Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 360)

— Охраняйте Беленького. Берегитесь Никиты Соколова. Разыщите Спинолу. Ты, Кристина, достань наручники и возвращайся сюда. Я побеседую с мэром, когда мы здесь все закончим.

Все разошлись. Прихлопнув дверь кинобудки, Фалькон придвинулся к Флауэрсу:

— Который час, Марк?

— Отстань, Хавьер, надоел.

— На работу ты «Патек Филип» не надеваешь?

— Для некоторых случаев и «Брайтлинг» сгодится, — сказал Флауэрс.

— Это ими тебе Кортленд Фалленбах заплатил?

— Почему же не воспользоваться представившейся возможностью? — Флауэрс пожал плечами. — Ведь мы, как ты знаешь, на жалованье у государства, и платят нам не то чтобы очень щедро. А с меня и бывшие жены тянут. По-моему, я тебе рассказывал о них. Американские бывшие жены требовательнее европейских. А существуют еще и дети. В общем, расходы и расходы. Ради чего, ты думаешь, я опять вернулся на службу? Может, ты считаешь, что я не хотел бы валяться на пузе где-нибудь во Флориде вместо того, чтобы общаться здесь со всякими подонками?

— А что скажешь насчет миссис Зимбрик?

— Это я свою подружку ублажил. Надо же доставить девочке удовольствие! Она человек штатский. Преподавательница английского.

— Но ты повел себя тоже не очень-то по-солдатски.

— Что я могу сказать? Нужда заставила.

— Тебя пригласил сюда Кортленд Фалленбах.

— Я консультирую его охрану. С тех пор как ты попросил меня в июне расследовать дело «Ай-4-ай-ти», мы близко с ним сошлись. Я сказал ему, что, видимо, ему пригодится моя помощь, и он согласился.

— А сегодня что произошло?

— Он предупредил меня, что ни при каких обстоятельствах нельзя допускать, чтобы кинопоказ был прерван, — сказал Флауэрс, — но о том, что может произойти, не предупредил.

— Но ты был при оружии.

— Направленное на тебя оружие обычно заставляет не трепыхаться. А если ты и сам вооружен, то шансы в общем равны.

— Мы будем держать тебя под стражей до приезда американского консула.

В дверь постучали. Вошедшая Кристина приковала Флауэрса наручниками к столику с кинопроектором.

— Пора сделать объявление, — сказал Фалькон.

— Ты хороший парень, Хавьер, — заметил Флауэрс. — Я бы на твоем месте поставил диск и послушал, как взвыли бы эти подонки.

По прошествии некоторого времени просмотр фильма был окончен. Фалькон включил свет и запер Флауэрса в кинобудке. Двойные двери кинозала отворились, и зрители во главе с мэром потянулись к выходу. Мэр на ходу беседовал с банкиром Альфредо Мансанаресом. Фалькон показал ему свое полицейское удостоверение и сделал попытку пройти с ним в конференц-зал, где, как планировалось ранее, гостей должна была ожидать выпивка. Но Вальверде и Рамос помешали ему — загородив проход, они стали энергично протестовать.

— Открой кинобудку, Кристина, — сказал Фалькон.

При виде трупа женщина из «Ахесы» вскрикнула, а Кортленд Фалленбах окаменел, когда взгляд его упал на Марка Флауэрса в наручниках.

— Думаю, вы согласитесь, что все это требует объяснений, — сказал Фалькон. — Кристина, отведи этих людей в отдельный зал, куда им должны были подать ужин. Помещение это никто и ни при каких обстоятельствах покидать не должен. Как вы можете догадаться, неподалеку бродит убийца, а детектив Феррера вооружена.

Вид мертвого тела совершенно деморализовал всех участников группы, и они покорно, как овцы, ведомые на заклание, прошли в отдельный зал.

Фалькон увлек мэра в конференц-зал и только было приступил к рассказу о трагических событиях этого вечера, как раздался звонок мобильника.

— В Беленького стреляли, — сообщил Рамирес. — Он мертв.

В дверь забарабанили. Охранник передал, что Фалькона ждут в помещении охраны. Отведя мэра к остальным задержанным, Фалькон сказал охранявшей их Феррере:

— Дверь на запор и никого не впускать и не выпускать!

Начальник охраны показал ему на мониторе коренастого здоровяка-тяжеловеса Никиту Соколова. Со стволом в руке тот шел в направлении главного здания.

— Теперь он идет спокойно и от камер не скрывается, — заметил начальник.

— Его цель сейчас — главное здание, — пояснил Фалькон. — А о том, как уйти, он позаботится потом. По-видимому, он вернулся для встречи со своим боссом Юрием Донцовым. Собрать всех гостей в ресторане, очистить приемную, погасить освещение внутри, оставить снаружи. Что бы там ни было, его нельзя убивать. Стрелять только в случае крайней нужды. Где Спинола?

— Выбрался через главные ворота, — отвечал начальник охраны. — Он сбежал, а людей, чтобы организовать погоню, у нас нет.

Фалькон связался с детективом Серрано, который вместе с Баэной все еще находился возле автозаправки, и приказал ему догнать Спинолу, удиравшего, видимо, по шоссе.

— Ты с ним поаккуратнее. Он сейчас за себя не отвечает. И позаботься, чтобы с ним ничего не случилось. Никаких неожиданностей.

Пока Фалькон добирался до приемной, свет в патио погасили. Магазины и картинная галерея тоже погрузились во тьму. Главный вход окаймляли две мраморные колонны, за которыми находились толстые стеклянные панели двойных дверей. «Мерседес», привезший людей мэра, был припаркован снаружи. Водителя в машине не было. Фалькон спрятался за одной из колонн. Ждать долго ему не пришлось.

Из темноты вынырнул Никита Соколов — мощные мускулы выпирают из брюк, рубашка поло не скрывает вздувшихся вен на шее, рубашка надета навыпуск и болтается у пояса, правое предплечье, которое ему повредил Калека, туго забинтовано толстым широким бинтом. В раненой руке — пистолет с глушителем. Соколов подергал дверцу «мерседеса». Заперта. Заглянул в стекло водительского окошка, перехватил оружие левой рукой и сильным ударом дула попытался разнести стекло. Но стекло выдержало. Теперь, когда работа его была выполнена до конца, а Ревник и Беленький мертвы, он мог подумать о том, как скрыться. Он окинул взглядом темные окна главного здания. Вид их ему не понравился. Он метнулся влево и опять скрылся во тьме.

Фалькон велел начальнику охраны оставаться в приемной, а сам в два прыжка пересек патио и по коридору быстро спустился в кухонную часть, где снаружи было совершенно тихо, внутри же слышалась какофония бешеных проклятий, громких распоряжений, звона и громыхания кастрюль и шипения жира на сковородах. Он бежал мимо рядов безукоризненно чистых и сверкающих сталью рабочих столов. Кухонная прислуга, занятая своими огромными ножами, раскаленными сковородами, топориками для разделки туш и пылающими конфорками, оглядывалась на него, когда он пробегал мимо. Он спросил, где найти шофера мэра, но никто ему не ответил. Отыскав метрдотеля, он спросил, есть ли у них обеденный зал для сотрудников. Тот провел его мимо котлов, в которых что-то шипело и брызгало маслом, и указал на дверь с глазком в конце какого-то закоулка, сказав, что туда можно пройти и с улицы.

— А что там дальше?

— Помойка.

Фалькон поглядел в глазок. Шофер мэра сидел за столом в пустой комнате. Справа от него были зарешеченное снаружи окно и дверь. Пригнувшись, Фалькон вполз в комнату. Шофер застыл, не донеся вилку до рта.

— Полиция, — сказал Фалькон. — Вы ешьте, ешьте. И не глядите на меня.

По-прежнему пригнувшись, он прокрался под окно и уже хотел распрямиться, когда дверь, ведущая на помойку, распахнулась и в комнате возник Соколов. Из синей рубашки поло протянулась волосатая рука с белым бинтом и снятым с предохранителя пистолетом. Держа палец на спуске, Соколов рявкнул:

— Ключи!

Он видел, что шофер в комнате один и что он ест, и не был готов к появлению Фалькона, кинувшегося на него с револьвером и схватившего его прямо за забинтованную руку. Выстрел, глухой удар и треск, когда пуля расщепила дерево стола, прежде чем пистолет с глушителем выпал из онемевшей руки Соколова. Фалькон тоже уронил револьвер, откатившийся в угол. Русский повернулся, изготовился, и Фалькон понял, что оказался в очень и очень невыигрышном положении — лицом к лицу с бывшим олимпийским чемпионом-тяжелоатлетом.

Соколов метнулся на него и, обхватив Фалькона за талию и поперек спины своей железной рукой, поднял в воздух, как куклу.

— Тресни его по голове, да посильнее! — крикнул Фалькон шоферу.

Подняв Фалькона на высоту плеча, Соколов бросил его на деревянный стол.

Шофер мэра, приподнявшись, пошарил рукой у себя за спиной и, схватив металлический стул, обрушил его на Соколова; так что угол сиденья пришелся тому как раз по затылку. Звук, который при этом раздался, был даже мелодичен — ужасный диссонансный аккорд пианиста. Соколов обернулся, и шофер успел подумать, что совершил ужасную ошибку, но в ту же секунду свет в глазах русского померк, и мужчина осел на кафельные плиты пола, Фалькон, тоже упавший на пол, глядел вытаращив глаза на потерявшего сознание русского и не мог перевести дух.

Дверь с глазком отворилась, вбежал plongeur^[271] со сверкающим сталью топориком в одной руке и скалкой — в другой.

— Черт! — воскликнул он, словно сожалея, что упустил какой-то особо изысканный шедевр кулинарии.

Алехандро Спинола бежал по шоссе в сторону Севильи, и бархатная ночная прохлада освежала его мокрую кожу, в ноздри бил запах горячих сухих трав. Время от времени он оглядывался, но всякий раз убеждался, что бежит один и из темноты никто не вынырнул, догоняя его. Бежал он не быстро, потому что был не в форме. Сказывалось и количество наркотиков, которыми он злоупотребил за всю свою жизнь, и горестный крах, постигший его вечером.