Роберт Уилсон – Звездная жатва (страница 81)

К собственному удивлению, Бет вдруг вспомнила, как эти мужчины прикасались к ней. Тайлер — своей большой лапищей; Мэтт — более нежной. В некотором роде она была соучастницей всего этого.

Она подошла к полковнику Тайлеру.

Тот заметил ее, но взгляд его был отстраненным.

— Что случилось? — спросила Бет, заглядывая в комнату. Внутри было разбито окно и пахло чем-то едким. — Там что, кровь?

Полковник положил руку ей на плечо и развернул:

— Я все объясню.

Шпионом был Уильям. Его пришлось убить.

Выслушав объяснения полковника, Бет вернулась в фургон.

Они взяли все машины в салоне в Уилламетт-вэлли, к востоку от Берегового хребта, где тайфун не вызвал больших разрушений. Бет никак не могла привыкнуть к тому, что у каждого теперь были сорокатысячедолларовые «трэвелеры» и «сайтейшены», модные коробки на колесах, подключавшиеся к водопроводу и оснащенные телевизорами.

Бет подумала, что почти все достижения человеческого прогресса — это коробки. Дом — коробка, офисный центр — коробка. Телевизор — коробка, микроволновая печь — коробка с излучением. Сплошные коробки. Теперь их перестали производить. Все нужные коробки можно было взять бесплатно.

Она в одиночестве слушала отзвуки утреннего конфликта. Кто-то куда-то ходил, хлопали двери, звучали сердитые голоса.

Бет не привыкла к жестокости. В ее семье жестокости никто не проявлял, если не считать редких поездок отца на охоту. Ее мать была аккуратной строгой женщиной, уехавшей с новым мужем в Терре-Хот, когда Бет было пятнадцать. Отец частенько сердился, но никогда не поднимал на нее руку. После аборта, который ей пришлось сделать в четырнадцать лет в сиэтлской больнице, он почти не удостаивал ее вниманием. На нее обращали внимание лишь для того, чтобы посмеяться или поиздеваться, — все, кроме Джоуи.

Бет продремала почти до вечера, боясь того, что могло происходить снаружи. Она вышла, когда пришло время ужина, и увидела Тайлера с Джоуи и Полом Джакопетти у костра за фермерским домом. Никто не хотел есть внутри, где погиб Уильям. Полковник даже не взглянул на Бет, Джакопетти тоже.

Джоуи посмотрел на нее, как обычно, следя за ней взглядом, как бы невзначай, но назойливо. Его внимание было как зубная боль. Он следил за ней так с того дня, как они покинули Бьюкенен, взглядом собственника, от которого Бет негодовала.

Она решила, что не голодна. Развернувшись, она подошла ко входу в дом и шагнула внутрь, хотя там еще стоял утренний запах горячего металла и крови. Внутри в кресле сидела Мириам Флетт. Она не была ничем занята, просто смотрела, как в воздухе летает пыль. Бет осторожно приблизилась. Старушке нравился мальчик, пусть он и был шпионом, и теперь она наверняка грустила.

Заметив Бет, Мириам повернула к ней морщинистое лицо.

— Извините, — сказала Бет. — Не хотела вас напугать.

— Ничего страшного, — сухо прошептала Мириам.

— Вы, наверное… — Какие слова подходили к данной ситуации? — Вы, наверное, ужасно себя чувствуете. Мне жаль, что так случилось.

— Ты уже знаешь?

— Полковник рассказал. Он сказал, что Уильям был… гм…

— Не совсем человеком, — закончила за нее Мириам. — Да, я это знала.

— Правда? Все равно… он умер. Это печально.

— Раз он не был человеком, то не умер, — твердо ответила Мириам.

Бет не сразу ее поняла.

— Да, наверное. Мне сложно это себе представить.

Тут Мириам сделала то, чего на памяти Бет не делала никогда. Улыбнулась.

— Я тоже не сразу смогла, — ответила она.

Пошли разговоры о том, чтобы ехать дальше или вернуться на стоянку для грузовиков — лишь бы оказаться подальше от этого печального дома, — но полковник Тайлер наложил вето на все предложения, по крайней мере, до утра. Никакой опасности пока не было, и все могли спать в фургонах. Бет решила, что это разумно. Но вечером лагерь погрузился в угрожающую тишину.

Незадолго до наступления темноты, когда высокий склон человеческого Артефакта еще розовел на горизонте, Тим Беланже отсоединил прицеп от своего пикапа и погнал на восток. Следом за другим беглецом, Томом Киндлом.

«Нас все меньше, — с грустью подумала Бет. — Осталось всего девять».

Она бы предпочла, чтобы уехал Джоуи.

Она наткнулась на него у костра за домом. Джоуи как раз тушил его, и Бет загрустила, увидев это. Костер был единственным огоньком во всей прерии.

На Джоуи была старая футболка с черепом и розами и черная кожаная куртка, чтобы не замерзнуть ночью. Из-за пояса торчал пистолет — правда, малокалиберный, но Бет все равно считала, что полковник поступил опрометчиво, доверив его Джоуи. Чудо, что тот еще не отстрелил себе яйца.

Она не искала его намеренно. Ей хотелось просто прогуляться по полю в одиночестве, посмотреть на звезды и хоть как-то уложить произошедшее в голове. Но Джоуи подозвал ее.

— Присядь, — сказал он.

— Мне кое-куда нужно, — ответила она, понимая, как нелепо это звучит.

— В кино собралась? Или за покупками? — Он усмехнулся. — Бет, мы посреди чертовой пустыни. Куда бы мы ни поехали, везде пустыня. Тут вообще бывают дожди или только у нас в Бьюкенене?

— В Огайо бывают.

— Огайо, — презрительно фыркнул Джоуи.

Он высыпал еще ведерко песка на тлеющие угли, загасив последнюю искру.

— Утром творилась какая-то дичь, — произнес он. Бет кивнула. — Я все видел. Два выстрела. — Джоуи выставил палец. — Бах — в грудь. Бах — в голову. Хорошо, что ты не видела. Парень точно не был человеком. Он был как… не знаю, на хрен. Как арбуз, заполненный машинным маслом?

— Господи, Джоуи!

— Говорю как есть, — улыбнулся он.

— Эбби Кушман еще под арестом?

— Джакопетти сторожит ее. Вряд ли он сможет помешать, если ей захочется выйти. Я скоро его сменю. Не знаю, какой в этом смысл. Куда ей идти?

— Она может просто уехать, как Том Киндл и Тим Беланже.

— Не выйдет. Я вытащил провод распределителя зажигания.

— А полковник об этом знает?

— Похвалил меня за инициативность, — ухмыльнулся Джоуи.

Бет раздражало, что Джоуи был с полковником на короткой ноге. Казалось несомненным, что причина всех бед — дурное влияние Джоуи. Она вспомнила, как Тайлер утром дотронулся до ее плеча. Его рука казалась такой родной. Она отчетливо помнила свои ощущения.

Его прикосновение воплощало все то, чего она достигла после Контакта, а Джоуи воплощал собой все то, что она хотела забыть. Их дружба была невыносимой.

— Бах! — повторил Джоуи, вспоминая. — Знаешь, в чем точно изменился мир? В нем теперь меньше абсурда.

Говорить такое было глупо и опрометчиво, и Бет разозлилась:

— То есть конец света хорош тем, что тебе впервые в жизни доверили пистолет? По мне, это и есть абсурд.

— Верно. Если бы не конец света, у меня не было бы пистолета. А ты бы не трахалась с доктором.

— Откуда тебе знать, с кем я сплю? — вспылила Бет. — Ты даже не представляешь!

— Просто хочу, чтобы ты не задирала нос, когда у тебя между ног торчит табличка «Продается».

Возможно, в ней уже давно копилась ярость. Возможно, она злилась даже не на Джоуи. Но слышать, как Джоуи Коммонер в открытую называет ее шлюхой, видеть, как он ухмыляется после бредового, начавшегося с гибели человека дня, — это было уже чересчур. Тем самым уничтожалось все, что Бет, как ей казалось, достигла, и за это она ненавидела Джоуи.

Она едва сдержала слезы. Джоуи наблюдал за ней до умопомрачения пристально; его лицо в свете звезд выглядело спокойным и расслабленным, и Бет вдруг вспомнила свой старый сон.

Джоуи — дикий жеребец. Бет скачет на нем к обрыву. Он останавливается, но она пришпоривает его, и он прыгает.

«Молчи, Бет. Не открывай рот. Не усугубляй».

Голова закружилась, она чувствовала себя совсем слабой, почти невесомой.

«Обрыв, — подумала она. — Эта пустыня — обрыв».

— Урод, — процедила Бет. — Ты даже близко не знаешь, что творится в этом лагере.