Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 755)

— Вы согласны, что это может быть убийство?

— Это, без сомнения, возможно.

— Возможно. Это возможно. Ладно, хорошо, я просто… я хочу справедливости для Элизы. Вы меня понимаете, сэр? И вас ждет небольшая такая прогулочка в ад, если вы со своими парнями во всем не разберетесь.

Меня поразило то, как Джо проникся версией убийства. Она давала ему, охваченному отчаянием из-за гибели подруги, возможность демонизировать некоего внешнего врага, воплощение Зла, облачившееся в человеческую кожу. Джо верил в Зло. Ведь он был «рожденным свыше» христианином. Мир, в котором существует Зло, был ему понятен. А мир, в котором твой друг умирает из-за несчастного случая, вызванного психическим заболеванием, — нет.

ГЛАВА 16

ЗЛОВЕЩИЕ СОВПАДЕНИЯ

Мне снова приснилась Элиза. Обычно мои сны представляют собой бессмысленную мешанину образов, среди которых на пару мгновений возникают знакомые лица. Однако в последнее время в них появился сюжет. На этот раз Элиза явилась мне в виде героини сериала «Очень странные дела», девочки по имени Одиннадцать, блуждающей по зловещему миру Изнанки. На ней была ее красная толстовка с капюшоном, и в конце сна она поднялась по последнему пролету лестницы, ведущей на крышу Cecil.

Размытый человек открыл ей дверь, и она вышла на крышу, где в ночном воздухе висели пепельные обломки иного измерения.

Элизу встречал еще один человек. Высокий, с черными взлохмаченными волосами.

Во сне я карабкался по пожарной лестнице, высоко над городом. Надо мной нависал какой-то крылатый демон и насмехался. Достигнув крыши, я успел увидеть, как Элиза подходит к странному человеку.

Внезапно его голова дернулась, он посмотрел прямо на меня, и я узнал те жуткие глаза, что видел в Першинг-сквере. Испуг ошеломил меня настолько, что я не удержался на пожарной лестнице и упал. Крылатый демон истерически хохотал, пока я летел вниз, а потом…

…Испуганно всхрапнув, я сел в постели.

Вечером того же дня я слушал, как под грохот ударных ревет безумная мелодия, сопровождаемая полицейскими сиренами, шумом вертолетов, криком какой-то металлической Мотры и голосом, через громкоговоритель призывающим людей: «Сдавайтесь!.. сдавайтесь!» Музыкальная заставка Ground Zero, радиопередачи Клайда Льюиса, могла бы отлично служить гимном надвигающегося апокалипсиса.

— Сегодня гость нашей студии — Джейк Андерсон, посвятивший последние три года углубленному исследованию одного из самых загадочных преступлений в истории, — разнесся в эфире звучный баритон Клайда. — Я познакомился с этим парнем на «Контакте в пустыне», мы разговорились об отеле Cecil, которым я одержим уже много лет, и выяснилось, что Джейк хочет снять документальный фильм об отеле и об этом деле.

Я сидел рядом, готовясь начать путешествие вниз по кроличьей норе вместе со своим любимым радиоведущим. Передача Клайда — это в каком-то смысле интерактивный музей кроличьих нор. Если конспирологические теории и парапсихология — это театр, то Клайд от души веселится, показывая нам процесс постановки пьесы и все то, что происходит за кулисами.

— Это место всегда меня завораживало, — сказал Клайд. — На самом деле я ужасно хочу провести там расследование, потому что мне кажется, там есть остаточные паранормальные явления. Там есть что-то злое. Похоже, что поколение за поколением переживает там травмирующий опыт. Джейк, вы провели там ночь, каково это было?

— Мне стало дурно, едва я вошел туда, Клайд, — ответил я, испытывая искренний ужас в предчувствии предстоящего возвращения в отель. — Знаете, я люблю иногда выступить в роли скептика, но у меня отчетливое ощущение, что в отеле что-то есть.

Меня одолевали противоречивые чувства. В глубине души я понимал, что история Элизы Лэм — это главным образом история о том, как плохо мы понимаем суть психических заболеваний. Развивать конспирологическую линию убийства я мог лишь до тех пор, пока это не переходило в стигматизацию. На площадке The Ghost Diaries я опубликовал две совершенно невинные статьи, посвященные некоторым пугающим подробностям дела Элизы, но потом меня охватил ужасный стыд оттого, что я не затронул тему душевных болезней.

Но целевая аудитория Клайда не желала слушать о серотонине и аффективных расстройствах. Она желала услышать о сверхъестественных сущностях, обитающих в стенах Cecil.

В этом и заключалось главное противоречие: как бы мне ни хотелось сфокусироваться на душевных заболеваниях и на том, как они способны исказить реальность сильнее любого демона, я уже не был уверен в том, что в отеле не происходило ничего необъяснимого. Причиной тому был мой визит в отель и странные (вещие?) сны и совпадения, последовавшие за ним.

Мой внутренний семнадцатилетний рационалист был в шоке от того, в кого я превратился — а превратился я в психически неустойчивого тридцатипятилетнего мужика, рассуждающего о паранормальных явлениях, — но что мой внутренний семнадцатилетний рационалист знал о жизни? Она еще не успела его сломать.

Я не верил в обладающих разумом призраков или демонов, однако я начинал серьезно задумываться о том, не является ли паранормальная активность своего рода свободным информационным каналом, контуром обратной связи, по которому поступает информация из сознания, чем-то вроде временной капсулы или записки, оставленной между страниц библиотечной книги, ожидающей того, кто ее обнаружит.

Как бы безумно это ни звучало, мы на протяжении нескольких десятилетий получаем подтвержденные авторитетными учеными свидетельства весьма вероятного существования связи между человеческим сознанием и квантовым ядром нашей Вселенной.

Все началось с невероятных заключений, к которым пришла квантовая механика в начале XX века и которые подтверждались снова и снова, вплоть до сегодняшнего дня. Эксперименты, поставившие в тупик величайших светил науки, демонстрируют, что на субатомном уровне не существует устойчивой объективной реальности в отсутствие человека-наблюдателя. Докопавшись до самой сердцевины частиц, до материи и энергии, вы будете видеть лишь потенциал и вероятность — никаких конкретных твердых состояний, — пока человеческое сознание не зафиксирует их и не уничтожит потенциал, создав определенность.

Другое озадачившее ученых открытие заключалось в том, что частицы способны мгновенно обмениваться друг с другом информацией сквозь пространство и время. Это нелокальное взаимодействие шло вразрез с теорией относительности Эйнштейна и изрядно взбесило последнего. В конце концов Эйнштейн был вынужден допустить правоту квантовой механики и закрепил за феноменом нелокальности ставшее знаменитым определение — «жуткое дальнодействие».

В этой книге нам не хватит места, чтобы подробно остановиться на таких сложных предметах, как «двухщелевой эксперимент», принцип неопределенности и квантовая запутанность. Я упоминаю о них как об основной предпосылке, не имеющем объяснений и при этом мощной связи между сознанием и реальностью.

Вот еще несколько важных теорий и экспериментов, оказавших влияние на мою позицию касательно отеля Cecil и того, что могло происходить в его стенах:

 Организованная объективная редукция. Выдающийся физик-теоретик Роджер Пенроуз и анестезиолог Стюарт Хамерофф выступили с теорией, согласно которой сознание не является исключительно нейрологическим феноменом, но возникает скорее как часть синергического квантового процесса, происходящего в микротрубочках клеток. Они предположили, что сознание способно оставлять отпечатки, остаточную информацию. В январе 2014 года японские исследователи обнаружили в микротрубочках квантовые вибрации, что послужило важным подтверждением этой теории.

 Проект «Глобальное сознание». В 1990-х в Принстоне, где ученые открыли Принстонскую лабораторию прикладных исследований аномальных явлений (PEAR), провели серию экспериментов. Исследователи составили книгу под названием «Границы реальности» (Margins of Reality), в которой описали, как человеческое сознание способно оказывать небольшое, но математически значимое воздействие на генераторы случайных чисел. Команда PEAR в итоге даже запустила еще более крупный проект, он действует и сегодня и называется «Глобальное сознание» (The Global Consciousness Project). В нем сопоставляются статистические данные, демонстрирующие то, как намерения человека-наблюдателя могут привносить структуру в системы случайных чисел.

 Ретроактивное предвосхищение. Несколько лет назад социальный психолог Дэрил Дж. Бем представил весомое доказательство неоднозначной концепции внечувственного восприятия, известной как ретроактивное предвосхищение. В своей статье, озаглавленной «Предчувствие будущего» (Feeling the Future), Бем описал серию экспериментов, результаты которых позволяли предположить, что люди более склонны запоминать некую информацию в настоящем, если они будут хранить ее в памяти в будущем. Еще раз: как утверждает Бем, вы скорее запомните что-то сейчас, если будете помнить это потом.

 Синхроничность. Разработавший эту концепцию легендарный психоаналитик Карл Юнг определял синхроничность как «аказуальный параллелизм», сеть кажущихся случайными совпадений, связывающих субъективный опыт с событиями внешнего мира. Юнг, одна из немногих научных знаменитостей, всерьез принимавших парапсихологию — что поспособствовало его разрыву с Фрейдом, — также верил, что «духи» являются подсознательными проекциями психологических комплексов. Называемые еще мыслеформами, или тульпами (этот термин заимствован из раннего индийского буддизма), они представляют собой физическое воплощение мысли или чувства.