Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 701)
– Оливер, что это? – спросила она.
– Цена дурной славы.
Патрульная машина прибыла очень быстро, но к тому времени чужака и след простыл. Полицейские составили протокол и обещали быть настороже. После этого гнев Селии на Элис лишь усилился. И обострилось чувство собственной вины. Она поставила семью под удар, подпустив эту женщину чересчур близко. В то время как ее саму одурачили, при всей чистоте ее намерений. Потому что Элис – самозванка. Воплощение зла. И здесь ей не место. Пускай убирается отсюда.
Закончив читать статью в «Геральд», Селия отправила Джеку сообщение с наказом немедленно возвращаться от бабушки. Оливер все еще был дома – перед отъездом на работу ему хотелось поговорить с сыном. Джек приехал в самом начале десятого. Он сел напротив Селии, и взгляд его метнулся к разложенной на столе газете.
– Я так понимаю, ты уже в курсе, – начала Селия.
– Ага. Бабуле доставили чуть ли не десять штук, как только она прослышала.
Из кабинета появился Оливер.
– Ты знал об этом? – кивнул он фотографию на первой странице.
– Нет. То есть я знал, что она динамщица, но я понятия не имел, что она трахается с отцом Кристофера.
– Ты ей рассказывал о Лекси?
– Нет! Господи, я же не идиот!
– Но Ханне-то рассказал?
Ответом послужило кислое выражение лица парня.
– Это была ошибка, Джек.
– Знаю. Глупая девчонка!
– Значит, она тоже не знала об этом романе?
– Господи, нет. Да она в осадок больше всех выпала.
– Полагаю, больше она ни о чем не будет рассказывать мачехе.
– На этот счет не беспокойся. – Парень издал зловещий смешок. – Да и не сможет, если даже захочет. Ее отец уже вышвырнул Элис.
– Что ж, скатертью дорога, – прокомментировала Селия. – И что дальше?
– А дальше то, что люди прочитают статью и образумятся, – ответил Оливер. – Они поймут, что вся эта писанина про нас – лишь куча дерьма, и снова направят внимание на настоящего виновника. Пока это не подлежит разглашению, но уже начинаются переговоры с адвокатом Кристофера о признании.
– Слава богу, – произнесла Селия.
– К концу недели все может закончиться.
Было решено, что сегодня Джек в школу не пойдет. Но это будет его последний пропуск. Завтра он обязательно вернется к обычной жизни. К привычному распорядку. Больше не нужно будет прятаться.
Оливер отправился на работу. Селия начала собираться на ежемесячное собрание рабочего комитета по реконструкции библиотеки. Вообще-то, ей хотелось отказаться от участия, но, когда Джек объявил, что намерен продолжать отсыпаться, она решила все-таки поехать. Пожалуй, отсиживание дома очков им не добавит.
Остававшийся час до отъезда Селия испытывала на себе побочный эффект скандальной статьи. Сначала отметилась ее мать. Эта-то эмоций не сдерживала. Селия, должно быть, рехнулась, коли сошлась с такой безнравственной особой. Минут пять Катарина исходила потоком хулы, пока не притворилась, будто к ней пришли. Затем потянулись подруги. Слава Богу, обмен репликами с ними ограничился текстовой формой. Оказывается, Элис никому не нравилась, и Селии снова немного досталось за дружбу с ней. Что ж, эту пилюлю она проглотила. Претензии сойдут на нет. Скоро все это кончится.
Перед выходом женщина проведала сына. Парень спал как убитый. Она оставила ему записку на кухне, пообещав к ланчу вернуться. Можно будет заказать еду на дом. Китайскую, мексиканскую, какую он захочет.
По дороге в город Селия пыталась сосредоточиться на предстоящем собрании. Положа руку на сердце, внушительная городская Библиотека имени Маргарет Фуллер в реконструкции вовсе не нуждалась. Да, ее архитектурный стиль уже несколько устарел – библиотеку построили в 1979-м, – однако к состоянию самого здания претензий не имелось. Тем не менее кто-то выдал заключение, согласно которому заведение является «излишне книгоориентированным». В новом видении библиотека напоминала эдакий интерактивный музей, в который Селия когда-то водила мальчиков. Проект был одобрен членами городского управления с оговоркой, что половину бюджета в сорок миллионов долларов составят частные пожертвования. Селию пригласили в комитет в качестве сопредседателя. Что-что, а сопредседательствовать ее просили постоянно. Это на ее надгробии и напишут, шутила она. Мать, жена, сопредседатель.
Перед собранием она зашла в туалет. Не женский, из опасений нарваться на воспетый кинематографом разговор перед рукомойниками. В комнате для инвалидов подобное ей не грозило. Едва лишь Селия устроилась на унитазе с перильцами, как телефон уведомил о входящем сообщении. Оно оказалось от Элис. Первой ее мыслью было стереть не глядя, однако это было бы неразумно. Может, Элис и нанесен серьезный удар, но она все еще представляет собой опасность для семьи.
«Ты, конечно же, теперь меня ненавидишь. Вполне тебя понимаю. Но я не могла сидеть сложа руки и смотреть, как уничтожают Кристофера. Твой сын сделал это, Селия. Он изнасиловал Иден Перри, а потом убил ее. И теперь принуждает Ханну покрывать его. Я видела сообщения, что он шлет ей, и она, по сути, именно это мне и сказала мне в пятницу, прежде чем вы сослали ее в Бостон. Ты мне не веришь. Ничего, это я тоже понимаю. Пожалуй, ты и не должна. Но сделай одолжение: спроси у Джека, что произошло на самом деле. Просто поинтересуйся. Спроси, почему Иден грозила, что он заплатит ей. Посмотри ему в глаза – поверишь ли ты ему? Потому что я буду говорить об этом, пока мне не заткнут рот дерьмом».
Селия отключила телефон. Боже, эту женщину понесло по-настоящему. Она спустила воду в унитазе и вымыла руки. Посмотрела на себя в зеркале, и тогда-то оно и вернулось – чувство, что она испытывала во время лихорадки после рождения Джека. Чувство, что мир уплывает от нее. Что вещи, только что находившиеся под рукой, прямо перед носом, внезапно оказываются вне пределов досягаемости. Ей снова вспомнилось лицо Джека, когда он явился домой в среду утром, еще до того, как стало известно о мертвой девушке на Локаст-лейн, – то же самое озадаченное выражение, что у него было и после бегства Лекси из жилища Пэрришей. Словно он только что увидел нечто пугающее, нечто совершенно для него непонятное.
Снаружи перед дверью туалета дожидался сморщенный человечек в инвалидной коляске. Он уставился на нее свирепым взглядом.
– О, простите, – проговорила Селия.
– Полагаю, вы умеете читать, – процедил мужчина.
– Ну конечно, умею. А иначе что мне делать в библиотеке?
Дома она сразу же поднялась в комнату сына. Он все еще спал.
– Джек, просыпайся!
Ему понадобилась пара секунд, чтобы сообразить, где он находится.
– Что ты сделал с Иден? – набросилась Селия на парня, едва лишь он уселся.
– Что? Ничего.
– Но ты же что-то сделал с ней, так ведь?
– Господи, мама! Ты говоришь прямо как эти хейтеры в «Твиттере»!
– Нет, Джек, я говорю как твоя мать!
Голос ее звучал резко, как никогда прежде. Она не собиралась терпеть его нрав и чванливость. Не сегодня.
– Ханна думает, что ты что-то сделал с Иден!
– Да кто тебе это сказал?
– Элис.
– И ты ей веришь?
– Джек, ты должен сказать мне правду. Немедленно!
Теперь Джек окончательно проснулся. И понял, насколько серьезен настрой Селии. Гнева и дерзкого сарказма как не бывало. Он едва ли не заблеял:
– Мам, послушай меня. Кристофер лжет. Чокнутая мамаша Ханны лжет. Ничего я не делал с Иден.
– Клянешься?
– Да чем угодно!
Женщина протянула руку.
– Поклянись мной!
Его лицо скривилось от странности ее просьбы. А может, от чего-то другого, чего-то более тревожного – от чудовищности лжи, что он собирался выложить. Но затем Джек взял ее за руку – осторожно, снизу, словно раненую птицу.
– Мама, я говорю тебе правду.
И Селия поверила ему. Ей пришлось. Ведь он был ее сыном. Она родила его в лихорадке, едва ее не прикончившей. Она вырастила его. Он был ее сыном, а судить своих детей невозможно. Когда дело касается их, миру нечего ждать от вас справедливости. Вы просто верите им. Вы защищаете их. Неважно от чего. Каким бы Джек ни был, это ее материнский долг.
– Ты ведь веришь мне? – спросил сын.
– Конечно, верю, – ответила мать.
Она набила сообщение Селии, пока дожидалась номера. В гостиницу обычно до четырех не заселяли, но Элис оказалась приоритетным клиентом. Банковская карточка у нее какая-то особая. Так что ей пообещали, что через час полулюкс для нее будет готов. Она решила посидеть в фойе. Внезапно обретенная дурная слава закрыла перед ней большинство мест, где она привыкла коротать время. Может, на некотором извращенном погранично-социопатическом уровне и захватывающе было бы нагрянуть в фитнес-центр или «Старбакс», но ей точно не хотелось, чтобы ее окатили чаем масала или уронили на ногу гирю. О доме Мишеля и думать было нечего. Элис даже представить было страшно его ярость и стыд, когда он прочел статью. Наверняка воспринимает ее теперь эдаким суккубом, вызванным из адских глубин, чтобы лишить его всего.
Она устроилась возле горшечного деревца и написала бывшей лучшей подруге, хотя Селия наверняка и удалит сообщение не читая. Потому что уже знает, что твиты «Эмерсонских Глубин» – работа Элис. Знает, что «ее дорогая» – на самом деле ее заклятый враг. И все же Элис была обязана попытаться достучаться до Селии. Иначе Кристоферу грозит оказаться за решеткой на долгие-долгие годы.