Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 882)
– Согласна, это очень странно.
– Хорошо, Питер упомянул, что видел ее.
– Да, прямо мурашки по коже, когда от моего сына выходит толк, – хохотнула Дороти, как следует приложившись к мартини.
– Ну и конечно вся эта замута с Шахами.
Дороти широко распахнула глаза.
– Ты поверила им?
– Я поняла! – воскликнула я. – Нет, им я не поверила, и их ложь еще выйдет им боком. Я вот о чем: я уверена, что они не врут обо всем, что там действительно что-то происходит. Иначе зачем им выдумывать всю эту историю? Но, возможно, они решили, что Вальтер все равно ее упомянет…
– И он упомянул, – вставила Дороти.
– Именно. Так что, полагаю, они решили, что лучше опередить его. Изложить свою версию. Потому что согласно ей у каждого из них появляется мотив. Что думаешь?
– Да, у каждого из троих. – Дороти медленно кивнула. – Один бог знает, на что пойдут родители, лишь бы отдать ребенка в хороший колледж.
– Да-да, счастье в детях, – добавила я. – Но, возможно, Алекс в самом деле взбесился – мужчины неспособны смириться с отказом. Может, он вляпался в движение инцелов, их нынче много в интернете.
(На случай, если вы не в курсе: «инцел» – сокращенный перевод от
– Эм, давай надеяться, что нет.
– Но представить, как Алекс выбирается из постели, пока родители спят, несложно.
– Жаль, что промежуток, когда все случилось, такой большой – целых шесть часов, и его нельзя сузить. Хотя, если Анна Шах действительно слышала какую-то возню в спальне утром четверга, получается, что убийство произошло уже засветло.
– А может она все придумала, и убийство произошло раньше, когда ее сын улизнул, чтобы повидаться с Вивиан. И не хочу ни в чем обвинять жертву, но я легко могу представить, что Вивиан дурно к нему отнеслась – дразнила, лежа в ванной, и насмехалась над его чувствами. Подростки все воспринимают чересчур остро, и его могло…
– Перемкнуть, – закончила Дороти.
Я наблюдала, как она размышляет над сказанным, потягивая мартини мелкими глоточками, и, не успев сообразить, что творю, взяла собственный бокал и отпила из него. Хм-м, оказалось все не так уж и плохо. Это был сигнал, что я пьянею все сильнее, но я проигнорировала его и, покачав напиток, отпила хороший глоток.
– Честно говоря, у каждого из них был мотив, – сказала я. – За исключением, возможно, Пола. Хотя… тебя бы бесило, если бы пришлось зарабатывать деньги, будучи домашней прислугой в доме друга? Прости, но он мне показался слишком уж жизнерадостным. И дерганым. Что-то там нечисто.
– Согласна, – кивнула Дороти. – Особенно если поверить в то, что ему не платили. Хотя мне это кажется маловероятным.
– Самый очевидный подозреваемый – Вальтер, как самый мотивированный.
– Да, супруги по всему миру каждый день мечтают прибить друг друга, – сухо заметила Дороти.
– И прибивают, – добавила я. – Его мотив, я так думаю, должен быть связан с Евой. Что-то мне подсказывает, что она далеко не так спокойно относилась к этой теме с открытыми отношениями. Возможно, она хотела убрать Вивиан с дороги.
– Такое возможно.
– Но ты сказала, что она вне подозрений…
– Ну да, я ее обманула.
– Хорошо-хорошо, тем более она точно так же могла нас водить за нос, да?
– Ага. Токсикологическая экспертиза в любом случае была бы сделана, но пытаясь ускорить этот процесс, Ева создавала видимость своей невиновности. Очень ловко, если она как-то замешана в преступлении.
– Классический двойной блеф. – Я отпила еще. – Кстати, а ты разглядела, как они с Вальтером целовались на кухне?
– Вообще нет, но было очевидно, что между ними что-то происходило.
– И когда ты спросила Вальтера про его роман…
– Кинула удочку наугад.
– И поймала.
Мы стукнулись бокалами.
– С Шахами мы уже разобрались, – продолжала я выкладывать свои домыслы, – там у нас сочетание страсти и ненависти, хотя можно поспорить, что убийство ради сохранения репутации имеет больше отношения к материальной выгоде, а потому мотивом, очевидно, становится нажива.
– Смотрю, кто-то изучал творчество Ф.Д. Джеймс[569], – заметила Дороти.
Я кивнула.
– Четыре причины преступления: любовь, страсть, ненависть и жадность. И в этом деле наличествуют все четыре.
– Однозначно.
– Интересно, что, собственно, жадность, как мотив, можно приписать только Лоре, хотя богатство там не ахти какое. Но фамильные ценности явно много значили для нее, и все равно в подобных случаях глубинным мотивом является некая неутоленная жажда.
– Аминь.
– Как ты думаешь, она неровно дышит к мужу жены?
– К Вальтеру?
– Все возможно, – ответила Дороти. – Я стараюсь напоминать себе об этом как можно чаще.
– Может, это объясняет, почему она так расстроилась, услышав о романе Вальтера? Я понимаю, рассердиться за дурное отношение к сестре, но тебе не кажется, что когда она так на нас сорвалась, это было уже слишком?
– Кажется, – подтвердила Дороти. – Знаешь, не могу отделаться от мысли, что если мы поймем мотив, то и дело раскроем. Потому что – и это весьма примечательно – возможность совершить преступление была у всех.
– Любой из них мог это сделать, – согласилась я.
– Угу. Но тут в каждом углу по мотиву, как мы уже обсуждали. И некоторые серьезнее других.
– Таким образом, вперед вырывается Вальтер Фогель и Шахи, так? – осмелилась высказаться я.
– Полагаю, что так, – с сомнением в голосе отозвалась Дороти. – Я просто не могу отделаться от ощущения, что что-то упускаю. Что-то, лежащее у меня прямо под носом. – Она всплеснула руками, умудрившись не пролить оставшуюся в бокале жидкость. – По правде говоря, у меня весь день складывалось впечатление, что я брожу на ощупь в темноте. И как ни грустно признавать, мне это чувство очень знакомо. – Она запрокинула голову, допивая остатки, а когда заговорила снова, ее голос звучал тише, характерные металлические нотки смягчились. – Знаешь, все, чего я всегда хотела – это помогать людям. Обернуть во благо трагическую гибель мужа. Приносить пользу. Понимаю, никто мне не верит, когда я так говорю…
– Я тебе верю.
– Что ж, спасибо. – Она вздохнула. – Иногда я жалею, что у меня нет волшебной палочки.
– А как же Лейла? – подшутила я.
– Нет. – Она нетерпеливо помотала головой. – Я не об этом. С ее помощью я одарила бы магией всех окружающих. Так, чтобы они поняли, что я говорила правду и хотела им помочь. – Она поставила на столик свой бокал. – Может, тогда бы они, наконец, позволили им помогать.
Все только и говорят, что о честолюбии Дороти Гибсон – из-за сексизма и двойных стандартов, думается. И это правда: она честолюбива. Но если это честолюбие ставит своей целью сделать мир лучше, может, не всегда оно является пороком?
Я прикончила свой бокал. Джин с мартини официально вошел в мой список самых вкусных коктейлей.
– Я думаю, нам стоит поискать бывшую жену Вальтера Фогеля, – предложила Дороти через несколько минут. – И его сына, если мы сможем его найти.
– Но ты сказала этому детективу, Локусту…
Дороти сжала губы, ее щеки подобрались и округлились, морщинки на лице углубились, и она одарила меня своей лукавой, как у шимпанзе, улыбкой:
– Я сказала, что услышала его, четко и ясно. Но я не обещала выполнить его просьбу. Я попрошу Лейлу заняться этим вопросом, провести небольшое расследование – если Лейла вообще захочет со мной разговаривать. Лора вроде сказала, что они живут неподалеку. – Она вскочила на ноги с такой живостью, которая не соответствовала процентному содержанию джина в ее хрупком теле. – Знаешь, я ужасно рада, что ты смогла сегодня со мной поехать. Ты меня очень поддерживала и помогала, я серьезно. Из нас получается отличная команда. – Она протянула руку, чтобы забрать мой бокал. – И парочка мартини тут вовсе не помеха, а?
Еще не сравнялось шесть часов, как наш кутеж подошел к концу. Дороти предложила перекусить холодной индейкой, которую Труди оставила в холодильнике, но я отказалась, изображая решительное намерение спуститься попозже и сообразить себе что-то на ужин. Потом я, спотыкаясь, поднялась в свою комнату, рухнула лицом на лоскутное одеяло и мгновенно отрубилась.
Глава 30
Я проснулась незадолго до 11 вечера и, хорошая новость – без похмелья, плохая – все еще пьяная.
Хотя почему же плохая?
Осознав, что мной владеет голод, который не утолит даже гора холодной курицы, я прополоскала рот, похлопала себя по щекам, накинула зеленое пальто Дороти и украдкой спустилась вниз.