Роберт Уилсон – Звездная жатва (страница 50)

Су с серьезным видом кивнула.

Мердок смутился, но вопреки всему продолжил:

— С тех пор я не доверял ничему, что нельзя подержать в руках или разобрать. Контакт — это вроде как было круто. Мне не стыдно это признавать. Но я как будто снова очутился в том лесу. Все было такое… — Подходящего слова, чтобы описать свои чувства, Мердок не нашел. — Огромное.

— И ты отказался.

Мердок кивнул.

— Ты хоть раз об этом жалел?

— Ты имеешь в виду, ответил бы я так же, если бы мне предложили еще раз? Не знаю. — Он опять подумал о кожах. — Честно говоря, мне до чертиков страшно.

— А если бы рядом кто-нибудь был?

— Но это невозможно. — Он пристально посмотрел на Су сквозь полумрак.

— Думаю, возможно.

— Но они… Странники сказали, что неоцитов во мне уже нет.

— А. У., если тебе нужен второй шанс, это можно устроить.

Он отшатнулся:

— С чего ты взяла? То есть откуда ты знаешь?

Ее взгляд был глубоко озабоченным.

— Думаешь, можно влюбиться в человека за один день? Мне кажется, можно. Похоже, я влюбилась. Вот дура. — Она вздохнула. — Да, в тебе их нет. Но если захочешь, их можно вернуть. Простого прикосновения недостаточно. А вот поцелуя хватит. Если ты хочешь, еще не поздно.

У Мердока в голове все смешалось. Он схватил брюки, натянул их, отпрянул к стене и уставился на Су.

— Я думал, ты человек! — выдавил он.

— О господи! Я человек! Мне просто захотелось подольше остаться в своем теле. А. У., это правда мой выбор. Мне нравится моя кожа. Но в новой жизни будет новая. Там не просто ангелы по небу парят… но мне хотелось подольше остаться в своей земной коже и в Лофтусе. — Она поникла. У нее был кающийся вид, как у маленькой девочки, которую застукали за воровством печенья. — Нужно было сразу тебе сказать!

Он вспомнил, что видел утром: сухой пергамент в форме руки, кисть, пальцы. Он посмотрел на Су. На кожу, к которой только что прикасался. Представил ее пустой, опадающей на землю, как желатин, или улетающей по ветру над улицей.

«Боже всемогущий, — подумал Мердок, — я же обнимал ее! И все это время…

…все это время она была одной из них…

…внутри, под кожей, одной из них…»

— Прошу тебя, А. У., не уходи! — взмолилась она. — Умоляю! Я все объясню!

Чудовище хотело объясниться.

Мердок тряхнул головой и бросился к выходу, забыв форму. Он не хотел снова ее надевать. У него была другая одежда. А сейчас ему хотелось, чтобы дождь умыл его. Отмыл начисто.

Джон Тайлер положил табельный револьвер на стол напротив кровати, так чтобы держать его на виду. Созерцание оружия придавало уверенности. Револьвер был осязаем и весо́м. Своего рода инвестиция, которая в будущем принесет дивиденды.

Он задумался о верности.

По мнению Тайлера, верность была краеугольным камнем всего сущего. Основой нормальности. Верность не оставляла пространства для маневра. Верность была точной величиной.

Он начал сомневаться в верности Мердока.

Тайлер сидел у залитого дождем окна и наблюдал за темной центральной улицей Лофтуса, когда Мердок ввалился в номер.

Выглядел он нелепо: голый по пояс, босой, в мелких порезах от ночного хождения по битому стеклу.

Над ним можно было бы посмеяться, если бы не выводы, которые напрашивались. Выводы о том, что Мердок говорил и что держал в тайне… об этом городе и верности Мердока Тайлеру.

Когда Мердок скрылся в соседней комнате, Тайлер поднес ухо к стене. Слушать было нечего. Сначала долго лилась вода в душе, затем все стихло.

Тайлер развалился в кресле.

Он уже двое суток не спал и не выходил из комнаты с тех пор, как Мердок показал ему восстанавливающегося «помощника». К нему возвращалось безумие, но Тайлер успел забыть, что с безумием приходила и ясность ума. Безумие позволяло видеть вещи в истинном свете, принимать решения, на которые он иначе не отважился бы.

Он готов был признать, что это безумие — наследственное, то же, что было у Сисси. Сисси слышала голоса. В этот день Тайлер слышал целый хор голосов, еле внятных. Лишь прислушавшись, он разбирал слова — те же самые, что, должно быть, пугали и возбуждали его мать. Но голоса Тайлера не волновали. Они были тем, что врачи называют эпифеноменом, придаточным симптомом вроде причудливой стерильности желтого света от электрических ламп в номере или кисловатого запаха табака, которым пропиталась мебель. Может, Сисси это и сбивало с толку. Но Тайлер был другим.

Его завораживала ясность и скорость собственных мыслей. В паутине смыслов он видел важные нити, связывавшие события между собой.

Это было и ужасно, и прекрасно.

Полковник Тайлер тщательно изучил эти нити, мысленно потянул их туда-сюда. Близился рассвет. Дождь не прекращался уже двое суток.

Ранним утром Мердок постучал в его дверь.

Тайлер поднялся и открыл дверь ровно в тот момент, когда Мердок собрался постучать снова.

— Сэр, — начал Мердок, — я передумал. Вы правы. Нужно уезжать отсюда.

Тайлер осмотрел молодого солдата с головы до ног.

— Дерьмово выглядите, мистер Мердок. Похоже, вы не спали.

Мердок удивленно моргнул:

— Не сочтите за дерзость, сэр, но вы и сами не розами пахнете.

— Дождь продолжается, — с удовольствием отметил Тайлер.

— Да, сэр, но…

— Вчера вы весьма убедительно объяснили, почему по горным дорогам нельзя ездить в такую погоду.

— Да, сэр, но, как вы сами сказали, не нужно бояться какого-то дождя. Думаю…

— Нет. Я принял вашу точку зрения. Нужно соблюдать осторожность. Если нас смоет селем, мы не сможем вызвать на помощь службу девять-один-один. Таковы новые реалии, мистер Мердок.

— Все верно, сэр, — расстроенно произнес Мердок. — Но…

— Мы можем позволить себе задержаться еще на день.

— Так точно, сэр. — Кажется, Мердок сдался и понурил голову.

— Или дольше.

— Сэр?

— В зависимости от погоды.

Эта маленькая победа воодушевила Тайлера, и вечером он почувствовал, что готов бросить вызов дождю. Он проскочил через улицу к магазину одежды, нашел желтый дождевик и отправился исследовать ближайшие окрестности.

В маленьком городке могло не найтись того, что он искал, но вдруг?

Он шел по умытым дождем улицам Лофтуса, внимательно разглядывая каждую крышу. Он искал антенну.

На некоторых домах стояли древние телевизионные антенны, на лужайках других гигантскими грибами высились спутниковые тарелки. Большинство, как предполагал Тайлер, были подключены к кабельному телевидению. Но ему нужна была не телевизионная антенна. Тайлер продолжал поиски — причудливая фигура в желтом, единственное цветное пятно посреди серых пустых улиц.

К пяти вечера почти стемнело. Тайлер приготовился возвращаться, но вдруг на востоке на узенькой улочке заметил радиовышку с антенной на фоне иссиня-черного неба.

Улыбнувшись, Тайлер поспешил к нужному дому и выбил ногой входную дверь. Щелчок выключателя — и вот он, свет. Было удивительно, более чем удивительно, что электричество еще работало. В каждом из этих захолустных городов через розетку можно было получить стодвадцативольтовый ток, как обычно. Даже лучше, чем обычно, без перебоев и отключений. Но решение этой загадки Тайлер отложил на потом.

В доме он нашел две кожи, о которых знал по рассказам Мердока. Он рассмотрел их со слабым отвращением, потыкал носком ботинка. Кожи были сухими, похожими на змеиные, и Тайлер понял, почему они так напугали Мердока.