Роберт Уилсон – Смерть в Лиссабоне (страница 36)

— Даже такой скоростной анализ вас и то не устраивает!

— Вы же отлично знаете, Фернанда, как мы ценим вашу работу, — заверил я ее.

Она повесила трубку.

У Терезы Карвалью были длинные лиловые волосы, а краска на веках, помада и лак на ногтях фиолетового цвета. Одета она была в черную куртку, черную мини-юбку, черные колготки и лиловые, по щиколотку, «мартенсы». Усевшись в кресло в углу кабинета, она положила ногу на ногу. Сеньор Карвалью вышел, и мы остались в тишине, нарушаемой только чавканьем Терезы — она жевала жвачку.

Звуков шагов сеньора Карвалью от двери слышно не было. На нас Тереза не глядела, а уперла взгляд в одну точку над головой Карлуша. Приоткрыв дверь, я сказал сеньору Карвалью, что поговорю с ним позже. Он удалился, как медведь в берлогу. Когда я вновь уселся на место, то заметил, что в глазах Терезы промелькнуло нечто похожее на доверие.

— Из того, что будет здесь сказано, ничего не выйдет за пределы этой комнаты, — заверил я ее.

— Папа говорит, что вы из отдела убийств. Я никого не убивала, так что волноваться мне нечего, — сказала она и выдула пузырь из жвачки.

— Общались вы с кем-либо из группы после вашей размолвки в среду вечером? — спросил я.

Такое начало означало большую осведомленность, и по ее бегающим глазам я понял, что она это уловила.

— Нет, не общалась. С чего бы?

— И Катарину вы в последний раз видели в среду?

— Да, в среду. А что, с ней что-то произошло?

— Почему вы так решили?

— С ней что угодно могло произойти.

— Почему? — спросил Карлуш.

— А на вид сама невинность. Правда?

— Вы говорите так, потому что она голубоглазая блондинка?

Девушка опять щелкнула жвачкой и задрала одну обутую в «мартене» ногу на перекладину кресла.

— Продолжайте, Тереза, — сказал я. — Расскажите нам, что вы думаете о Катарине.

— Что головой она здорово ушибленная.

— В каком смысле? Ненормальная, тупая или слишком нервная?

— Ей ведь еще и шестнадцати нет, так?

— Так.

— Может быть, вам и попадались тридцатилетние шлюхи с ее опытом, мне же как-то…

— Надеюсь, что это не наговоры, Тереза.

— Так мальчишки говорят. Сходите сами в кампус, порасспрашивайте.

— Вы ее не любили.

— Да, не любила.

— Вы ей завидовали?

— Завидовала?

— К примеру, ее голосу.

Тереза фыркнула.

— Или успеху у мальчиков?

— Я уже сказала, что она просто шлюха, и больше ничего.

— Ну а Бруну и Валентин?

— Что — Бруну и Валентин?

— Ответьте на вопрос, — сказал Карлуш.

— Не слышу вопроса.

— Давайте-ка лучше о группе, — сказал я, пытаясь утихомирить Карлуша, который, судя по всему, опять закипал. — Расскажите о вашем конфликте.

— Мне перестала нравиться музыка, которую мы играем.

— Я имел в виду, как происходила ссора. Повздорили и разошлись? Или кто-то объединился против кого-то?

— Не знаю, чем все это закончилось. У меня было свидание в Байру-Алту.

— Не с саксофонистом ли, случайно? — спросил я, и она оторопела.

— Нет, не с ним, — сказала она так тихо, что нам пришлось податься вперед, чтобы расслышать.

— Чем еще он занимается, кроме саксофона?

Она не ответила. Лишь сунула палец в рот и закусила ноготь.

— Этот саксофонист… не он ли читает вам в университете лекции по химии?

Она кивнула. В лиловом глазу показалась крупная слеза. Она принялась внимательно изучать свою коленку.

— Разве не с ним вы были в тот вечер, когда произошла ссора в группе?

Она мотнула лиловой гривой волос.

— И вы его не видели? — спросил я.

Она прикрыла веки, и крупная фиолетовая слеза скатилась по ее щеке.

— Может быть, тем же вечером позже вы видели его с Катариной Оливейрой?

— Она украла его! — выпалила девушка и шмыгнула носом. — Украла у меня!

— И потому в отдел по борьбе с наркотиками поступил звонок, что университетский преподаватель химии производит и распространяет экстези?

Вскочив, она схватила с отцовского стола бумажные салфетки. Лицо у нее было в слезах, как после побоев.

— Где вы были вчера вечером?

— В «Алфаме» на празднике.

— Как долго?

— Почти весь день я провела дома, занималась, а потом часов в семь за мной заехали друзья.

Я велел ей записать имена этих друзей и их телефоны.

— А вы так и не сказали мне, что произошло с Катариной, — сказала она.

— Вчера вечером она была убита.

— Но я ее и пальцем не трогала! — поспешно сказала она. Авторучка застыла в ее руке.

— Как вы думаете, Валентин либо Бруну находились с ней в сексуальной связи?