Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 889)
Все присутствующие казались персонажами старомодной пантомимы или картонными фигурками диорамы, которые пропадут, стоит нажать рычаг.
– Надо вызвать полицию. И «Скорую», я так думаю.
Это предложение озвучил Пол Рестон, возникший по другую сторону зала. Выглядел он почти комично – с пучком морковок в одной руке и разделочным ножом в другой. А стоило ему сделать шаг к телу, из-за колонны в глубине зала показалась женская фигура, спотыкаясь, пробежала мимо него и упала на колени около тела. Она окунула одну руку в темную жидкость и подняла обратно – рука окрасилась в гораздо более яркий и светлый цвет, чем насыщенный оттенок лужи, но он все же оставался темнее, чем сухие и бескровные губы женщины. Я припечатала одно ухо к спине Телохранителя, понимая, что сейчас произойдет, понимая, что этим жестом мало что изменю, но когда дело касается баньши[573], сгодится любая малость.
Новый вопль заполнил пространство, но следует отдать Минне Хоули должное – не каждый день ты становишься свидетелем кровавого убийства.
Глава 36
Следующие шесть часов мы провели в Хрустальном дворце. Медики, которые ответили на вызов 911, провели нас в столовую, где мы ждали прибытия полиции.
Эта комната была такой же огромной, как и все остальные на первом этаже здания. Две из четырех ее стен, конечно, состояли из стекла, но небо по-прежнему затягивали облака, и быстро заходящему солнцу не удавалось сообщить о своем присутствии. Две внутренние стены были обшиты деревянными панелями на высоту от пола до пояса, а поверх располагалось огромное неразборчивое произведение абстрактного искусства – уверена, какого-то знакомого мне художника, но я так его и не опознала. Это полотно тянулось вдоль обеих стен и до самого потолка и представляло собой переплетение мазков приглушенных пастельных цветов, которые закручивались в разные стороны, как заставка на огромном мониторе или дурной родич картин М. К. Эшера[574]. На самом деле, оно не вызывало неприятных ощущений, за исключением того, что только эту круговерть нам и оставалось разглядывать, гадая, кто из присутствующих только что убил человека.
Вам может показаться, что эта сцена была наполнена драмой, загадками и суетой, но мы все только что увидели мертвое тело (и почувствовали его запах) человека, которого знали: человека, который был таким же живым, как и мы, и не так давно. Это было странно. И грустно. И страшно. И в основном атмосферу нашего ожидания наполняли тревога и неловкость.
Стол в центре комнаты был длинным до абсурда и представлял собой узкий прямоугольник, за которым мы уселись небольшими группами: Шахи во главе, окруженные тем невидимым барьером, который образуется вокруг каждой семьи и удерживает их вместе, а всех посторонних – на расстоянии. Дороти и я устроились посередине, Телохранитель встал рядом, спиной к стене, несомненно, готовый броситься в бой, если кто-то сделает внезапное движение и решит совершить убийство № 3. Каждые несколько секунд он что-то бормотал в свой наушник; мне представилось, что он переговаривается со своими коллегами – офицерами Чои и Доннелли, а возможно, и с другими. Конечно, для Телохранителя ситуация сложилась кошмарная: его подопечная оказалась заперта в одном здании с живым убийцей, и я обнаружила, что часто бросаю на него сочувственные взгляды и по большей части задерживаюсь на его лице слишком долго. В итоге я просто стала таращиться на него коровьими глазами, потому что даже в этот момент, в этом месте, часть клеток в моем мозгу беспокоилась за него. И его обтягивающая терморубашка оказалась неудачным выбором в свете того, какой напряженный нам грозил день. Он заметно вспотел не только под мышками, но и на груди, пот блестел в узкой впадине между грудными мышцами – и я пообещала себе отдать должное этому мужскому декольте, если когда-нибудь мне выпадет такой шанс. Кроме того, он облачился в джинсы-клеш, и я собиралась высмеять их при первой же возможности.
За дальним концом стола сидели Минна и Бобби Хоули. Бобби, по крайней мере, ожил и пытался уговорить мать отпить из початой бутылки
Ева Тёрнер встала как можно дальше от нас, около лифта под литерой З. Вид у нее был такой, словно она хочет войти в него и уехать, и если бы могла, то наверняка так бы и сделала. В отличие от нее Пол Рестон прямо приклеился к нам, что выглядело иронично (как поет Аланис Морисетт[575]), поскольку с ним мы хотели поговорить первым. Он сел прямо на стол и качал ногами, как одержимый.
– Ох мамочки, мамочки, я поверить не могу, просто не могу поверить. Я мыл морковку… – Он взглянул на пучок, возможно, только сейчас осознав, что по-прежнему держит его у себя в руке (когда мы вошли в комнату, Телохранитель забрал у него разделочный нож и так бодро засунул его себе за пояс, что я и восхитилась, и встревожилась), положил овощи на стол, поднял на нас взгляд, в котором читалось, что он не просто сбился с мысли, а забыл об ее существовании. – Просто никогда не думаешь, что нечто подобное может случиться с тобой, знаете ли.
– Знаю, – ответила Дороти успокаивающе. – Но что именно произошло?
– Ну, я был на кухне, начал готовить ужин, и тут… – Он склонил голову к плечу как пес в семейной комедии. – Ой, что там? Ха-ха. Что-то упало, подумал я, но не пошел посмотреть, потому что был занят, и решил, если там что-то серьезное, я еще что-нибудь услышу. И услышал, ох услышал! Где-то минут пять, а может и десять спустя. Я такого громкого крика в жизни не слышал. Ну и побежал.
– И выбежали в зал? – уточнила Дороти. Он кивнул в ритм с раскачивающимися ногами. – И что вы увидели?
– Этих двоих, – указал он на мать и сына Хоули.
– Они находились близко к телу?
– Она – да, стояла прямо над ним и орала как безумная. Он – только переступил порог. Я побежал к… телу. Бедняга, ясно, что он был мертв – кто-то столкнул его с верхних этажей, это было понятно по тому, как он распластался.
– Как вы думаете, он мог спрыгнуть сам? – спросила я.
– Если только умудрился одновременно с этим перерезать себе горло.
– Кто-то перерезал ему горло? Ужас какой, – ахнула Дороти. – Я этого не поняла.
– Ага, полноценный сицилийский галстук. Зверская расправа.
Теперь стало понятно, откуда взялась такая огромная лужа крови. Так же это означало, что убийца Вальтера Фогеля по-прежнему находится в доме.
– А горло ему перерезали до или после падения? – уточнила я.
Пол поднял руки ладонями вверх на уровне плеч, превратившись в живой смайлик.
– Понятия не имею.
Если первым произошло падение, то Хоули возглавляли список подозреваемых, особенно Минна, на платье которой у единственной среди присутствующих виднелись следы крови. Но, возможно, нападавший стоял позади Вальтера, нанес удар ножом или другим орудием и столкнул вниз. Учитывая, что между падением тела и его обнаружением прошло как минимум пять, а как максимум десять минут, у убийцы было достаточно времени, чтобы воспользоваться лифтом и в считанные мгновения оказаться на любом из этажей. После этого убийце оставалось сменить одежду, выкинуть орудие преступления, а может и отчистить его (мои мысли метнулись к Полу и блестящему ножу в его руке) и надеть на лицо полагающееся ситуации выражение ужаса. И, как и в случае с Вивиан Дэвис, любой из присутствующих мог совершить это убийство.
Естественно, кроме самого Вальтера.
В комнату вошел полицейский в форме. Если бы я увидела его на улице, то приняла бы за старшеклассника – прыщей у него на лице было еще больше, чем у Алекса Шаха.
– Пол Рестон?
Тот соскочил со стола.
– Это я, и не повторяйте мое имя всуе.
– Детективы хотят с вами побеседовать.
Мы все следили за тем, как он идет к дверям, – было немного похоже на то, когда вашего одноклассника вызывают к директору, только сейчас никто не улюлюкал, а один из нас только что убил человека.
– Нас будут допрашивать поодиночке? – спросила Дороти.
– Думаю, да.
– А можете подсказать, сколько времени это займет?
– Детектив Локуст сказал, что это займет столько времени, сколько потребуется.
Меня удивило, что Локуст еще не явил свою персону народу, но день только разгорался.
Пол задержался в дверях, чтобы отдать нам короткий салют, словно его вели на казнь, и ушел под конвоем полицейского.
В комнате стало тише. Я увидела, как Минна Хоули медленно наклонилась вперед и уперлась лбом в стол. Вообще-то, это была одна из моих любимых поз для чтения, если положить книгу на колени (таким манером в средней школе я прочла все книги Джейн Остин – вернее, не совсем в школе, а в читальном зале школьной библиотеки, во время обеденных перерывов), но руки у Минны Хоули свисали вдоль тела, прямые, как палки, и только слегка покачивались.
Тут я поняла, что Бобби Хоули наблюдает за мной, пока я разглядываю его мать, и больше от смущения, чем от чего-либо еще, я ему улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, снялся со стула и зашаркал в мою сторону.