Роберт Уэйт – Торговцы живым товаром. Афера «Бьютимейкер» (страница 15)
— Это миссис Перминкер, инспектор, — представил он Сали. — Она видела того типа, о котором я вам только что доложил.
Лу распахнул дверцу автомобиля.
— Весьма огорчен, миссис, что приходится беспокоить вас в столь поздний час, — сказал он, — но вы можете оказаться нам очень полезны…
Парень, сидевший в машине и распахнувший перед ней дверцу, совсем не соответствовал представлениям Сали о детективах в штатском. Однако, слегка поколебавшись, она все-таки села в машину, опасаясь, что у них может возникнуть мысль, будто она, Сали, не желает сотрудничать с полицией. Лу захлопнул дверцу.
О'Хара посмотрел вслед отъехавшей машине и сплюнул.
Глава тринадцатая
Карри О'Ши была владелицей единственного приличного борделя в Восточном районе Сент-Луи. Вообще-то в городе хватало подобных учреждений, но ни один из них не мог сравниться по элегантности с заведением Карри.
Прежде всего, само месторасположение борделя, а он находился как раз напротив бюро окружного прокурора, придавало ему особую пикантность. Дело у Карри было поставлено так, что каждый месяц она полностью меняла состав своей труппы. Это требовало немалых забот, зато клиенты, покидая заведение, были уверены в том, что в следующий раз их встретят новые девушки.
Первое время Карри, добиваясь этого разнообразия, брала девушек из других домов, ставя при этом непременное условие, чтобы они были молоды и свежи. Однако с тех пор, как в городе обосновался Мендетта, Карри перестала волноваться по этому поводу. Введенная им система обеспечивала постоянное пополнение заведения действительно новыми и симпатичными девушками. Естественно, многие из них поначалу доставляли немало хлопот, но она умела обращаться с непокорными, которые отказывались ей повиноваться.
Система функционировала безупречно: наемные проходимцы прямо-таки прочесывали весь город в поисках девушек, живущих без семьи, находящихся в стесненном положении или совершивших незначительное правонарушение, что позволяло либо соблазнять, либо шантажировать их. Когда же и этот источник иссяк, люди Мендетты стали действовать еще более предприимчиво. Они принялись разыскивать девушек, желавших работать натурщицами, уговаривали их позировать обнаженными, а затем переходили к обычному шантажу: фотографии, благодаря несложному монтажу, были особенно непристойны.
Хотя сама Карри и перестала заниматься вопросами приобретения новых девушек для своего борделя, тем не менее она не выпускала этот участок работы из своего поля зрения. Торговцам живым товаром приходилось нелегко. Каждое их новое приобретение хорошо оплачивалось, но за это им приходилось вкладывать максимум изобретательности и изворотливости, чтобы заполучить очередную жертву. Наконец, благодаря рэкету Мендетты, они настолько осмелели, что стали просто-напросто похищать симпатичных девушек. С этого момента заботой Карри стало преодоление сопротивления похищенных. Это оказалось нелегкой задачей, но, будучи хорошим психологом и обладая философским складом ума, она успешно справлялась со своим делом.
Некоторые из ее девушек приобретали огромную популярность и их Карри, вопреки традициям заведения, оставляла в нем. Со временем девушки смирялись со своей участью и теряли способность к сопротивлению. Они уже не выказывали желания так или иначе покинуть заведение и приносили огромные прибыли, перенимая опыт и приемы у наиболее сведущих в вопросах секса подруг. Вот и сейчас цвет и гордость борделя Карри О'Ши — Андре, Лулу, Жюли и Фан, — сидели в гостиной и терпеливо поджидали хозяйку. Несколько минут назад из борделя ушел последний клиент, их рабочий день окончился, но девушки не расходились: Карри имела обыкновение в конце дня, который для обычных людей был уже утром, собирать их вместе, поговорить о том и сем, выслушать жалобы, сделать замечания, определить наказание провинившимся, после чего отпускала их спать.
В заведении Карри была установлена своеобразная униформа для девиц: узкие черные трусики, черные шелковые чулки, черные туфли на высоком каблуке и широкие ярко-красные подвязки. Однако, как только дверь заведения закрывалась за последним клиентом, они все набрасывали на себя пеньюары: Карри считала, что в свободное время девушки обязаны следить за своей внешностью и выглядеть прилично.
Зевнув, Лулу достала из кармана сигарету.
— О, черт, — сказала она, — я так сегодня вымоталась, а к вечеру мне необходимо привести в порядок волосы. Просто не знаю, как выпутаться из этого положения.
Фан, рыжая девица с великолепным телом, засмеялась тихим металлическим смехом:
— Очень просто, дорогая. Переспи с парикмахером, и он прямо в постели приведет твою прическу в порядок. В таком случае прекрасно можно совместить приятное с полезным.
— У тебя остроумие, как у свиньи, — огрызнулась Лулу. — Будь я хотя бы вполовину такой же «умной», как ты, я бы всегда знала, что и как мне надо делать.
— Заткнитесь вы обе, — вмешалась Жюли, маленькая платиновая блондинка. — Можно же иногда и не ссориться.
— Не я начала, — ответила Лулу, пожимая плечами. — Я только сказала, что у нее остроумие, как у свиньи. Так оно и есть на самом деле.
— А у меня сегодня, — продолжила Жюли, — был самый милый и самый забавный парень из всех, каких мне до сих пор приходилось видеть. Он был такой застенчивый…
— Слушаем очередную главу из жизни Жюли, — проворчала Фан.
— Ничего не стану рассказывать, если вы не хотите слушать, — обиделась девушка. — Но это был такой славный паренек!
Фан засмеялась.
— О, я представляю себе… У меня тоже такие были. Что он тебе рассказывал? О своей больной жене или…
— Оставь ее в покое! — сердито сказала Лулу. — Что сегодня с тобой?
Андре, высокая брюнетка с точеными формами, тихо рассмеялась:
— Я видела этого парня, Жюли. Можно подумать, что у входа его поджидает мамаша.
Жюли согласно кивнула головой.
— Тот самый. Он даже сунул мне десять долларов, как только вошел в комнату. — Она прижала руки к губам и рассмеялась. — Десять долларов в конверте! Представляете? Он был так мил, что дал мне их в конверте.
Даже Фан улыбнулась.
— Ну, а что он представляет собой как мужчина?
Жюли покачала головой.
— Он ничего не делал. Когда я хотела было раздеться, он сказал, что просто хочет поговорить со мной и попросил одеться снова. Потом спросил у меня, что, должно быть, для такой молодой девушки, как я, нелегко жить в таком заведении и по несколько раз на день раздеваться. Честное слово, он так и сказал! Я так и села!
— А мне куда больше нравится спать с этими типами, чем слушать, что они там бормочут, — сказала Фан. — Я их быстро вывожу из строя, и они сматываются. А такие, которые любят поговорить, могут болтаться у тебя часами: ни денег, ни удовольствия.
— Он наговорил мне целую кучу вещей и был такой интересный, — умиленно уверяла Жюли. — Он мне понравился. Все спрашивал меня, почему я здесь, нравится ли мне мое занятие и всякий другой вздор…
Фан пренебрежительно передернула плечами.
— Я-то думала, что ты расскажешь действительно что-то интересное, — сказала она.
В эту минуту открылась дверь и в гостиную вошла Карри. Это была мулатка, высокая и сильная, с твердыми чертами лица. Ее черные глаза, блестевшие как стеклянные шарики, придавали ей свирепый вид, полный холодной недоверчивости и расчетливости. Если бы не большой и плоский рот, портивший ее лицо, она была бы поразительно красива.
— Пора идти спать, девочки, — вопреки обыкновению сказала она. — Довольно болтать! Быстро в кровать!
За исключением Фан, все остальные, услышав пожелание спокойной ночи, послушно поднялись и вышли из гостиной. Фан осталась сидеть на своем месте.
Карри смотрела на нее с нескрываемым восхищением. Ей никак не удавалось полностью подчинить Фан. Но Карри была достаточно умна, чтобы понять, что если сломить волю Фан, та станет ни к чему не пригодна. Поэтому она позволяла этой девушке несколько больше, чем остальным.
Она знала, что Фан любит свое ремесло. Знала и то, хотя никогда об этом Фан не говорила, что физически та создана именно для такой жизни.
— Ты стала слишком много курить, — почти по-матерински мягко заметила Карри Фан. — Будет плохо, если раньше времени состаришься…
Фан равнодушно взглянула на нее.
— Мне это нравится, и к черту старость…
— Да, но когда ты начнешь сдавать, мне придется выставить тебя на улицу, — заметила Карри. — Смотри, не ошибись. Старухи ничего не стоят. И у меня нет для них места.
Фан встала и поплотнее запахнула пеньюар.
— Не волнуйся, — ответила она. — Я уйду гораздо раньше. Настанет день, и я начну работать самостоятельно.
Карри слышала это уже много раз и была уверена, что Фан слишком ленива, чтобы самой обеспечивать себя клиентами.
— Конечно, — охотно согласилась она, — настанет день и…
Фан погасила сигарету, прошлась по комнате и остановилась перед зеркалом, распахнув пеньюар и внимательно себя рассматривая. Карри улыбнулась. Она прекрасно понимала беспокойство Фан: преждевременная старость и нищенство.
— Ты очень хороша, — сказала Карри, не желая портить Фан настроение. — Одна из лучших у меня…
Фан насмешливо посмотрела на нее через плечо.
— Ты можешь открыто сказать это при всех, потому что так оно и есть, — и вышла из комнаты, оставив дверь широко открытой.