Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 537)

— В общем, когда я добралась до офиса, оттуда уже всех выводили. У нас до этого были учебные пожарные тревоги, во время которых все толпились на улице, недовольные, поглядывая на часы, покуда ответственные за пожарную безопасность пересчитывали нас по головам. Но тем утром меня в офис так и не пустили. Что, в общем, неудивительно. В принципе, идеальное утро для ограбления банка…

Речь ее приняла ту размеренность, когда уже точно знаешь, что тебя не станут перебивать, и когда рассказ, давно отрепетированный в уме, наконец-то получает слушателей. Если бы они сидели не в машине, подумалось Риверу, он мог бы сейчас улизнуть, а Сид, даже не заметив, так бы и продолжала.

— В общем… — вздохнула она. — Я постоянно говорю «в общем», да? В общем, я пошла домой пешком. Седьмого июля многие в Лондоне возвращались с работы пешком. Как будто отмечался какой-то международный день пешей ходьбы. И когда я добралась до дому, ноги у меня были сбиты в кровь… Потому что на работу я ходила на каблуках. Потому что была новенькой и хотела выглядеть элегантно, это же Сити как-никак… И еще потому, что никто мне не сказал, что на вторую неделю моей новой работы шайка убийц решит предъявить свои бредовые претензии пассажирам лондонского метро, отправит на тот свет пятьдесят два человека и на полдня остановит жизнь в городе. — Сид на пару секунд прикрыла глаза. — Я вернулась домой и поставила туфли в шкаф, где они стоят до сих пор. У каждого в жизни есть особые сувениры, правда? Мой — пара разбитых туфель в шкафу. Каждый раз, когда я их вижу, вспоминаю тот день. — Она посмотрела на Ривера. — Я не очень складно объясняю, да?

— Нормально, — ответил он с внезапной хрипотцой в голосе и, кашлянув, добавил: — Тебе так запомнилось. Оно не обязано быть складным.

— А ты?

Она имела в виду, где находился он, когда прогремели взрывы.

А он тогда был на отдыхе. Отпуск в Италии, который планировался как решающий момент в отношениях с его последней серьезной подругой, из нестроевых. Поэтому за тем, как разворачивались события того дня, он наблюдал по Си-эн-эн, в промежутках между отчаянными попытками перебронировать свой обратный билет. Свой — потому что она решила не прерывать отпуск. Он до сих пор не знал, вернулась ли она вообще.

Ривер Картрайт порой ощущал себя будто кадровый офицер, ни разу в жизни не побывавший в бою.

Вместо ответа он сказал:

— Значит, после этого ты и решила поступить. Чтобы больше ничего такого никогда не случилось.

— Наивно звучит, правда?

— Вовсе нет. Это часть нашей работы.

— Мне казалось, — продолжила Сидони, — что если я буду хотя бы вести картотеку, или мониторить сайты, или просто заваривать чай для тех, чья задача — обеспечить, чтобы такого больше никогда не случалось, то даже тогда от меня будет польза. Хоть какой-то вклад в общее дело.

— Ты его вносишь.

— Ты тоже.

«Только одного чая мало», — не сказал он.

В конце улицы показалась еще одна машина, свернула с главной дороги и почти тут же припарковалась у тротуара. Несколько мгновений она постояла с включенными фарами, и Ривер слышал приглушенное урчание двигателя. Потом свет погас и урчание прекратилось.

— Ривер…

— Да, что?

— Ты спрашивал, как я попала в Слау-башню…

— Это не важно, правда.

— Меня…

Он помотал головой:

— Давай без подробностей.

Потому что, в конце концов, не нужно быть гением, чтобы догадаться. Сид, скорее всего, оконфузила кого не следовало, либо отказавшись переспать с ним (или с ней), либо, переспав с ним (или с ней), осталась до утра. Очевидно, что в Слау-башне она была белой вороной, однако это не давало ему права допытываться причин.

— Я и сам будь здоров как накосячил.

Взрывами настоящих бомб в вагонах метро Сид занесло в Контору. А мнимая бомба на платформе чуть было не вынесла Ривера из Конторы. Может, когда-нибудь он сумеет произнести это вслух и услышит, как она рассмеется. Может, он даже рассмеется вместе с ней. Но не теперь.

— Я не косячила, Ривер.

Обзор вновь прибывшей машины почти полностью закрывала другая, припаркованная впереди, но Ривер точно знал, что оттуда пока никто не выходил.

— Я имею в виду, что не просто так оказалась в Слау-башне.

Наверное, звонит по телефону. Или дожидается кого-то. Может, это тот редкий типаж, который, подъехав ночью к дому приятеля, не считает необходимым извещать о своем прибытии гудками.

— Ривер?

Он не хотел ничего слышать. Если уж совсем начистоту, он не хотел ничего знать о ее интимных отношениях с кем бы то ни было. Он вот уже несколько месяцев делал вид, что не замечает ее присутствия — во избежание очередного отказа, потому что, видит бог, от него и так все отказались. Весь мир знал о его провале на Кингс-Кросс. Видеозаписи инцидента служили наглядным пособием на семинарах и тренингах.

— О господи…

На улице что-то шевельнулось. Показалось или от машины и впрямь отделилась какая-то тень и тут же растворилась среди теней на тротуаре? Сложно сказать. Но если так, то перемещение было слишком хорошо просчитанным, чтобы оказаться случайным.

— Да ты будешь слушать, черт побери?

— Я слушаю, — сказал он. — Ну давай рассказывай. Из-за чего ты оказалась в Слау-башне?

— Из-за тебя.

С этого момента он стал слушать, черт побери. Половина лица Сид скрывалась в темноте, другая половина белела, как фарфоровая.

— Меня послали присматривать за тобой, Ривер.

— Ты шутишь, что ли?

Она помотала головой.

— Я знаю, ты шутишь.

Ее видимый глаз смотрел в упор, недвижно. Ему приходилось встречаться с лжецами высшей квалификации. И возможно, Сид была одним из них. Но сейчас она не лгала.

— Зачем?

— Тебе об этом знать не положено.

— Но ты же мне об этом говоришь! Ты же мне сейчас говоришь…

Горло перехватил привычный спазм. С ним он просыпался по утрам, как по звонку будильника. Ежедневно. «Белая рубашка. Синяя футболка. Синяя рубашка. Белая футболка…» Иногда он не мог точно вспомнить, что именно сказал Паук Уэбб и в чем именно был объект. Но он точно знал, что Паук намеренно его подставил. Мотивы оставались загадкой. Паук подставил его, чтобы обойти по службе? Разумеется, он не сомневался в том, мог ли Паук оказаться такой сволочью, потому что именно такой сволочью Паук и был. Однако такой сволочи, как он, недостало бы ума для подобного фокуса. Будь Паук умным, ему бы ничего такого не понадобилось. Он бы изначально шел на полголовы впереди Ривера.

И теперь Сид говорила ему, что во всем этом замешан кто-то еще. Кто-то еще дергал Ривера за ниточки. Сид отправили в Слау-башню приглядывать за ним. А кто это устроил? Наверное, тот же, кто изначально позаботился, чтобы Ривер там оказался.

— Сид…

Внезапно ее глаза удивленно округлились, и она ткнула куда-то пальцем:

— Ривер, что там?

Он повернул голову, но успел заметить лишь темный силуэт, переметнувшийся через полутораметровый кирпичный забор справа от окна Хобдена.

— Сид?..

Она еще шире распахнула глаза:

— Похоже, он из умельцев…

Черная экипировка. Тяжелое вооружение. Прозваны так за то, что умеют доводить дело до конца.

Не дослушав, Ривер выскочил из машины:

— Следи за входом. Я махну через забор.

Но через забор он не махнул, а вмазался в него, не рассчитав дистанции. При второй попытке пришлось взять разбег подлиннее. Ривер без особой грации перевалился через верх и оказался в садике: по большей части газон, узкие клумбы по периметру. Садовая пластмассовая мебель тут и там, сиротливый, насквозь промокший зонт. И ни души.

Сколько прошло с тех пор, как промелькнула тень? Пятнадцать секунд? Двадцать?

В задней части здания располагался общий холл, куда из сада вела двустворчатая остекленная дверь, стоявшая сейчас нараспашку. Шагнув внутрь, Ривер услышал, как где-то по коридору слева закрылась еще одна дверь, оборвав едва зазвучавший голос. Полслога. Нотка испуга.

Ботинки Ривера заклацали по плиткам пола.

В коридоре были две одинаковые двери, и, если внутренний навигатор не обманывал, левая должна вести в квартиру Хобдена. Человек в черном, очевидно, вошел практически сразу — мастер-ключ либо отмычка. Неужели это и впрямь умелец? Если да, то понимает ли Ривер, во что сейчас ввязывается? Нет, поздно. Время понеслось вскачь. Он был здесь и сейчас, а за спиной была стена, от которой он и оттолкнулся. Ботинок, что клацал по холлу, резко и гулко ударил в дверь, выбив замок, и Ривер оказался в квартире.

Небольшой коридор, двери справа и слева, обе приоткрыты: уборная, спальня. Дальше по коридору — гостиная, в дальнем конце которой виднелась парадная входная дверь, та самая, за которой он вел наблюдение с противоположной стороны улицы. Кроме двери, в гостиной были книги, бумаги, портативный телевизор, облезлый диван, стол, заставленный лоточками и коробочками с объедками, занавешенное окно, через которое он следил за мелькавшей тенью Хобдена, беспокойно расхаживающего по квартире словно в ожидании чего-то. Хозяин тени тоже был тут.