
Он почувствовал что-то вроде гордости.
Но, когда Крыса вошел внутрь, гордость улетучилась вместе с тихим стоном, едва он приложился больным коленом о стоящую напротив входа лавку.
Хаос, царивший в парадном зале, можно было сравнить только с полем битвы. Куски дерева, доски, жерди с торчащими из них гвоздями, ведра с разноцветными красками и тряпки лежали на полу вокруг Безумия, а сам барельеф выглядел так, словно несколько пьяных маляров падали на него и катались там, оставляя цветные полосы. К тому же на нем разместили десятки, нет, сотни мелких фигурок, среди которых шпион с удивлением распознавал глиняные и оловянные статуэтки солдат, лошадей, животных, игрушечные повозки, дома, мосты…
Святейший символ империи превратили в большую игрушку.
Несколько слуг, вооруженных странными палками вроде маленьких грабель на длинных рукоятях, стояли вокруг с лицами, на которых было написано, что ничего в жизни они не жаждали больше, чем оказаться подальше отсюда.
И он не удивлялся.
«Император его убьет, – эта мысль первой появилась в голове Гентрелла, едва только стихла боль в колене. – А потом прикажет распустить Нору. Как он посмел…»
– Ну наконец-то и ты. – Голос Крегана-бер-Арленса раздался откуда-то сверху. – Я уж думал, что придется посылать за тобой носилки.