Роберт Уэйт – Фантастический триллер (страница 7)

Музыка прекратилась. Гейл и Бартон пробрались через толпу обратно к своему столику и сели за него. Бартон зажег трубку и бросил все еще горевшую спичку через плечо. Хэйнес проследил ее полет и увидел, как она упала на улицу и подожгла маленький клочок бумаги.

— Не сегодня, так завтра, ты сожжешь это проклятое местечко! — пробормотал Хэйнес, недолюбливавший своего шурина. Он поднялся и пошел через террасу в бар.

Бар был переполнен. У края стойки его так тесно окружили люди, что он не почувствовал толчка. Но он все же заметил, что расторопный Чисирайт не обслуживал клиентов.

Гроинз Маккензи остановился у окна магазина, перед которым висела вывеска:

М. Гринбаум и сын. Первоклассные ювелирные изделия, свадебные и обручальные кольца — наша специальность.

Он смотрел через стальную решетку и наслаждался видом кольца, которого он давно домогался. Оно было превосходным, без единого изъяна.

— Я это сделаю! — удовлетворенно сказал он, решившись. Накрашенная блондинка, которую звали Сандра Мартин, бесцветным голосом произнесла:

— О, во имя Господа! Гроинз, оставь ее! Ты так часто смотришь на эту вещицу, что узнаешь ее в темноте. Я хочу пить! Эта проклятая жара меня убивает.

— О'кей, дружок. — Гроинз бросил последний взгляд на камень. Он мерцал и манил. Вдруг его взгляд уставился в одну точку. Это ему показалось, или кольцо действительно придвинулось ближе? Он потер глаза.

— Эй, Гроинз! — воскликнула Сандра. — Мне нехорошо, как будто я на корабле.

— Ага, мне тоже, — удивленно заметил Гроинз. — Должно быть, это все чертова жара.

Он еще раз взглянул на бриллиант и на этот раз отчетливо увидел, как футляр, в котором он лежал, подвинулся к оконному стеклу по крайней мере сантиметров на пять.

Пока он стоял, сбитый с толку, П.С.Фримен вышел из-за угла и остановился, подозрительно нахмурившись.

В одном нижнем белье Роберт Колстон сидел у себя в комнате и занимался тем, что пил, курил и потел. Его глаза были затуманены, а мысли путались. Он перестал думать. Думать вредно.

Он осушил бокал и потянулся к бутылке виски. Она мягко упала на бок и покатилась по столу. По мере того, как жидкость лилась на потертый ковер, запах спиртного усиливался. Стол резко дернулся, будто пытаясь сбросить с себя ношу. Желудок Колстона надавил на диафрагму. Он подумал: «Я перебрал. Меня сейчас вырвет».

Стол сдвинулся с места. Сознание Колстона прояснилось, и он сел. С потолка упал кусок штукатурки.

— ГОСПОДИ, БОЖЕ МОЙ! — закричал он. — ЭТО ОНО!

Глава пятая

Толчок длился четыре пятых секунды. Земля тряслась две минуты. В 9 часов 3 минуты Арминстер потряс первый и самый страшный удар.

Маршалл был слишком далеко, чтобы почувствовать толчок, и он почувствовал просто досаду. Про себя он ворчал:

— Ну что за невезение! Перебои со светом, и в такой момент. Впрочем, если это неполадки на электростанции, то какие-то странные. Если бы электроэнергия была полностью отключена, то город был бы в полной темноте. Если частично, то без света осталась бы одна часть города.

А между тем повсюду были видны вспышки и мерцание огней. Город не погас, а только потускнел.

Маршалл в недоумении покачал головой и вернулся к фотоаппарату. Но тренога слегка сдвинулась, и видоискатель показывал небо. Раздражение Маршалла еще усилилось. Он начал поворачивать треножник, когда удар чуть не опрокинул его на фотоаппарат. Он безотчетно схватился за треножник и не дал тому упасть. Окончательно разъярившись, он резко обернулся и закричал:

— Какого дьявола вы?… И замер. Он был один.

Установив треножник и направив фотоаппарат, он взял город в фокус. Так он и остался стоять, глядя в видоискатель, пораженный и парализованный удивлением и ужасом.

Город лежал в развалинах.

Танцы в «Имперской Башне» мгновенно прекратились, как мелодия, прокручиваемая на плохом заводном граммофоне. Оркестр перестал играть. Пары в нерешительности стояли, переговариваясь, задавая вопросы, рассматривая потолок. Сквозь встревоженные голоса Маргарет слышала перезвон тысяч хрустальных граней. Одновременно она услышала циничный голос за спиной.

— Если бы мы были не в Англии, то я бы сказал, что это землетрясение. Но поскольку это все-таки она, то я думаю, что это просто непрочная постройка виновата.

И тут — удар.

Люди рухнули на пол, а инструменты издали какофонию на эстраде. Окна взорвались звенящим ливнем, как шипение кусочков льдв в огромном бокале. Пластик и дерево разламывались и разрывались. На потолке появилась огромная трещина.

Маргарет осознала, что стоит на коленях посреди танцзала и ошеломленно смотрит вверх. Она всхлипнула и закричала:

— Гай! О, Гай! Что происходит?

Она видела лишь массу копошащихся тел. Все кричали и стонали. В этой истерии выделился голос, звучавший громче и сильнее всех, и в нем слышался ужас.

— Это землетрясение! Это землетрясение! — Тут голос поднялся еще выше, пока не стал звучать так, как будто шел с неба. — Выпустите меня! Выпустите меня! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!

По телу Маргарет прошла дрожь отвращения. Она поднялась, не обращая внимания на люстру над головой. И тут она увидела своего мужа. Он был уже в десяти метрах от нее и яростно прорывался к выходу через толпу, крича, что есть мочи. Его голос она и слышала. Окаменев, она смотрела на то, как он отступил на шаг от толстой женщины, преграждавшей ему дорогу, и, сильно размахнувшись, ударил ее ребром ладони по шее. Толстая женщина упала, и Гай Рэйнхэм наступил на ее тело. Между ними оказались люди, и она больше не могла его видеть, но продолжала слышать его нечеловеческий вопль.

Циничный голос заговорил опять, по-прежнему спокойно, но быстрее.

— По-видимому, джентльмен вспомнил о неотложных делах, — проговорил он. Чья-то рука обхватила ее за талию. — Простите мою фамильярность, моя дорогая, но если вы не хотите испортить прическу, то надо что-то предпринять.

Неизвестный человек повалил ее на пол и упал сверху. Люстра сорвалась с креплений и рухнула вниз. Лампочки взрывались в унисон с трескающимися и разбивающимися хрусталиками. После первого удара продолжался треск, правда более слабый.

Потрясенная, но в сознании, она лежала на полу, когда страшный удар потряс тело, лежавшее на ней. Почти одновременно что-то тяжелое ударило ее по голове и она потеряла сознание.

Когда земля перестала дрожать, выяснилось, что Гроинз Маккензи стоял, вцепившись обеими руками в решетку на окне. Он разжал пальцы и выпрямился, тряся головой.

— Что здесь происходит? — раздался сзади него отрезвляющий голос.

— О боже, фараон, — пробормотала девушка.

— Нет, — повернулся Гроинз к констеблю, — нет, офицер, — решительно проговорил он. — Это вы мне скажите, что происходит.

И он повернулся обратно к окну.

Окно взорвалось, и осколки полетели внутрь. Решетка согнулась и сломалась. Страшная сила метнула Гроинза вперед. Его голова врезалась в коробки с драгоценностями. Сзади него послышались выкрики, вопли, звуки бьющегося стекла и разбивающихся кирпичей. На его ноги свалились остатки сломанных шкафов и полок. С левой щеки стекала струйка крови. Ошеломленный, он стоял, широко разинув рот, посреди сокровищницы: кольца, ожерелья, часы, браслеты и другие драгоценности устилали пол перед ним. Издав хриплый вой, он бросился на драгоценности и стал набивать карманы добычей, забыв о Сандре и полицейском.

Когда наконец повернулся, его карманы были переполнены, а пальцы сверкали от колец. Он бросил взгляд наружу через то, что осталось от окна. Здания, стоявшие на другой стороне улицы, исчезли. И с ними Сандра Мартин и полицейский.

Миссис Боском встала, нагнулась и подняла с пола бутылку и стакан.

— Не разбились, — удовлетворенно сказала она и добавила: — Мы еще поговорим об этом с хозяином.

Вбежали дети, держа в руках кока-колу и соломинки.

— Что это за смешная тряска, папа? — спросил Колин.

Как это ни странно, но они не почувствовали удара. Боском, только открывший рот, чтобы ответить ребенку, с ужасом увидел, как задняя стена комнаты начала проваливаться вниз и исчезла из поля зрения, будто открывающиеся наружу ставни. Конец крыши сверкнул сквозь брешь, и за ним полетел целый ливень шифера. Пол резко осел. Стул его жены перевернулся и исчез. Боском прыгнул назад, в направлении, противоположном наклону пола — естественная реакция человека, побывавшего на флоте. Его руки зацепились за каминную решетку, вмурованную в очаг, и вцепились в нее. Лежа на боку и ухватившись за свой единственный шанс на спасение, он видел, как его жена и дети исчезли сквозь то место, где была стена. Они даже не вскрикнули.

В момент удара Джонни Хэйнес как раз достиг дверей «Золотого Льва»: он возвращался к своему столику. Его бросило на пол. Он попытался подняться, и первое, о чем он подумал, были жена и ребенок. На него навалилась кричащая женщина. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, Джонни отбросил ее и умудрился встать. Он посмотрел на террасу через толпу копошившихся на полу людей. Гейл, Лили и шурин бесследно исчезли.

Крича во всю мощь своих легких, Хейнес бросился вперед. При ударе сегмент террасы оторвало от сада. Остановившись на краю бетонного пола, он увидел жену. Она лежала на боку, на улице, все еще сжимая ребенка в руках. Она была в сознании и что-то говорила. Хотя он и не мог услышать ее слов, но Джонни показалось, что она произносила его имя. До нее было метров семь. Хэйнес начал оглядываться, ища место для спуска. Он почувствовал странный запах и в ту же секунду заметил кусок бумаги, подожженный спичкой Бартона. Маленький огонек безразлично мерцал, явно выказывая пренебрежение к землетрясению. Хэйнес вспомнил о Бартоне, но того нигде не было. И тут он узнал запах, щекотавший ему ноздри — запах газа. Услышав дикий крик Джонни, Гейл обернулась.