Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 674)
– Да просто устал.
– А мне показалось…
– Ма, я просто устал, понятно?
Вернулся Оливер, уже не такой хмурый, как по прибытии домой. Сейчас он пребывал в родной стихии, занимался разрешением проблем.
– Так, – уверенно произнес он. – Поехали.
Когда машина въехала на стоянку полицейского участка, для Селии настало время спускаться со своего облачка умиротворенности обратно на землю. Время снова становиться самой собой. Атмосфера перед зданием царила суматошная. Меж фургонами с антеннами и логотипами и расставленными яркими прожекторами сновали взбудораженные люди: пресса за работой. Перед выходом из машины Оливер объявил, что на допрос пойдут только он и Джек. Сложности им были ни к чему. Селию не обрадовало, что ее оставляют не у дел, однако она понимала, что сейчас не лучшее время для споров. Сейчас верховодил муж – не только отец Джека, но и его адвокат.
Они быстро прошли через толпу: первым Оливер, расчищая путь своим крупным телом, в кильватере за ним храбрящаяся Селия под руку с Джеком. Внутри им велели подождать. Муж принялся расхаживать по фойе, она же сидела рядом с Джеком, стараясь источать уверенность – каковой ей определенно недоставало. Наконец, появился Цорн, начальник полиции. Его сопровождала чернокожая женщина – Селия рассудила, что это детектив. Оливер обменялся с обоими рукопожатиями и после краткого и, по видимости, безрадостного разговора жестом подозвал Джека. Цорн всячески избегал взгляда Селии, хотя и неоднократно бывал у них на деловых вечеринках. Детектив, впрочем, удостоила ее вежливым кивком. А потом они все удалились.
Селия сидела совершенно неподвижно, целиком сосредоточившись на задаче не выдавать своих чувств, если кто-то из репортеров следит за ней через окно. Этому она научилась еще в детстве – превращаться в статую послушной добродетели, не привлекающую внимания отца. Просто не шевелись, наставляла мать, и ничего плохого не произойдет. То была еще одна ложь.
Входные двери раздались, впустив сначала волну взбудораженных воплей, а мгновение спустя и Элис, обнимающую за талию явственно перепуганную Ханну. Их сопровождал полицейский в форме, признаков же Джеффа не наблюдалось. Страж порядка направился к дежурному за пуленепробиваемым стеклом, а Ханна буквально рухнула на пластиковый стул рядом с телефоном-автоматом в другом конце фойе. Элис заметила подругу и устремилась к ней.
– Какого черта тут творится?
– Разве тебе не рассказали? – поразилась Селия.
– Да конечно! Просто нагрянули копы и приволокли сюда.
– Вчера вечером они все были с той девушкой, которую убили в доме Бондурантов. Джек, Ханна и Кристофер.
Зеленые глаза Элис округлились.
– Боже мой! Что за бред! То есть… Что? Да как же такое…
– Оказывается, они собирались там, когда Билл и Бетси уезжали.
– Но что произошло?
Селия покосилась на Ханну. Та закрыла лицо волосами, соорудив подобие занавески, сквозь которую могла наблюдать за женщинами. Пряталась у всех на виду.
– Похоже, это мог сделать Кристофер, – прошептала Селия. – Джек говорит, он и та девушка подрались.
У Элис в буквальном смысле слова отвисла челюсть.
– Да ты что!
– Думаю, он сейчас в полиции.
– Кристофер? Наш Кристофер?
Селия кивнула.
– А Джека и Ханны там не было, когда это произошло?
– Нет, они ушли раньше. Услышали об убийстве только сегодня днем. Никто из нас тоже ничего не знал, пока полиция не позвонила Оливеру.
– А Мишеля ты не видела? – спросила Элис. – Не разговаривала с ним?
– Нет.
– А он сейчас не здесь?
– Элис, я выложила тебе все, что знаю.
– У меня в голове все это не укладывается.
– Джефф-то придет?
Подруга не ответила. Она словно бы и вовсе позабыла о разговоре.
– Элис?
– А? Ох, он в пути.
– Так что ты знаешь об этой Иден?
– Селия, я вообще ничего ни о чем не знаю!
В этот самый момент в фойе отделения появился Джефф, и Элис бросилась к нему. Селия стала наблюдать за ними, этой горемычной парой. Что бы они там ни обсуждали, разговор быстро выродился в сдержанные пререкания. Потом Джефф направился к дочери, которая встала, чтобы обняться с ним. Они тоже о чем-то зашептались. Элис же тем временем покинула отделение полиции, промчавшись через строй журналистов, словно опаздывающая на премьеру кинозвезда.
Через несколько минут вышел Джек, а за ним и отец с детективом. Оливер выглядел спокойным. Он кивнул Селии, и она почувствовала, как хватка огромного кулака, сжимавшего ей грудь последние несколько часов, наконец-то ослабла. Когда два юных любовника проходили мимо друг друга, Джек поймал взгляд Ханны – и быстро покачал головой. Простейший жест, но как будто бы настолько преисполненный некоего тайного смысла, что Селия решила, что детектив сейчас всех остановит и потребует немедленных объяснений. Но та ничего не заметила. Как и Оливер, и Джефф. Только Селия и видела.
Когда явился коп, Джефф был на работе. Сама же Элис спала, прикончив бутылку шабли после стычки в кабинете мужа. Критические замечания Джеффа касательно ее возлияний отныне не являлась поводом для беспокойства: теперь женщину занимали вещи куда более важные. Ей во что бы то ни стало нужно было связаться с Мишелем. Отчаянно хотелось послать ему сообщение с требованием объяснений холодного приема в «Папильоне», однако Элис предчувствовала, что подобный демарш лишь усугубит ситуацию. Как ни горько ей было признать, на данный момент только и оставалось, что ждать.
Перед тем как отключиться, она немного порылась в сети. Теперь вовсю обсуждали задержание подозреваемого. Какой-то парень из Эмерсона. Имя было неизвестно, однако несложно было догадаться, что это ненадолго. Местные сплетники в лепешку расшибутся, но разнюхают. Все же ей было жутковато, что убийство произошло буквально по соседству и что жертву она видела никак не меньше десятка раз. Говорили, что девушка была не местной, просто проживала у родственников. Возможно, подумала Элис, она скрывалась от сталкера, который в конце концов все-таки выследил ее. Сама-то она была знакома с подобным не понаслышке. Ей тоже доводилось иметь дело со слишком назойливыми воздыхателями, включая и очаровашку Нейта в Нэшвилле, объявившегося у нее на пороге с пистолетом после ее предложения, что им, возможно, стоит прекратить встречи. Копы выразили готовность навалять ему за отсутствием официальных обвинений. Элис крови отнюдь не жаждала, хотя и подозревала, что ее мнение мало что значит. Как-никак, Нейт был черным, а дело происходило в Нэшвилле.
Она отключила звук телефона и допила остатки вина. Где-то на краю сознания у нее начинало выплясывать столь знакомое побуждение – последние несколько лет пребывавшее в спячке, однако явно так и остававшееся внедренным в ее ДНК. «Уезжай. Пошло все оно на хрен. Ты пыталась остепениться. Поменяла свободу на безопасность. Пыталась быть Хорошей Элис, да не вышло. Вот ты и выпустила Плохую Элис. Но даже ей здесь не место. Как ни крути, жить здесь Элис больше незачем. Просто собери вещички и запасись наличными».
Одинокая, несчастная и отнюдь не малость поддавшая посреди рабочей среды, Элис предалась размышлениям, уж не обречена ли она просирать абсолютно все, за что ни берется. Все отношения, все работы, все желания. А вдруг Плохая Элис так и будет постоянно таиться в тени, только и выжидая момента выскочить? «Заткнись! – велела она себе. – Ты не просираешь абсолютно все». Просто ее обуяла жалость к себе, не более. Сейчас-то все было по-другому. «У тебя есть Ханна. Ты точно сотворила с ней чудо – достаточно вспомнить ту безнадегу, с которой ты познакомилась. И Мишель. Ты ведь все еще любишь его». При мысли о любовнике капилляры по-прежнему расширялись, а сердце так и заходилось – бум-бум-бум! За свою жизнь Элис отказывалась практически от всего, что только могло прийти ей в голову, но от настоящей любви – никогда. Мишелю просто нужно поговорить с ней, чтобы она смогла объяснить ему, что описанный ею тем вечером сценарий – всего лишь один из множества. С разводом или без, с деньгами или нет, с кроватью, диваном или задним сиденьем машины. Да какого хрена, она даже католичество примет, если потребуется. А если он действительно хочет порвать с ней, то пускай посмотрит ей в глаза и так и скажет. Только он этого не хочет. Его всего лишь напугало, что он переступил нормы, соблазнив чужую жену, – и что наконец-то распрощался с собственной, мертвой. Как только она все объяснит Мишелю, они снова будут вместе.
Определившись с программой действий, Элис закрыла глаза и тут же провалилась в глубокий сон без видений, который прервался звуком ее имени. В дверях стояла Ханна. Девушка была напугана – еще даже больше, чем вчера ночью. Продираясь обратно в явь, Элис осознала, что был и другой звук, непосредственно перед тем, как ее разбудила падчерица. Громкий стук, эхом разнесшийся по пустому пространству дома.
– Так, я проснулась, – объявила она, осторожно принимая сидячее положение. – Погоди-ка, к нам кто-то ломится?
Словно бы ей в ответ, опять раздалось грохотание, вслед за которым заверещал дверной звонок.
– В чем дело, Ханна? Кто там?
– Полиция.
– Чего им надо?
Но девушка буквально впала в ступор от ужаса. Элис встала и подошла к видеодомофону. Ей потребовалась секунда, чтобы определить кнопку включения камеры над крыльцом. Искаженное «рыбьим глазом» лицо полицейского было молодым и серьезным. Первая мысль Элис была о Джеффе. Убился на шоссе 128, прямо как кто-то из его рок-кумиров. Она нажала на кнопку громкоговорителя: