Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 893)
«Поразительно, – подумала я, когда он вышел из комнаты, предшествуемый собственным носом, – как ему удалось добиться того, чтобы эти два слова прозвучали как угроза».
Пока мы все сидели в столовой, отдел по расследованию убийств развел бурную деятельность: сотрудники, одетые в желтые комбинезоны, которые до сих пор ассоциировались у меня с НАСКАР[579] и ядерными авариями, сновали туда-сюда, перенося разнообразное тяжелое, устрашающего вида оборудование. Воздух наполнился приглушенными звуками, и впервые на моей памяти Большой зал не казался пустынным.
Вокруг того места, где все еще лежало тело, поставили загородку, – лежало предположительно, поскольку загородка закрывала обзор, однако лужа крови была видна в просвет между полом и нижним краем ширмы, снабженной маленькими металлическими ножками, напомнившими мне птичьи когти (я решила, что таков и был проектный замысел).
Из-за загородки вышла женщина в строгих брюках и практичных ботинках, с темными волосами, собранными в пучок высоко на голове, как у балерины; только пучок растрепался, и нижние пряди рассыпались у нее по шее и спине. Женщина улыбалась, даже еще не видя нас, и по этому, а также по ее суетливой походке я поняла, что у нее от природы веселый нрав. Такие люди раздражают меня меньше, чем вы могли бы подумать; я терпеть не могу фальшивой или напускной веселости, так что обычно, когда я сталкиваюсь с действительно жизнерадостными людьми, мне хочется спросить, в чем их секрет. Особенно, если они не идиоты. А в том, что эта женщина – не идиотка, я была уверена, поскольку на ее белой куртке было написано «СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИЙ ЭКСПЕРТ И КОРОНЕР ОКРУГА КАМБЕРЛЕНД», а значит, она оказалась судмедэкспертом.
Увидев нас, она застыла, распахнув рот.
– О, боже мой. Вы Дороти Гибсон.
– Если мне не изменяет память, то да, – со смешком ответила Дороти.
– Я просто… – Судмедэксперт прижала руку к груди, хватая ртом воздух. – Глазам своим поверить не могу, – я имею в виду, я слышала, что вы имеете отношение к происходящему, знала, что вы живете где-то поблизости, это уже всем известно…
Краем глаза я заметила, как следователь Локуст отступил на шаг и скрестил руки на груди. Уверена, он ждал, что кто-нибудь обратит на него внимание (потому что такие мужчины, как он, привыкли к тому, что на них обращают внимание), что Дороти и эта молодая женщина почувствуют его недовольство и прекратят разговор, на который он не дал своего позволения. Но, к моей радости, они были так поглощены друг другом, что полностью его проигнорировали.
– Кстати, меня зовут Шейла.
– Привет, Шейла!
– Вы были – о Боже, я, кажется, сейчас расплачусь, стыд-то какой… вы вдохновляли меня с самого детства. Вплоть до выборов, которые вы проиграли. Я до сих пор не могу в это поверить, я была уверена, что вы победите.
– Что ж, благодарю вас, – отозвалась Дороти. – Это много для меня значит. Но расскажите, чем именно вы тут занимаетесь?
– Определяю время смерти! – ответила Шейла с живостью и энтузиазмом хозяйки вечеринки, сообщающей своим гостям, где можно найти закуски.
– Угу, угу. Но разве в данном случае есть какие-то сомнения?
Нос следователя Локуста начал подрагивать.
– Мы всегда это делаем. Стандартная процедура.
– Понятно, и как же происходит процесс? Мне ужасно интересно.
– Обычно измеряется температура тела и окружающей среды – воздуха вокруг, воды, в которую погружено тело, да чего угодно. Затем, основываясь на разнице температур, оцениваем, как долго тело взаимодействовало со средой. Также оценивается степень трупного окоченения. – Шейла полностью отдалась любимой теме. – Поскольку оно происходит очень быстро, важно определить его как можно скорее. Ну а все остальное фактически происходит в лаборатории.
– Угу.
Локуст откашлялся, но никто из них этого не заметил.
– В данном случае также наличествуют лужа крови и артериальные брызги, которые дополняют наше представление о произошедшем. Степень сворачивания крови – еще один отличный показатель времени, – объяснила она.
– Артериальные брызги? – переспросила Дороти.
Шейла указала вверх.
– На балконе третьего этажа. Перед падением жертве пробили правую сонную артерию – зафиксирована обширная перфорация, шея практически разорвана. Довольно неожиданно, учитывая, какой тупой инструмент был использован. – Она захлопнула рот ладонью. – Ох, простите, я иногда забываю, что могу показаться бессердечной, когда вот так вдаюсь в медицинские детали. Наверное, это потому, что я волнуюсь – это моя первая самостоятельная экспертиза, и вдруг я еще и вас встречаю…
– Да, спасибо, доктор Хасан, мы с вами попозже поболтаем о множестве причин, почему разговор, свидетелем которого я только что стал, явился возмутительно неуместным. – Следователь Локуст вздернул запястье и посмотрел на часы. – Если вы закончили трепотню, может быть, сочтете нужным вернуться к работе? Если только вы не хотите, чтобы это была ваша первая и последняя экспертиза в полевых условиях.
Шейла скуксилась, бросила последний пристыженный взгляд на своего кумира и метнулась обратно за изгородку.
Дороти, конечно, не скуксилась: она прищурила глаза и сжала губы так, что в уголках рта залегли морщинки.
– Не думаю, что в этом была необходимость.
– Мне плевать, что вы считаете необходимым, – отрезал Локуст. – Не вы тут распоряжаетесь, чего бы там не возомнили себе окружающие.
Он криво усмехнулся: левая ноздря захлопнулась, правая, наоборот, раздулась как парус. Он наконец озвучил то, что, как я предполагала, давно висело у него на кончике языка:
– Вы были близки к цели, миссис Гибсон. Но вам не удалось провернуть вашу сделку.
Глава 39
Следователь Локуст жестом пригласил Дороти идти вперед, в Комнату отдыха, наперерез цепочке технических сотрудников, подобно муравьям снующим из одного конца Большого зала в другой. Дороти зашагала в указанном направлении своей фирменной вальяжной походкой, и я последовала за ней, пока кто-то не тронул меня за локоть.
Я обернулась.
– Вообще-то, мы идем в этот… кажется, она называется Приемной? – Детектив Брукс одарил меня глуповатой улыбкой. – Мне кажется, любую из этих комнат можно было бы назвать Приемной.
Он верно подметил, но для меня важнее оказались два чувства, в равной силой нахлынувшие на меня после его слов – облегчение и ужас: облегчение от того, что мне не придется сидеть в одной комнате со следователем Локустом сколько-то ближайших минут, и ужас от того, что это ждет Дороти. И она будет там одна.
Осознав это, я невольно взглянула на Дороти.
– Да, мы разбиваем ваш неутомимый дуэт. – Следователь Локуст, казалось, вот-вот клюнет меня своим огромным носом. – Не волнуйтесь, это ненадолго. Я думаю, вы как-нибудь переживете.
– Конечно, – холодно ответила я.
Я даже не кривила душой – с большой вероятностью мне удастся выудить у Брукса гораздо больше информации, чем Дороти – у Локуста (то есть ничего). Я поняла, что Дороти уловила мое намерение, судя по ее бойкому кивку и короткому взмаху рукой на прощание. Правда, взглядами мы с ней не встретились, потому что в этот миг я поймала взгляд Телохранителя, и в нем читалось – я, конечно, льстила себе? – что лучше бы он пошел за мной, а не за Дороти. Естественно, у него не было выбора.
Мы расположились на металлических скамейках, на которых я сидела с Шахами во время поминок по Вивиан. Поскольку в зале находились только мы двое, Приемная походила на пещеру больше, чем когда-либо. Я почувствовала детское желание крикнуть «Ку-ку!» и посмотреть, сколько раз отзовется эхо.
– Ладно, стоит просто прямо признаться. – Детектив Брукс наклонился вперед, упершись локтями в колени и подперев рукой подбородок. Сегодня на нем были плотные брюки со множеством карманов (вы вот помните, когда такие брюки были в моде? Детектив Брукс явно застал эту моду). – Мы понятия не имеем, что тут происходит.
Беседа Локуста с Дороти в Комнате отдыха почти наверняка началась иначе.
– А давайте я расскажу вам все, что нам удалось узнать? Не для протокола, – добавила я, вспомнив Пола Рестона и его проблемы с опекой. – И мы отсюда уйдем.
– Супер.
К моей радости, на этот раз детектив Брукс ничего не записывал. В любом случае, к концу моего рассказа он почти впал в прострацию от полученной информации.
– Ух ты. Просто с ума сойти. – Он выгнул спину, как кот, и несколько раз покрутил шеей. – Думаю, будет честно, если я расскажу, что узнали мы, но не знаете вы. Хотя там негусто. – Он хихикнул. – Вы показали свои карты, и я открою наши.
Мне захотелось фыркнуть в ответ на его несерьезность, но мне слишком не терпелось услышать, что он скажет.
– Вальтер Фогель и Вивиан Дэвис действительно висели на краю пропасти – в смысле, финансовой. По сути, они всю жизнь жили в долгах и с каждым годом погрязали в них все глубже. Ничего необычно в этом нет – вы удивитесь, узнав, сколько людей живет таким манером, даже богатых. Кроме того, в последнее время на них навалились проблемы с инвестициями. Они действительно исчерпали все свои кредитные карты – как и многие из им подобных. Сняв этот дом, – он обвел вокруг рукой, – они потратили фактически последние сбережения, так что не думаю, что будет большой натяжкой сказать, что они лезли из кожи вон, чтобы получить финансирование под изобретение Вальтера. Насколько мы можем судить, это законно, хотя я понятия не имею, в какой степени.