Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 778)

Даже соседки Элизы по комнате не дали никаких комментариев. Как будто их вовсе не существовало. У нас есть веские основания полагать, что это не так, поскольку директор отеля Эми Прайс подтвердила: изначально Элиза поселилась в комнате на пятом этаже вместе с другими женщинами, но ее переселили из-за жалоб соседок на странное поведение. У меня ум за разум заходит от того, что по этим женщинам нет никакой информации — ни единого интервью. Даже имена их неизвестны.

Эти женщины могли бы оказать неоценимую помощь в расследовании. Они наверняка могли бы рассказать об Элизе и помочь определить, был ли у нее маниакальный или психотический эпизод, и если да, то насколько серьезный.

Пол Бревик, сетевой расследователь, выложивший на своем YouTube-канале Lepprocommunist несколько видео с разбором дела Лэм, сказал мне, что говорил со служащим Cecil, и тот сообщил, что Элиза носилась по отелю, маниакально хохоча. Это звучит как экстремальная версия линии поведения, которую Элиза описывает в своем блоге, когда в странном, намеренно эксцентричном духе рассуждает о способах завести новые знакомства. Бревик, полагавший, что смерть Элизы была несчастным случаем, и критически относившийся к теориям убийства, счел это заявление очередным доказательством того, что Элиза в ночь своей гибели находилась в тяжелом, психически неадекватном состоянии, и с его точки зрения это исключает преступление.

Соседки Элизы по комнате могли знать, общалась ли она с другими постояльцами или служащими отеля (может быть, с кем-то из старожилов с четырнадцатого этажа или с охранником) и не угрожал ли ей кто-нибудь. Эти женщины могли бы заполнить множество пробелов в расследовании, но их словно вычеркнули из дела Элизы. Они — настоящие призраки, вымышленные персонажи. Для меня является абсолютной загадкой, почему в первые дни следствия — когда полиция просила граждан о содействии и наверняка опрашивала этих женщин (хотелось бы надеяться, что так) — репортеры не сумели понять, как важны свидетельства соседок Элизы, и не уговорили их высказаться публично.

Вот вопиющие примеры всепроникающего аномального молчания, пронизывающего одно из самых обсуждаемых дел столетия.

У этого молчания могут найтись разумные причины. Но учитывая уровень истерии, уже поднявшейся вокруг дела Лэм, я не вижу достаточных оснований, чтобы не ответить на несколько простейших вопросов и успокоить растревоженную общественность. Именно так поступает правительство во время коррупционных скандалов, а молчание лишь усиливает царящее в народе недоверие и плодит конспирологические теории, способные циркулировать среди людей десятилетиями.

Я понимаю, почему не желают говорить о деле родные Элизы, и именно поэтому я предпринял лишь одну робкую попытку выйти с ними на контакт. Как я отмечал ранее, журналисты и сетевые расследователи осаждали семью Лэм годами. Один особенно конспирологически настроенный расследователь рассказал мне, что представительница семьи сообщила ему по электронной почте, что родители Элизы продали семейный ресторан в Ванкувере и вернулись в Гонконг, а сестра Элизы осталась в Канаде. По словам моего собеседника, семья удовлетворена выводами следствия и не желает предпринимать никаких усилий для его возобновления, хотя они не станут возражать, если этим займется кто-то еще.

Я не счел этот источник заслуживающим доверия, однако посетил ресторан в Ванкувере и лично поговорил с его руководством; мне подтвердили, что семья Лэм продала бизнес пару лет назад. Что же до остального — кто знает? Хотя возобновить следствие трудно без взаимодействия с родными жертвы, они имеют полное право хранить молчание, если это помогает им сохранять душевное здоровье и справляться с травмой. Они пережили худший кошмар любого родителя, а затем наблюдали, как этот кошмар превращается в публичный спектакль.

Я не жду, что они прочтут эту книгу, но надеюсь, что смогу переломить сюжет и превратить отвратительную потеху в призыв к действию. У этой миссии есть два этапа, о них я вскоре расскажу.

В канун 2019 года, когда большая часть человечества веселилась, я сидел в ночи над рукописью. Мне уже дали щедрую трехмесячную отсрочку. Теперь я укладывался в срок. Пришло время раскрывать карты.

Сведя воедино свои расследовательские находки, я понял, что мне не хватает веских доказательств. У меня не было ни орудия убийства, ни признания, не было даже подозреваемого (по крайней мере, я никого не желал обвинять официально), однако накопилась маленькая гора косвенных улик, на вершину которой я водрузил орлиное гнездо своих последних откровений.

Свой отчет я разбил на несколько частей, начиная с мелких странностей и постепенно переходя к самым сильным доказательствам.

• Полицейское расследование было проведено в лучшем случае с ошибками или небрежно, а в худшем случае — коррумпированно.

Полиция Лос-Анджелеса не провела проверку на изнасилование, даже несмотря на то, что коронеры собрали материалы и отметили в отчете о вскрытии анальное кровотечение. Вероятнее всего, полицейских отвлекала облава на Дорнера. Они обыскали крышу («место преступления») дважды — с собаками, но тела Элизы не нашли, что привело к утере критически важных улик, таких как кровь, ДНК и следы наркотиков. Также полицейским не удалось — или они не удосужились — отыскать улики (ДНК), которые могли бы помочь воссоздать перемещения Элизы на крыше. Детективы не обращались к полицейским психологам за информацией о биполярном расстройстве и поведении Элизы на записи с камеры видеонаблюдения.

• Отель Cecil давно известен криминальной активностью, в том числе осуществляемой служащими и руководством.

В «послужном списке» отеля — нераскрытые убийства, необъяснимые смерти, сексуальное насилие, причем что касается последнего, то о нем сообщили трое бывших обитателей Cecil. По их словам, постоялиц домогались служащие отеля.

Множество гостей и старожилов Cecil заявляли о применяемых в отеле криминальных вымогательских практиках (как, например, удержание авансового платежа под угрозой ареста за хранение наркотиков). Трое сотрудников Cecil — директор, главный инженер и подсобный рабочий — возможно, дали на суде ложные показания касательно доступа на крышу и положения крышки цистерны с водой, а это два критически важных аспекта дела. На той неделе, когда Элизу нашли, руководство отеля заканчивало оформлять документ о финансовом партнерстве на десятки миллионов долларов, что, по мнению некоторых расследователей, создавало мотив для оттягивания обнаружения тела.

• В отчете о вскрытии присутствует ряд странностей, а также серьезных методологических и аналитических ошибок, которые ставят под сомнение его выводы.

Несколько независимых коронеров отмечали значительные нестыковки и огрехи в том, что касается определения причины смерти. По заявлению видного судебно-медицинского эксперта, вскрытие не доказывает, что Элиза утонула, и с известной долей вероятности — если не с полной уверенностью — можно предположить: девушка была уже мертва, когда оказалась в цистерне. На ее теле присутствует повреждение, которое теоретически могло возникнуть вследствие сексуального насилия, однако возможность последнего не была исключена при помощи проверки на изнасилование. Жертву не тестировали на наличие в организме «наркотиков для изнасилования». У полицейских коронеров ушло необычайно много времени на оглашение причины смерти, которую в последний момент изменили. Всего пару лет спустя после обнародования результатов вскрытия Элизы Лэм руководившего процедурой судебного патологоанатома привлекли к суду по обвинению в фальсификации результатов вскрытия и неверном определении причины смерти (по другому делу).

• Главные загадки и вопросы так и остались без объяснений и ответов.

В записи с Элизой, сделанной камерой видеонаблюдения в лифте, имеется много странного, как, например, вырезанное время, склеенные кадры, сбои тайм кода и ошибки, указывающие на то, что видео, возможно, обрабатывали. Другую запись — с Элизой и двумя неизвестными мужчинами — не обнародовали и официально не комментировали. Также не были обнародованы и другие записи с камер наблюдения на четырнадцатом этаже. Гражданский судебный процесс был преждевременно закрыт судьей, который был обвинен заслуживающим доверия свидетелем (юрисконсультом) в сексуальных приставаниях и мизогинии. Бывший офицер полиции Лос-Анджелеса, находившийся в числе первой группы, поднявшейся на крышу, утверждает, что крышка цистерны, где находилось тело Элизы, однозначно была закрыта — это противоречит показаниям служащего отеля, обнаружившего тело.

• Множество новых «взрывоопасных» заявлений требует полноценного расследования.

Новый свидетель утверждает: коп, находившийся не при исполнении, сообщил ему, что следователи нашли вещи Элизы на помойке в Скид-Роу. Родственник служащего, обнаружившего тело Элизы, заявляет: «кто-то» предложил этому служащему крупную сумму денег за то, чтобы он вместе с семьей уехал из страны, — и это после гражданского процесса, на котором служащий, возможно, дал ложные показания. Консультант, несколько лет проработавший с полицией Лос-Анджелеса, утверждает: работавшие над делом независимые частные расследователи заключили, что 1) запись с камеры видеонаблюдения была отредактирована; 2) существует вероятность преступления; 3) возможно, между Cecil и полицией Лос-Анджелеса существовали финансовые отношения. Заместитель коронера, принимавший участие во вскрытии, говорит, что один из занимавшихся делом следователей полагает, будто служащий отеля был с Элизой на крыше или предоставил ей доступ туда (это заявление можно было бы проверить при помощи записей с камер на четырнадцатом этаже).