Роберт Уилсон – Современный зарубежный детектив-9. Компиляция. Книги 1-20 (страница 335)

— А ДНК Соколова у нас сохранилось? — спросил председатель Паррадо.

— Не уверен, не знаю, — сказал Кортес. — Я его делом не занимался, но полагаю, что он и Василий Лукьянов, его дружок, тот парень, что погиб в автокатастрофе, привлекались к суду по обвинению в изнасиловании местной девушки. Анализ крови на ДНК у обоих был взят до того, как девушка отказалась от обвинения и дело было прекращено, а их выпустили. Я выясню у парней из отдела по расследованию сексуальных преступлений в Малаге, сохранилась ли ДНК.

— Да, дело об изнасиловании проходило, — подтвердил Фалькон. — Комиссар Эльвира упомянул о нем, когда я доложил ему о гибели Василия Лукьянова.

— Значит, Соколов в сексуальных нападениях на женщин все-таки замешан? — спросил Рамирес.

— По-моему, он предпочитает их избивать, — ответил Кортес. — Так или иначе, я ознакомлюсь с историей вопроса и доложу вам.

— Ну, в расследовании убийства Марисы Морено, — сказал Паррадо, — прогресс намечается при условии, что ДНК совпадет, а подозреваемые будут найдены.

— Кое-что в этом плане мы уже сделали, — сказал Рамирес. — Еще до преступления в Трес-Миль два наших детектива, Серрано и Баэна, предприняли розыск в севильском Эсте, попытались выяснить, не окопалась ли там русская мафия.

— Почему именно в Эсте?

— Есть предположение, что Василий Лукьянов предал Леонида Ревника, чтобы переметнуться к банде изменника Юрия Донцова. GPS-навигатор в «рейнджровере» Лукьянова указывал адрес на улице Гарлопа в севильском Эсте.

— Кто-нибудь видел там Юрия Донцова? — спросил Фалькон. — Или других русских?

— Многоквартирных домов на улице Гарлопа множество, и пока что ни русских, ни свидетелей, видевших там русских, не найдено.

— Возможно, это был лишь пункт встречи, — сказал Кортес. — Не допускаю, чтобы он мог ввести в GPS постоянный адрес. После нашего рейда они теперь осторожничают.

— Мой источник сообщает, что Юрий Донцов может находиться в Полигоно-Сан-Пабло, — сказал Фалькон.

— Афишировать местожительство они не склонны, — заметил Диас.

— Перейдем к двойному убийству в Трес-Миль, — сказал Паррадо. — Насколько мне известно, им занимается младший инспектор Эмилио Перес.

— Я пока еще не располагаю полной и достоверной баллистической экспертизой, — сказал Перес, по обыкновению нервно вздрогнув.

— Но то, что нам следует знать, тебе известно. Так что поделись, — сказал Рамирес.

— Да, конечно, инспектор. Вскрытие показало, что оба покойника были убиты девятимиллиметровыми пулями, выпущенными предположительно из одного ствола. Но точного подтверждения еще не поступило.

Рамирес попытался ускорить его доклад круговыми движениями пальцев.

— На месте происшествия найдена «беретта 84 FS Читах». Это трехсотвосьмидесятикалибровый полуавтоматический пистолет, в котором был израсходован всего один патрон. Пуля застряла в противоположной от окна стене гостиной. Вот план комнаты.

— Продолжайте, Эмилио, — сказал Рамирес.

— Мы полагаем, что эта пуля ранила преступника, имевшего пушку девятимиллиметрового калибра. Предварительные результаты вскрытия показывают, что пули, поразившие кубинца Мигеля Эстевеса, были выпущены в него с пола, что позволяет сделать вывод, что стрелявший был ранен. Первая пуля размозжила позвоночник Эстевеса в районе шестого позвонка, вторая угодила в четвертое ребро и проникла в сердце.

— Кровь? — осведомился Рамирес.

— Из квартиры мы изъяли три образца. Первый — это кровь Мигеля Эстевеса, второй — Хулии Вальдес, подружки Калеки, третий не опознан, но совпадает со следами крови, оставшимися на полу и стене комнаты, в которой застряла трехсотвосьмидесятикалибровая пуля, а также на пороге спальни, в которой была застрелена Хулия Вальдес, на лестнице и на тротуаре. Сейчас определяют ДНК. Выделить ДНК Калеки из волосков и щетинок, найденных в его ванной, у нас не было времени, но мы считаем…

— Что стрелять в подружку он бы не стал, — сказал Рамирес. — Ну а что думаете насчет «беретты»?

— Эксперты-баллистики говорят, что она лежала на столе, закрепленная шурупами. Сверху, как они полагают, ее прикрывал журнал. Отдачей ствол был отброшен к окну.

— А нож?

— На рукояти охотничьего ножа «пальчики» Эстевеса. Нож, которым пырнули его, найден не был.

— Вывод?

— Первый выстрел из «беретты» ранил убийцу. Эстевес попытался ударить ножом Калеку, который, в свою очередь, пырнул его ножом, а потом удерживал кубинца так, чтобы тот находился между ним и раненым на полу. Стрелявший с пола выпустил в Эстевеса две пули. Следы пороха на рубашке доказывают, что второй выстрел был сделан, когда Эстевес был брошен на лежавшего. Калека скрылся. После чего стрелявший с пола застрелил Хулию Вальдес и тоже покинул помещение.

— Хорошо, — сказал Рамирес. — Свидетели имеются?

— Всего один, — отвечал Перес. — Карлос Пуэрта, один из клиентов Калеки, ранее уже упомянутый старшим инспектором.

— Четыре выстрела средь бела дня в жилом квартале — и всего один свидетель? — спросил следственный судья Паррадо.

— Это же Трес-Миль, — уныло отвечал Перес. — Единственный, кто решился открыть рот, был жилец верхней квартиры, сказавший, что слышал выстрелы примерно около часа. Ну а признаться, что видели в квартале каких-то подозрительных окровавленных людей, да еще если намечается связь с наркоторговлей, — тут уж увольте, все вдруг становятся слепыми и глухими!

— Так что же видел Карлос Пуэрта?

— Видел двух мужчин, подкативших в темно-синей машине. Номер и модель он не запомнил. Мужчины вошли в дом. Один из них подходит под описание кубинца Мигеля Эстевеса, а второй похож на известного нам русского тяжелоатлета Никиту Соколова, — сказал Перес. — Свидетель слышал три выстрела и видел, как Калека выбежал из дома в окровавленной футболке, после чего услыхал четвертый выстрел. Затем вышел и тяжелоатлет; он сел в машину и был таков.

— И Карлос Пуэрта не сообщил о выстрелах? — удивился Паррадо.

— Он наркоман, — сказал Перес, словно предлагая исчерпывающее объяснение.

— Ну а Калека? — спросил Фалькон. — Ведь он был бы для нас ценнейшим свидетелем.

— Перед нашим совещанием я переговорил с Серрано и Баэной, — сказал Перес. — Они тоже словно в глухую стену уперлись. Калека задолжал своим клиентам, и они должны были бродить возле его дома. Он бежал, бежал окровавленный. Человек пятьдесят наверняка видели его, наблюдали всю эту картину. Но показания дал один Карлос Пуэрта.

— Почему же он все-таки вызвался дать показания? — спросил Паррадо.

— Сказал, что он друг Калеки, — отвечал Фалькон. — Что потрясен гибелью девушки, этой Хулии Вальдес. Похоже, что рассказал он не все, что знает. Но как выудить из него остальное — это уже другой вопрос.

— Я еще займусь им попозже вечером или завтра вместе с наркоотделом, — сказал Перес.

— Итак, Пуэрта — свидетель ненадежный, и это означает, что нам необходимо отыскать Калеку, — подытожил Паррадо.

— Будь я на месте Калеки, я бы спрятался подальше от обычных моих мест обитания, — сказал Рамирес.

— Нам известно, что он на машине, но что в Трес-Миль его теперь нет. Дорожная полиция разыскивает его, — сказал Перес.

— В таком случае его, скорее всего, и в Севилье уже нет, — сказал Рамирес.

— Он же в прошлом novillero, — сказал Фалькон. — Отыщите его антрепренера, поговорите с бывшими его коллегами.

— Он уж который год не выступает, — возразил Перес.

— Поищите все-таки тут, Эмилио, — сказал Фалькон. — К своим знакомым по наркобизнесу он сейчас не сунется. Родные — тоже маловероятны. Остаются старые друзья-приятели. К ним он, когда припрет, верней всего, обратится за помощью.

— А к тем из них, которые цыганских кровей, в особенности, — сказал Рамирес.

— Хотелось бы получить ДНК стрелявшего из девятимиллиметровой пушки, — сказал Кортес. — Если, как я надеюсь, ДНК Соколова у нас имеется, то мы сможем определить соответствие и тем самым получить доказательство его связи с криминальными элементами в Трес-Миль, а девушка, видевшая его на улице Бустос-Тавера, подтвердит к тому же его участие в убийстве Марисы Морено.

— Я не уверен, что свидетельство девушки, видевшей его и двух его дружков на улице Бустос-Тавера, покажется суду достаточно убедительным.

— Почему же? — удивился Паррадо.

— Субботний вечер — она, несомненно, была под кайфом.

— Но для нас-то, по крайней мере, определить Соколова будет важно, — сказал Кортес.

— Оба, и Мариса, и Калека, были напрямую связаны с русскими. Мы считаем, что русские оказали давление на Марису и угрозами против ее сестры, работавшей на них в качестве проститутки, заставили Марису закрутить роман с Эстебаном Кальдероном и выполнять для них какие-то задания, имеющие отношение к заговору со взрывом шестого июня, — сказал Фалькон.

— Ну а Калека?

— Я не думаю, что он каким-то образом причастен к заговору, — сказал Фалькон. — Он просто делал с ними бизнес. Но вот Никите Соколову, похоже, требовалось устранить Марису Морено, а после он совершил ошибку, не сумев завалить Калеку. Найдя Калеку, мы с его помощью сможем определить местонахождение Соколова, а предъявив тому обвинение в двойном убийстве в Трес-Миль, мы продвинемся и в расследовании гибели Марисы Морено.

— Сравнение ДНК с комбинезонов с теми образцами, что имеются в базе данных, займет больше времени, чем поиски ДНК Соколова и сличение образцов, взятых в квартире Калеки, так что начнем с этого, — сказал Паррадо.