Роберт Уилсон – Звездная жатва (страница 57)

Но оказалось, что Чак Мейкпис знает о погоде не меньше Мэтта… поскольку тоже разговаривал с «помощником».

В больничный зал для совещаний Мэтт пришел с пятиминутным опозданием. У него слегка кружилась голова; он забыл побриться и поужинать. Возможно, пообедать тоже. В последние дни он часто забывал о еде. Время летело быстро, часто не удавалось ни на чем сосредоточиться.

Он рассчитывал провести собрание спокойно и в конце, при обсуждении новых задач, сообщить об угрозе бури. На данный момент лучшим и простейшим выходом было обустроить убежище — больничный подвал вполне подходил — и запастись водой, продовольствием, переносными газовыми фонарями. Дело было важным, но не трудным и не затратным.

Но новости уже разлетелись. Про бурю знали Чак Мейкпис, Боб Ганиш и Эбби Кушман. Все трое поговорили с «помощником» по настоянию своих близких. Все трое услышали одно и то же предупреждение: необычная и опасная погода надвигается на восток с дальних краев Тихого океана.

Об этом они растрезвонили остальным еще за день до собрания, а те, у кого не было телефона, услышали обо всем, столпившись перед кофеваркой, еще до того, как удар молотка возвестил о начале собрания. Мэтт успел услышать, как Том Киндл жалуется на то, что он, должно быть, единственный, кто не беседует с проклятым роботом на ратушной площади.

— Вовсе нет, — возразил Пол Джакопетти. — Я тоже с ним не разговаривал. Даже на спор не стану. Тут я всецело разделяю ваше мнение, мистер Киндл.

— Хоть какое-то утешение, — ответил Киндл.

Мэтт призвал собравшихся к порядку. Девять человек сели и обратили взгляды на него. Теперь откладывать не было смысла, поэтому Мэтт поменял повестку дня и спросил, есть ли у кого-то идеи насчет борьбы с погодными катаклизмами.

— Странники прикладывают серьезные усилия, чтобы помочь нам, — мистер Мейкпис рассказал, что они следят за водоснабжением и электросетью, — так зачем же они создали бурю, способную нас убить? Не понимаю! — возмущенно высказалась Эбби Кушман.

— Не убьет, — ответил Киндл. — Если мы будем осторожны. А что касается логики… Эбби, как ни крути, они превосходят нас в развитии. По крайней мере, они более могущественны. Знавал я парня из Флориды, который держал лечебницу для раненых птиц. Была у него цапля со сломанным клювом. Он за ней тщательно ухаживал, перематывал клюв, кормил с руки, пока птица не поправилась. Тогда он окольцевал ее, как положено для учета, и отпустил на волю. А через три месяца ему пришло печальное письмо от управления гражданской авиации: дескать, птичку вашу засосало в турбину семьсот сорок седьмого «Боинга» компании «Алиталия».

— Все равно не понимаю. — Эбби еще сильнее помрачнела.

— Ну… цапля получила хороший уход. Но ей не стоило на основании этого делать далеко идущие выводы о том, как взаимодействовать с представителями других видов. Мы получаем бесплатное электричество, но, несмотря на это, самолеты, возможно, уже катят по взлетной полосе.

— Чудовищно. И страшно, — заявила Мириам Флетт.

— Мэм, вы не согласны? — спокойно спросил ее Киндл.

— Нет, — после непродолжительных раздумий ответила она.

Мэтт предложил обустроить убежище в подвале больницы и спросил, не желает ли кто-нибудь войти в группу по подготовке к буре. Затем предложил вернуться к обсуждению этого вопроса, когда они получат больше данных.

— У нас ведь есть и другие заботы.

Все, поворчав, согласились. Мэтт посмотрел на часы:

— Ладно… перейдем к еженедельному докладу подкомитета по радиосвязи.

Джоуи Коммонер поднялся с места.

— Радиосводка, — начал Джоуи.

Он откашлялся. Насколько Мэтт помнил, Джоуи впервые выступал перед Комитетом. По этому случаю он приоделся; вместо привычных мрачных футболок сегодня на нем была обычная тенниска с рекламой производителя.

— За прошедшую неделю мы приняли тринадцать вызовов. Большинство от Эйвери Прайса из бостонской группы и Гарднера Дойча из Торонто. Еще несколько от полковника Джона Тайлера и по одному вызову от неизвестной женщины из Огайо и мужчины из Коста-Рики, которого я не смог понять. Мистер Прайс сообщает, что бостонская группа эвакуируется, выезжает колонна машин. Группа из Торонто также покидает город завтра утром, чтобы встретиться с бостонцами в Пенсильвании и путешествовать вместе. Он также сообщает…

Мэтт стукнул молотком:

— Джоуи, повтори-ка. Бостонцы уходят из Бостона?

Черт побери, это могло быть важно.

— У меня все записано. — Джоуи бросил на него резкий взгляд. — Я бы предпочел дочитать до конца.

— Ладно, продолжай. Вопросы оставим на потом.

Джоуи снова откашлялся.

— Люди из Бостона и Торонто планируют остановиться на сороковой параллели, скорее всего в Огайо, где, по словам их «помощников», будут защищены от ураганов. Хотят основать там город и установить радиоточку для привлечения новых переселенцев. Они приглашают всех жителей континента, включая нас, как можно скорее присоединиться к ним. В Северной Америке еще достаточно людей, чтобы заселить среднего размера город. У них есть переносные радиостанции, и они хотят, чтобы мы как можно скорее сообщили о нашем решении. Кроме того, полковник Тайлер направляется на северо-запад и через пару месяцев будет в Бьюкенене. Если же мы решим присоединиться к группе Бостон-Торонто, он готов встретиться с нами по дороге. Конец сводки.

В зале началось настоящее светопреставление.

Одни хотели отправляться немедленно.

— Мы можем опередить чертову бурю и перейти через горы прежде, чем она настигнет нас, — заявил бывший автодилер Боб Ганиш. — Без обид, ребята, но мне хотелось бы увидеть новые лица.

— Многим из нас не хочется бросать то, что им дорого, — подняла руку Эбби, — но, может, лучше бросить. Проголосуем?

Мэтт возразил, что надо оставаться в Бьюкенене, хотя бы до тех пор, пока бостонцы не разработают более солидный план. Он хотел, чтобы с ними поговорил кто-нибудь, помимо Джоуи. Переждать бурю, затем подумать о переезде. Нельзя принимать такие решения поспешно.

На самом деле мысль об отъезде ужасала его. Он не хотел оставлять Бьюкенен. Господи, только не сейчас!

На Бьюкенене рано было ставить крест. В городе все было цело, все работало, пусть и слегка поизносилось.

«Надежда есть, — хотел сказать он. — Мы что-нибудь придумаем. Это еще не конец».

Киндл высказался за то, чтобы отложить дебаты до выяснения подробностей.

— Я сам впервые об этом слышу, хоть и составляю половину подкомитета по радиосвязи. — Он искоса посмотрел на Джоуи Коммонера.

Его предложение было принято пятью голосами против двух.

Мэтт рассеянно выслушал еще три доклада и в полночь объявил об окончании собрания.

Ему хотелось лечь и хорошенько выспаться, отложив на несколько часов все свои внутренние дебаты.

Но когда он свернул к дому, то увидел на подъездной дорожке Энни Гейтс.

«Она пришла пешком», — подумал Мэтт.

Ее машины нигде не было видно. Никто из контактеров не садился за руль. Иногда он видел их на улицах, идущих легкой, нечеловеческой, как признала бы Рэйчел, походкой.

От вида Энни его объял страх.

Он избегал ее месяцами, ведь она была одним из неизвестных в уравнении, которое он не мог решить… и потом, он спал с ней, когда она была человеком, любил ее, когда она была человеком. Но поправку на это он не делал.

Теперь она пугала его. Она дожидалась его у дверей, под фонарем, одетая легко, не по погоде, и смотрела на него с ужасающим сочувствием. Ужасающим, потому что оно было искренним, потому что ей хотелось выговориться.

— Рэйчел отправилась Домой, — сказала Энни. — Мэтт, она больше не здесь. Она попросила меня передать тебе… — Тон Энни был серьезным и печальным. — Говорит, что скучает по тебе. Любит тебя и сожалеет о том, что не попрощалась.

Энни не была человеком, но Мэтт свесил голову на ее бледное плечо и заплакал.

Глава 23. Вид с высоты

Той зимой в океанах расцвела удивительная жизнь.

Приняв во внимание термальный дисбаланс планеты и желание людей восстановить равновесие, Странники засеяли беспокойную гидросферу Земли новыми организмами.

Эти организмы размножались на мелководье. Как фитопланктон, они питались минеральными веществами, поднимавшимися на поверхность с глубины, солнечным светом и самой водой, собирая себя из атомов водорода и кислорода. Весь океан был их пищей, и организмы Странников ежеминутно тяжелели.

Размножившись, они покинули богатые кремневыми водорослями прибрежные воды. Их роль в изменении экологии океана была временной, и нужно было оставить достаточно настоящего фитопланктона для питания криля. Поэтому они продолжили размножаться вдали от берегов, где пищи было меньше.

За осень их стало столько, что они, словно радужная нефтяная пленка, покрыли сотни квадратных миль водной поверхности.

Тогда они принялись за основную работу: начали поглощать из атмосферы углекислый газ и удерживать в себе — как фитопланктон, только в разы более прожорливый.

Океаны выкачивали из воздуха углекислоту.

Население Земли уменьшалось с каждым днем.

В Большем Мире некоторые деяния оставались malum in se, но ни одно не было malum prohibitum[34]. Ограничения тысяч поколений были отменены Контактом. Последние адепты плоти восхваляли свои тела, даже когда те стали бледными и почти невесомыми.

Они танцевали под беззвучную музыку в заброшенных мечетях, занимались любовью, тысячью разных способов, в тени храмов. Смеялись, обнимались, отдавались друг другу в лучах арабских закатов, восточных полдней, африканских рассветов.