Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 698)

Тем не менее от мыслей о Даниэль отделаться ему не удавалось. Его терзало беспокойство, что он зашел с ней слишком далеко. Патрик едва ли не ожидал, что после его заявления об увиденном в рощице Джеке Пэррише она окатит его своим шардоне. На удивление, после этого женщина вроде даже с интересом выслушала рассказ об Оливере и Селии, а также о кратком и злополучном приобщении его собственной дочери к Пэрришам. Даниэль Перри, начинал понимать Патрик, вовсе не та женщина, за какую он поначалу ее принимал. Волевая, да, однако под бойцовскими доспехами таились в ней уязвимость и ум, наводящие на мысль, что при иных обстоятельствах вся ее жизнь могла бы сложиться по-другому. Об Иден она говорила с безжалостной прямотой, столь несвойственной для Эмерсона, где своих детей традиционно обсуждали с исступленным восторгом, приличествующим скорее первому раунду драфта Национальной футбольной лиги. На дочери Даниэль явственно была помешана, но при этом ее отношение к ней отличалось прямолинейностью и взыскательностью, со всей очевидностью демонстрировавшими, что в Иден она видит личность, а не какую-то пустышку.

Шел уже второй час их встречи – Патрик прикончил третью порцию джина, Даниэль свой бокал вина по-прежнему лишь созерцала, словно бы проходя некий обряд посвящения, – когда она объявила, что им, пожалуй, пора двигать. Он согласился неохотно. Несмотря на кошмарную обстановку, говорить с ней было легко. Слушала она его со всем вниманием. И ее не отпугивал его очевидный алкоголизм. Узы, которыми их связала утрата дочерей, были невыносимыми и нерушимыми, но и куда более интимными, нежели все его чувства за долгий-долгий срок. Наконец, Даниэль была красива. Красотой суровой и холодной, и все же неоспоримой. Этот потерявший управление поезд мыслей Патрику пришлось остановить, когда он поймал себя на фантазии о поцелуе с ней. Сохраняя приличия, он дал женщине номер своего сотового и проводил ее до машины. Распрощались они неуверенно. Патрик вернулся домой и накачался до беспамятства, она скрылась во мраке более естественного характера. Он задумывался, доведется ли им встретиться вновь. Мысль о том, что этого никогда не произойдет, подбросила еще один булыжник на его сани печали, что он волок за собой по замерзшей тундре своей жизни.

Ровно в десять – встреча была не того рода, на которую можно явиться чуть пораньше или чуть попозже, – Патрик проделал двадцать шагов, отделявших его офис от кабинета партнера-распорядителя. Грифф оказался не один. Также присутствовали адвокат фирмы, Лэнс Авагян, и симпатичная женщина с дерматиновой папкой на коленях. Грифф представил ее как Венди Уманс. Ее Патрик видел впервые, но вот Лэнса знал хорошо. Этот работал в фирме с самого начала – язвительный, но в остальном вполне приличный мужик, обычно державшийся как хохмач из общаги. Сегодня, однако, он выглядел подавленным до такой степени, что даже не посмотрел Патрику в глаза при рукопожатии.

– Итак, – начал Грифф. – Я предпочел бы пропустить всю ту лабуду, где мы обсуждаем твои показатели за последнее время. Можем мы сразу же сойтись на том, что таковые весьма посредственны?

– Согласовано, – отозвался Патрик.

Лэнс улыбнулся, хотя встречаться с ним взглядом избегал по-прежнему. Слово служило для них троих внутренней шуткой, выражавшей согласие на еще одну порцию мартини или же указание на сексуальность женщины поблизости.

– Патрик, ты меня знаешь, – продолжал Грифф. – И вот его ты знаешь. Нам по душе, когда люди счастливы.

– А они несчастливы, – наполовину спросил, наполовину признал Патрик.

– Ты несчастлив. Так ведь? Собственно, по этой причине мы сейчас и собрались. После Габи ты явственно так и не вернулся в колею. Что вполне понятно. Хотя где нам понять. И тем не менее. Мы распоряжаемся серьезными средствами, а наша клиентура вполне разбирается в обстановке. Пьянство…

– Слушай, можем мы перейти к делу?

Слова прозвучали гораздо резче, нежели Патрик намеревался. Грифф уставился на него невозмутимым взглядом, выжидая дальнейшего развития событий.

– Прошу прощения, – тут же смутился Патрик. – Я не хотел выставлять себя козлиной.

– Ты не козлина. Ты в беде. И мы хотим тебе помочь.

Грифф повернулся к Венди. Патрик тоже. Лэнс продолжал с величайшим интересом рассматривать ковер.

– Перво-наперво, Патрик, я хочу выразить свои глубочайшие сожаления о вашей утрате, – объявила женщина.

Патрик вежливо кивнул, и она открыла папку на коленях и извлекла из нее какую-то глянцевую брошюру.

– Я работаю консультантом в организации под названием «Брукфарм». Мы находимся в Вермонте. Под Братлборо – может, слышали? – Венди протянула ему брошюру. – Мы специализируемся на комплексных курсах восстановления.

Взглядом женщина призвала Патрика посмотреть брошюру, и он подчинился. Название ему смутно помнилось. Одно из немногих мест, куда он не притаскивал своего ребенка. Выглядело-то, конечно, великолепно. Высший класс. Пять звездочек. Деревянные домики, волейбольная площадка, погруженные в глубокомысленные рассуждения люди на лесных тропинках. Бороды, улыбки, фланель. Руки на плечах. Вермонт. Гребаный Вермонт.

– Для вас мы запланировали тридцатидневный погружающий курс лечения. Сначала – тщательно контролируемая детоксикация, после которой с вами будут заниматься по одной из наших программ. Мы используем наисовременнейшие разработки, и отношение к клиентам у нас очень внимательное. И мы действительно добиваемся успехов. Уверена, вам у нас понравится.

«Понравится», пожалуй, было натяжкой. Патрик окинул взглядом Венди. Возненавидеть ее было бы так просто, с ее-то волосами средней длины и матерчатым браслетом, наверняка изготовленным неким особым пациентом. Вправду просто. Он возненавидел стольких профессионалов, возомнивших, будто они способны помочь его дочери. Но тогда это было ошибкой, как будет и теперь. Вообще-то, они хорошие люди, особенно по сравнению с легионами отъявленных мудил, топчущих землю. Но они обречены, эти легковооруженные солдаты, брошенные в бой против тридцатиметровой ящерицы, стреляющей лазером. У них нет шансов.

– Так я еду в Вермонт или…

– Патрик, прекрати, – перебил Грифф. – Никаких «или». Ты едешь туда. Справляешься со своей напастью. Возвращаешься. Наступает веселье, богатство растет.

Патрик вновь уставился в брошюру, воображая себя в этой местности. Как в лесу его преследуют страхи и тревоги. Как из-за сосен зовет голос дочери.

– Когда?

– Хм, мы подумали, вот прямо сейчас.

– Я отвезу вас, – добавила Венди.

Патрик воззрился на Гриффа.

– Я понимаю, что вы и слышать об этом не захотите, но для прояснения всех вариантов – а если я откажусь?

– Брось, Патрик. Речь о твоем увольнении не идет.

– Тогда он что здесь делает? – кивнул Патрик в сторону Лэнса.

И снова пожалел о своих словах, едва лишь они вылетели изо рта. «Он» прозвучало особенно гадко.

Лэнс наконец-то посмотрел ему в глаза.

– Я здесь потому, что ты мне как брат и я люблю тебя, – тихо произнес он.

– Прости, – ответил Патрик. Скудный запас бунтарства, что ему удалось донести до кабинета, окончательно иссяк. – Я просто представить себе не могу, как можно не пить. Как бы жалко это ни звучало.

Венди достало такта обойтись без ободряющей фразы. Воцарилось продолжительное молчание. Все ждали его решения. И они были правы. Со всей очевидностью и бесспорностью. Ему нужно двигать свою задницу в Вермонт – и как можно скорее. Тем не менее мысленная картина, как он залезает в «субару» Венди, отнюдь не ощущалась как первый шаг к выздоровлению. Она ощущалась как конец чего-то. Его самого. Ощущалась как смерть.

– В понедельник утром, – выдавил наконец Патрик.

Трое удрученно переглянулись.

– Пожалуйста, дайте мне хоть столько!

– Понедельник мне не подходит, – покачала головой Венди. – В плане поездки.

– Да ради бога, до Вермонта я и сам могу добраться! Дальше Мэна все равно не уехать.

Остальные натянуто улыбнулись.

– Слушайте, – продолжал упрашивать Патрик, – ну позвольте мне остаться на выходные. Мне нужно кое-что уладить.

– Ладно, – ответил Грифф. – Но отвезу тебя я. И отправляться нужно рано. Как-никак, мне нужно и работать.

– Буду готов в любое время после 4:13.

На остаток дня Патрик взял отгул. Не то чтобы у него был выбор, поскольку на второй части встречи, последовавшей после отбытия Венди, он подписал подготовленный Лэнсом документ, согласно которому он отстранялся от работы – с полной компенсацией оклада и сохранением должности – с данного момента и до тех пор, пока его партнеры не решат, что его состояние позволяет ему распоряжаться клиентскими средствами. В случае же заключения, что возвращаться Патрику нельзя, они обговорят то, как поступить с его долей в собственности. Его вовсе не собираются прикончить. Он прекрасно это понимал. Они хотят как лучше.

Встреча закончилась объятьями, бодрыми улыбками и толикой черного юмора. Грифф и Лэнс вели себя так, будто речь идет всего лишь об обычном отпуске. Патрик старательно подыгрывал. А потом забрал из офиса мобильник и ноутбук и ушел, больше ни с кем не попрощавшись.

На улице небо сверкало голубизной, однако великолепная погода Патрика совершенно не ободряла. Наоборот, яркое солнце ощущалось безжалостным и обличающим, словно направленный врачом в глаз луч света. Он поехал прямиком домой, где наконец-то ознакомился с новостями. Кристоферу Махуну предъявили обвинение в убийстве. Событие вовсю обсуждали друзья и соседи, и основная масса, похоже, правосудие сочла свершенным.