Роберт Стоун – Перейти грань (страница 15)

Приехал Даффи, краснолицый, с выпирающим животом тип в клетчатом английском спортивном пиджаке, и они с мрачным видом стали слушать его упражнения в жанре оправдательной прозы. Ливингстон как-то сказал Гарри, что Даффи гораздо хитрее, чем представляется. Словесный поток Даффи прервала Джойс Маннинг, которая сообщила, что приехал Оуэн Браун, чтобы взглянуть на яхты.

— Это парень с верфи «Алтан», — напомнил Торну Ливингстон. — Будет проводить оценку.

Торн не обратил на сообщение ни малейшего внимания.

— Гонка Мэтти станет важным штрихом вашего общественного имиджа, — втолковывал Даффи. — Ее отмена ничего, кроме неприятностей, не принесет. Я хочу сказать, что вам все равно придется все оплатить. Неужели нельзя ничего поделать с этими лодками?

— А что вам, гуманитарию, вообще известно о парусниках? — поинтересовался Ливингстон.

— Их приводит в движение ветер, — ответил Даффи. — Позвольте мне поговорить с этим парнем.

Выбравшись в приемную, где царствовала Джойс Маннинг, Даффи увидел Брауна, мерявшего шагами коридор.

— Настоящий моряк, вы не находите? — спросил он у секретарши, которая располагала к доверительному общению. — Обветренный, с квадратным подбородком.

— Да, — поддержала она. — Просто прелесть!

Даффи представился Брауну, и вскоре они уже направлялись по лужайке к реке. Браун сообщил, что составляет рекламные проспекты для «Алтан» и снимается в фирменных видеороликах. Полуденное солнце начинало припекать.

— Вам нравится ходить под парусом?

— Пожалуй, больше всего на свете, — признался Браун.

В гулком эллинге Браун показывал Даффи пришвартованные здесь яхты.

— Это ял «Конкордия», — указал он на красивую лодку. — Корпус из красного дерева, построена в конце 30-х годов. Бронзовые фитинги и лебедки. Сконструирована человеком по фамилии Хант. Лучший образец в своем классе.

— Ого! — вырвалось у Даффи. Они двинулись дальше.

— «Тайана тридцать семь», — пояснял Браун. — Построена по чертежам Роберта Перри. Палуба из тика. Конструкция традиционная.

Они осмотрели лодки Райта, яхты Ньюпорта, Дикерсона, Фарра. В конце стояли три лодки, построенные на верфях «Алтан».

— Здесь лодок больше чем на два миллиона долларов, — подытожил Браун и прошел к серийным образцам в конец ряда. — В следующем году мы спускаем на воду новую гоночную яхту «Алтан сорок» Загляденье. Конструкция — изящнее не бывает.

— Я слышал, — откликнулся Даффи. — Та, на которой ваш босс будет участвовать в гонке. — Он окинул Брауна оценивающим взглядом. — Давайте зайдем в кабинет на минутку, Оуэн. Я хочу, чтобы вы встретились кое с кем.

После того как Даффи представил его Торну и Ливингстону, все прошли в кабинет Хайлана. Сюда же была приглашена и Джойс Маннинг.

— Так будет ли продаваться новая лодка Мэтти? — спросил Брауна Ливингстон. — Даже в неблагоприятном году?

— Если ответить одним словом, то да, — сказал Браун. — Сорок футов по корпусу и тридцать шесть по ватерлинии? Мы оценим ее в полторы сотни. Это будет великолепная яхта. Я смогу продать ее, без всяких сомнений.

— Оуэн делает рекламные видео, — информировал их Даффи.

— Мы посмотрим их, — предложил Ливингстон. — Принесите какой-нибудь, — попросил он Джойс.

— Насколько я понимаю, вы учились в Аннаполисе. — У Гарри Торна это не прозвучало вопросом.

— Выпуск шестьдесят восьмого, — ответил Браун.

— Шестьдесят восьмого, — задумчиво повторил Торн — Какие времена. Я тоже служил на флоте. Во время войны на крейсере «Нортгемптон».

— Оуэн — бывалый моряк, — сообщил Даффи. — Ходит под парусом в одиночку, как Хайлан.

— Это верно? — спросил Торн.

В одиночку Браун ходил лишь однажды — от Вест Палм-Бич до Нью-Берна в Северной Каролине.

— Да. — Браун не стал вдаваться в подробности. — Приходилось иногда.

— Чем уж так хороша эта яхта? — поинтересовался Торн.

— Она крепкая, — быстро ответил Браун. — И красивая. — Подумав, он добавил: — Тут есть чем гордиться. Она стоит своих денег.

Присутствующие смотрели на него без улыбки.

— Вы знаете, — объяснил общий интерес Ливингстон, — мистер Хайлан намерен в одиночку обойти вокруг света на прототипе этой яхты.

— Почему бы нет? — нисколько не удивился Браун.

Когда Браун ушел, Торн, Ливингстон и Даффи вышли прогуляться вдоль реки. Покрытая гравием дорожка вела через старый яблоневый сад. На деревьях уже набухали почки. Собирался дождь.

— Я никогда не бывал здесь раньше, — сказал Торн. — Тут все дышит покоем.

— Как всюду у Мэтти, — откликнулся Даффи.

— Как всюду у Мэтти, — повторил Торн. — Так значит, здесь нам не должно думаться о грозных обвинениях и предстоящих повестках. Для этого больше подходит бетонный двор Форт-Ли.

— Бог с вами, босс.

— А как насчет нашего молодого друга? — спросил Торн.

— Он не так уж молод, — уточнил Даффи. — У него за плечами Вьетнам.

Торн кивнул.

— Если мы профукаем «Алтан Марин», — заметил он, — надо будет подыскать ему место.

— Ты уже положил на него глаз, — усмехнулся Ливингстон. — Вечно ты влюбляешься с первого взгляда.

— Такой уж я есть. — Гарри пожал плечами. — На дворе почти что весна, а я романтик.

Браун был уже на полпути к своему офису, как вдруг, повинуясь внезапному порыву, свернул на шоссе и поехал домой, чтобы переодеться. Энн была в городе. Стоя под душем, он вспоминал дни, проведенные в море между Флоридой и мысом Страха, и видел перед собой фантастические картины одиночных плаваний. Тот его длительный переход в одиночестве по голубой воде был для него настоящей радостью, несмотря на морскую болезнь и галлюцинации.

Переодевшись, он позвонил в ремонтный док «Алтан» на северном побережье острова Статен в Нью-Брайтоне, где стояла его собственная яхта. К телефону подошел плотник, польский эмигрант, нанятый компанией на работу прошлым летом.

— Это Браун из рекламного отдела «Алтан», — сказал ему Браун. — Не могли бы вы спустить на воду «Парсифаль-II»? Я хочу выйти в море.

Поляк, если Браун его правильно понял, заверил, что все будет сделано. Через несколько минут Браун уже был в пути.

Около четырех он добрался до дока в Нью-Брайтоне. Припарковав машину возле цепного ограждения, он пошел к конторе. По пути увидел одного из поляков, приколачивавшего лист жести на крыше сарая. В конторе сидел дюжий рыжеволосый мужик, в котором он признал одного из старейших работников фирмы.

— Я хочу выйти на своей яхте в море, — объяснил Браун. — Я звонил несколько часов назад.

— Мне ничего не известно об этом, — ответил здоровяк. — Мы закрываемся. — Он говорил с ярко выраженным восточным акцентом, за которым угадывался сварливый характер.

— Послушайте, мне нужно всего лишь поставить паруса. От вас требуется только выдать мне парусные кисы.

Из сарая появился и вошел в контору болезненного вида человек с вытянутым лицом и длинным тонким носом.

— Сезон еще не открылся, парень.

«У этих двоих, — подумал Браун, — на лбу написано: „Ничего нельзя поделать“. В последнее время подобное отношение ко всему распространилось буквально везде, отравляя жизнь и подтачивая страну, словно метастазы».

— Послушайте, — он решил не отступать. — Я позвонил сегодня после полудня и попросил вас спустить мою лодку на воду. Мне сказали, что все будет сделано.

— А я вам говорю, — взвился рыжеволосый, — что мы закрываемся.

И тут через раскрытую дверь конторы он увидел свой катамаран. Он стоял на подъемнике в конце дока. Мачта и такелаж на нем были установлены.

— Вот те раз! — воскликнул он. — Вон она, эта чертова лодка. Парусные кисы я могу взять и сам. Как насчет того, чтобы помочь мне с подъемником?

Парочка смотрела на него с откровенным недоброжелательством. Тут он понял, что говорит с ними в повышенном тоне. Браун считал себя исключительно, даже слишком вежливым человеком. Но в сегодняшнем мире не выживешь с хорошими манерами. Взглянув на мужчин, он понял, что они вот-вот взорвутся от распиравшей их злости.

— Что-нибудь не так? — спросил кто-то третий.

Повернувшись, Браун увидел в дверях плотного мужчину с суровыми чертами лица. Его седые волосы слегка вились, подбородок покрывала темная щетина. Он был в пальто из верблюжьей шерсти и в твидовой шотландской шляпе. Браун уже где-то видел его, но не мог припомнить где именно.