Роберт Стоун – Перейти грань (страница 26)

— Вот именно. На самом деле, я имею в виду Мэтью Хайлана. И мистера Гарри Торна. — Он придал лицу простодушное выражение и, пародируя нью-йоркский выговор Торна, произнес: — Поглядите-ка!

Стрикланд с улыбкой наблюдал за ним.

— Гарри Торн сейчас постоянно с нами, — продолжал капитан.

— Действительно?

— В общем, да. Он открыл нас. Открыл для себя мир парусного спорта.

— В самом деле?

— О да. И его энергия приносит нам большую пользу.

— Он, очевидно, из тех, кто любит побеждать, — заметил Стрикланд.

Капитан Риггз-Бауэн хотел что-то сказать, но в последний момент явно передумал. Молодой официант-ирландец унес их бокалы. На ленч Стрикланд заказал бифштекс по-солсберийски. Капитан выбрал филе из конины.

— Клубный деликатес со времен войны, — пояснил он. — Напоминает мне о годах, проведенных во Франции.

— Как вы думаете, у Брауна мощная поддержка?

— Понятия не имею, — сказал Риггз-Бауэн.

— Вам не кажется привлекательным то, что его родители были англичанами?

Теперь заикаться начал капитан. Его охватило легкое смущение.

— О да, я и забыл. Они были прислугой. Там, на острове. Конечно же.

— О чем это вы? Какой прислугой? На каком острове?

— На Лонг-Айленде. В одном из домов. Я же, — вдруг сообщил он Стрикланду, — гражданин США. Вот уже двадцать лет.

— Кого вы хотели бы видеть победителем?

— Мне все равно, кто победит. Совершенно. Мы хотим только одного — чтобы гонка удалась на славу.

— А как относятся к Брауну коммерческие круги?

Капитан пропустил вопрос Стрикланда мимо ушей, сделав вид, что не понял его.

Через некоторое время он возобновил разговор.

— Вы читаете пресс-релизы «Хайлан»?

— Они полны дифирамбов.

— Это бред собачий, а не пресс-релизы, — отрезал капитан. — Сплошное очковтирательство.

— Почему?

— Видите ли, — продолжал Риггз-Бауэн, — это все манера Торна обращать свои поражения в победы. Или пытаться сделать так, используя клуб.

— А разве Хайлан не член клуба?

— Член. К сожалению.

— А как бы вы отнеслись к предложению дать интервью перед камерой?

— С удовольствием, — не раздумывая ответил капитан.

Стрикланд совершенно не ожидал такой готовности, но не подал виду.

— Мне хотелось бы, чтобы вы высказали все то, что говорите сейчас.

— В самом деле? То, что я рассказываю вам?

— Вы рассказываете интересные вещи. — Стрикланд постарался, чтобы его голос прозвучал проникновенно. — Вы очень проницательны в ваших суждениях о Торне и корпорации «Хайлан».

— Как хорошо, — обрадовался Риггз-Бауэн, — что вы так думаете. То есть я должен буду сказать все это перед вашей камерой?

— Совершенно верно, — подтвердил Стрикланд. — Этим будет задан тон всему фильму.

— О, как хорошо, — повторил Риггз-Бауэн. — Но этого не будет. — Он добродушно посмеивался, словно радуясь удовольствию, полученному от вина, и своего клуба, и вида на Центральный парк.

— Вы могли бы задать уникальный тон всему, — не сдавался Стрикланд.

Капитан, не обращая внимания на его слова, купался в собственном блеске.

— У клуба захватывающая история. Он один из старейших по обе стороны океана. О да, мистер Стрикланд. Нам есть что рассказать. Ха-ха, да. Но комментарии по поводу гонки? Ее нынешних участников? Нет уж, увольте.

Стрикланд почувствовал приступ нарастающей злости. Он решил про себя, что, даже если ему не удастся использовать эти фиглярские комментарии Риггз-Бауэна по поводу гонки, он все равно заставит капитана появиться в кадре. И потом пожалеть об этом.

— Что бы вы ни захотели рассказать, — внешне он оставался совершенно спокоен, — устроит нас самым прекрасным образом.

— Мы всегда готовы служить средствам массовой информации, когда это возможно, — заметил Риггз-Бауэн. — Мы любим сиять. Но осторожно.

— Что ж, будем считать, что сегодня мы обсуждаем один только ф… ф…

— Фон, — произнес за него капитан, словно радуясь возможности быть полезным. — Я понимаю. — Он разлил остатки вина. — Ну а фон таков: Хайлан был неплохим яхтсменом. Он был ненадежным мелким ирландским негодяем. Из Пибоди, или Согаса, или еще откуда-то. Но при всем том — неплохим яхтсменом. Заказал у финнов яхту по высшему классу, но так и не рассчитался за нее.

— Думаю, что мне известно все это, — подытожил Стрикланд.

— Вам все это известно. Теперь вот Торн, который разбирается в яхтах как свинья в апельсинах, но которому втемяшилась в голову победа. Итак, он одаривает нас личностью по фамилии Браун, о котором никто никогда не слышал, который никогда нигде не выступал и не был членом клуба, словом, подсовывает нам одного из своих торговцев. При этом замысел у них следующий: они берут свою так называемую новую серийную лодку «Сороковка Алтан» или что-то в этом роде и побеждают на ней.

— И вы считаете, что это невозможно?

— Я бы на вашем месте, Стрикланд, заглянул в эту яхту.

— А как насчет Брауна?

Риггз-Бауэн от души рассмеялся.

— Но, Стрикланд, вам же все известно о Брауне. Вы же сами сказали. У него глаза поэта.

— В нем что-то есть, только это трудно выразить словами. — Стрикланд надеялся подбить капитана на разговор. — Если вы считаете его неподготовленным, то почему допускаете к участию в гонке?

— Видите ли, если у них есть необходимая финансовая поддержка, то они становятся участниками автоматически. И потом, — он вопросительно уставился на Стрикланда, — что значит «неподготовленный»? Чэй Блайт не мог отличить паруса от простыни, когда отправлялся на свой первый «Золотой глобус». Теперь новички запросто ходят в кругосветку. И прессе это нравится. Так что, если он победит, я первый пожму ему руку. И даже перед вашими камерами.

— Вы не верите в то, что он может победить?

— Это определяется в море, с благословения Божьего. Очковтирательство там не проходит. И он, конечно же, может отказаться.

— Следует ли ему отказаться? — с улыбкой спросил Стрикланд.

— Я бы отказался. — Риггз-Бауэн был категоричен. И тут его взгляд поплыл в сторону, а на лице возникло выражение неописуемого блаженства. Одними губами он передал кому-то свое приветствие и нетерпеливо потребовал счет. Стрикланд проследил за его взглядом и увидел в выставочном зале симпатичную даму неопределенного возраста, стоявшую перед офортами с нерешительно приподнятой в знак приветствия рукой.

— Я бы отказался, — повторил капитан, протягивая официанту подписанный счет. — Тем более на серийной яхте Хайлана. — Он встал, показывая, что ленч закончен.

— Что, если он все же победит? — спросил Стрикланд.

— Тогда мы порадуемся за него. А у вас будет фильм со счастливым концом. В котором буду и я, надеюсь. От лица нашего клуба. Тогда я буду говорить о гонке, вот увидите. И все мы заживем припеваючи.

Капитан повернулся и пружинистым шагом направился в выставочный зал.

— Дорогая леди, — проникновенным голосом пропел он ожидавшей его женщине, — ну разве не ужасный был ленч? А как наши друзья из «Городской лиги»?

Стрикланд, не дослушав долетавших до него излияний, покинул клуб. Шагая через парк, залитый ярким весенним солнцем, он задумался о личности капитана. Риггз-Бауэн, несомненно, изворотливый, высокомерный, подлый и самоуверенный политик. «Мой предмет», — решил Стрикланд. Но для фильма ему ничего пока не удалось заполучить.