Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 523)
Почувствовав, что разговор естественным образом закругляется, Ривер произвел обычные телодвижения, сигнализирующие готовность гостя уходить.
Но дед еще не закончил.
— И я не волнуюсь. Вернее, волнуюсь, но что в этом толку? Ты поступишь так, как считаешь нужным, и, что бы я ни говорил, ничто не заставит тебя изменить принятое решение.
Ривер почувствовал легкий упрек.
— Ты же знаешь, я всегда прислушиваюсь…
— Я не жалуюсь тебе, Ривер. Просто ты такой же, как твоя мать, вот и все.
Какое бы выражение ни промелькнуло в этот момент на лице Ривера, оно вызвало у деда самодовольную ухмылку.
— Думаешь, это в тебе от меня? Как бы не так. К сожалению.
— Меня воспитал ты, — сказал Ривер. — Ты и Роуз.
— Да, но до семи лет ты жил с матерью. А она любого иезуита вокруг пальца обведет. От нее что-нибудь слышно в последнее время?
Вопрос был задан походя, словно разговор шел о бывшем коллеге.
— Месяца два назад, — ответил Ривер. — Позвонила из Барселоны напомнить, что я пропустил ее день рождения.
С. Ч. запрокинул голову и от души расхохотался:
— Вот так-то, сынок. Так и надо. Всегда слушайся только себя.
— Я буду осторожен, — сказал Ривер и наклонился, чтобы чмокнуть старика в щеку на прощание.
Тот ухватил его за локоть:
— Будь более чем осторожен, сынок. Слау-башню ты не заслужил. Но если напортачишь при попытке вырваться оттуда, на карьере придется поставить крест и никто тебя не спасет.
Более откровенного признания, что дед замолвил за него словечко после фиаско на Кингс-Кросс, быть не могло.
— Я буду осторожен, — повторил Ривер и отправился на станцию.
Размышления об этом разговоре не оставляли его и наутро. «Я буду осторожен». Сколько людей произносили эту фразу непосредственно перед тем, как стать жертвой несчастного случая? «Я буду осторожен». Осторожность плохо вязалась с флешкой у него в кармане, а то, как она туда попала, — со случайностью. Единственная осторожность, которую он проявил, состояла в том, что содержимого флешки он пока не знал.
В противном случае он сейчас владел бы информацией, к которой не было допуска не только у Сид Бейкер, но и, скорее всего, у Паука Уэбба. Это даст ему преимущество, поможет снова ощутить себя полноценным сотрудником контрразведки. Но и присесть за это тоже было реально. Как там выразился С. Ч.? «Отлучили… Некоторые убеждения не до́лжно афишировать, если хочешь вращаться среди элит». И хотя до элиты Риверу еще далековато, глубина потенциального низвержения была значительно большей. Попадись он с этой флешкой на руках, низвержение будет гарантировано.
С другой стороны, если он попадется, то ведь так или иначе никто не усомнится, что содержимое ему известно…
Мысли бросались из стороны в сторону. Нечистая совесть — самая тяжелая ноша. Взбираясь по лестнице в Слау-башне, он старался придать лицу обычное выражение, с которым приходил по утрам на службу. Каким бы это выражение ни было. «Чтобы выглядеть естественно, следует не думать о том, что делаешь в данный момент». Давний инструктаж. «Думайте о чем угодно. Например, о последней прочитанной книге». Он никак не мог вспомнить, какую книгу прочитал последней. Увенчались ли успехом его потуги выглядеть естественно, он так никогда и не узнал, потому что тем утром никого совершенно не интересовало, что у Ривера на уме.
Дверь в кабинет Родерика Хо была открыта, и с лестничной площадки Ривер увидел, что там собрались все его коллеги — событие совершенно беспрецедентное. По крайней мере, они не беседовали между собой. Вместо этого все пристально смотрели в монитор Хо, самый большой во всем здании.
— Что происходит? — спросил Ривер, входя в кабинет, и, едва успев закончить фразу, увидел поверх плеча Хо ответ на свой вопрос: тускло освещенный подвал, на стуле сидит человек в оранжевом комбинезоне, с мешком на голове. Руки в перчатках держат газету на английском, газета подрагивает. Это было вполне естественно. Никому еще не удавалось сидеть перед камерой в тускло освещенном подвале, с сегодняшней газетой в руках, и при этом не испытывать страха.
— Заложник, — сказала Сид Бейкер, не отрываясь от экрана.
Ривер чуть было не сказал: «Сам вижу», но вовремя осекся.
— Кто это? Кто они?
— Этого мы не знаем.
— А что мы знаем?
— Что ему собираются отрезать голову, — сказала Сид.
6
В кабинете Хо, однако же, собрались не все. И как Ривер только не заметил отсутствия Джексона Лэма? Однако комплектация вскорости была восстановлена: с лестницы послышались тяжелые шаги и низкое урчание, источником которого могло быть только пузо. Лэм, когда хотел, мог передвигаться бесшумно, зато, когда не хотел, о своем прибытии оповещал загодя. В кабинет Хо он не столько вошел, сколько заполнил его, тяжело отдуваясь и не говоря ни слова. На экране велась все та же однообразная трансляция: мальчишка в оранжевом комбинезоне, перчатках и с мешком на голове держит перед собой английскую газету, последней полосой к камере. Лишь секунду спустя Ривер отметил про себя, что пришел к заключению: на экране был мальчишка.
Мысль эта была прервана голосом Лэма:
— Еще и девяти часов нет, а мы уже смотрим садомазо-порнушку?
— А в котором часу полагается… — начал было Струан Лой.
— Заткнись, — оборвала его Сид Бейкер.
— Отличная идея, — одобрил Лэм. — Заткнись, Лой. Прямая трансляция?
— Стрим в реальном времени, — сказал Хо.
— Есть разница?
— Хотите, чтобы я объяснил?
— Верно замечено. А газета-то сегодняшняя. — Лэм покивал, одобряя собственные способности к дедукции. — Так что даже если это запись, то сделанная недавно. Как вы на это вышли?
— Через блоги, — сказала Сид. — Где-то час назад всплыло.
— Увертюра какая-нибудь была?
— Сказали, что отрежут ему голову.
— Кто сказал?
— Пока неясно, — пожала она плечами. — Но внимание они привлекли, спору нет.
— Заявили, чего хотят?
— Заявили, что хотят отрезать ему голову, — ответила она.
— Срок?
— Сорок восемь часов.
— Почему сорок восемь? Почему не семьдесят два? — спросил Лэм. — Что, уже и трое суток нельзя попросить?
Никто не решился уточнить, что он имеет в виду. Но он все равно пояснил:
— Всегда дают или сутки, или трое. Обычно есть либо двадцать четыре часа, либо семьдесят два. Никогда сорок восемь. Знаете, что меня уже бесит в этих мудаках?
— Незнание арифметики? — предположил Ривер.
— Неуважение к традициям, — объявил Лэм. — Полагаю, они также не сказали, кто этот слепой котенок?
— Угроза отрезать ему голову была озвучена в блогосфере, — сказал Хо. — Там же прилагалась ссылка на стрим. Там же был объявлен и срок исполнения. Другой информации нет. Трансляция ведется без аудио.
В течение всего этого времени никто не оторвал взгляд от монитора.
— С чего бы им быть такими застенчивыми? — удивился Лэм. — Когда человеку отрезают голову, обычно этим хотят что-то сказать. Но если никто не знает, чего они добиваются, то в чем смысл? Как это поможет их делу?
— Отрезание голов никакому делу никогда не помогает, — возразила Сид.
— Помогает, если само дело тоже подразумевает отрезание голов. И в таком случае они обращаются прямехонько к своей целевой аудитории.
— Какая разница, как они себя называют? — сказал Хо. — Они по-любому «Аль-Каида», как бы они ни назывались. «Братство пустыни», «Кара Аллаха» или «Меч Пророка», все они — «Аль-Каида».
Еще один припозднившийся — Джед Моди — вошел, не снимая верхней одежды:
— Слышали уже?
— Прямо сейчас смотрим.