Роберт Стивенсон – Остров Сокровищ (страница 13)
– Друзья, – обратился к матросам капитан Смоллетт. – Я хочу сказать вам несколько слов. Этот остров, лежащий перед вами, – цель нашего плавания. Мистер Трелони, щедрость которого всем нам хорошо известна, спросил меня, хорошо ли поработала команда в пути, и я доложил ему, что вы справились как нельзя лучше. Поэтому я отправляюсь со сквайром и доктором, чтобы выпить за ваше здоровье, а вам сейчас подадут грог, чтобы и вы имели возможность выпить за наше. Я нахожу, что со стороны почтенного сквайра это весьма любезно, и предлагаю крикнуть в его честь «ура».
Разумеется, «ура» тут же грянуло, причем так единодушно и искренне, что в ту минуту я и сам с трудом верил, что эти люди вполне готовы перебить нас всех до единого.
– Трижды «ура» капитану Смоллетту, – завопил Долговязый Джон, когда первое «ура» смолкло.
И на этот раз «ура» было дружно подхвачено всеми, кто находился на палубе.
Сквайр, капитан и доктор спустились вниз и вскоре послали за мной. Я застал их сидящими за столом за бутылкой испанского вина и тарелкой с изюмом. Доктор курил, сняв свой парик, что, как я знал, было у него признаком глубокого волнения.
В открытый иллюминатор дул теплый ночной ветер. За кормой серебрилась лунная дорожка.
– Ты собирался что-то сообщить нам, Хокинс? – обратился ко мне сквайр. – Говори же!
И я со всеми подробностями передал им подслушанный мною из бочки разговор Джона Сильвера с его сообщниками. Все трое слушали, не шевелясь и не отрывая глаз от моего лица. И только когда я закончил, доктор Ливси сказал:
– Джим, присаживайся к столу!
Они усадили меня за стол, налили вина, насыпали в ладонь горсть изюму, и все трое, поклонившись, выпили за мое здоровье, хваля за храбрость.
– Да, капитан, – наконец произнес сквайр, – вы оказались правы, а я ошибался. Признаю себя законченным ослом и ожидаю ваших распоряжений.
– Я оказался ровно таким же ослом, сэр, – возразил капитан. – Обычно, если команда затевает бунт, об этом легко догадаться и принять необходимые меры предосторожности. Но наши матросы обвели-таки меня вокруг пальца.
– Позвольте, капитан, – возразил доктор. – Это дело рук Сильвера, а он, как я сразу заметил, человек далеко не заурядный.
– Этому незаурядному человеку давно следовало бы болтаться на рее, – буркнул капитан. – Но у нас нет времени на болтовню. Если мистер Трелони не возражает, я готов кое-что предложить.
– Сэр, вы здесь капитан и последнее слово принадлежит вам, – с неожиданной любезностью ответил сквайр.
– Во-первых, – начал Смоллетт, – все пути к отступлению для нас отрезаны. Если я прикажу лечь на обратный курс, пираты немедленно взбунтуются. Во-вторых, у нас еще есть некоторое время, по крайней мере до того момента, когда мы найдем клад. И, в-третьих, среди экипажа еще есть верные нам люди. Рано или поздно дело дойдет до схватки, поэтому я предлагаю ударить первыми, застав негодяев врасплох. Надеюсь, мистер Трелони, мы можем положиться на ваших спутников?
– Как на меня лично, – заявил сквайр.
– Их у вас трое, а вместе с нами и Хокинсом – семь человек, – продолжал капитан. – Ну, а на кого из команды мы можем надеяться?
– Скорее всего, это те моряки, которых Трелони нанял до того, как встретил Сильвера, – заметил доктор.
– Вряд ли, – возразил сквайр. – Ведь Хендса нанимал тоже я.
– И я доверял Хендсу, – признался Смоллетт.
– Подумать только, ведь все они англичане, – возмущенно воскликнул сквайр. – Ей-богу, сэр, я бы взорвал эту шхуну вместе с ее командой!
– Итак, джентльмены, – продолжал капитан, пропустив реплику сквайра мимо ушей. – К сказанному я могу добавить совсем немного. Мы должны выжидать и постоянно быть начеку, чтобы не пропустить подходящий момент. Да, это нелегко, и проще было бы действовать сразу. Но сначала мы должны выяснить, кто остался нам верен. Пока на этом остановимся. Это все, что я могу предложить.
– Джим тут может оказаться полезен больше, чем кто-либо другой, – заметил доктор. – Матросы при нем не стесняются, а он – наблюдательный малый.
– Хокинс, я полагаюсь на тебя, – прибавил сквайр.
Сказать по правде, я жутко боялся, что не оправдаю их доверия. Но как бы там ни было, из двадцати шести человек команды мы могли положиться только на семерых, к тому же одним из этой семерки был я, еще подросток. Итак – шесть против девятнадцати.
Часть третья
Мои приключения на суше
Глава 13
Как начались мои приключения
Когда на следующее утро я вышел на палубу, остров показался мне совсем другим, Нам удалось несколько продвинуться за ночь, и теперь «Эспаньола» стояла в полумиле к юго-востоку от восточного берега, покрытого густым лесом. Кое-где в низинах виднелись полосы желтого песка и одиночные деревья, похожие на сосны. В целом пейзаж был однообразным и унылым. Повсюду над лесом торчали голые остроконечные утесы причудливой формы, над которыми царила Подзорная Труба, возвышавшаяся над ними на триста или четыреста футов. Отвесная со всех сторон, с плоской вершиной, она походила на пьедестал отсутствующей статуи.
«Эспаньолу» так качало на волнах, что вода хлестала в шпигаты[23]. Волны били в борта, руль ходил ходуном, и все судно скрипело, стонало и подрагивало, как живое. Я крепко вцепился в какой-то трос, голова у меня закружилась. Хоть я и привык к качке в море, на ходу судна, болтанка на якорной стоянке всегда вызывала у меня дурноту, особенно по утрам и на пустой желудок. А может, на меня подействовал унылый вид острова с его темными однообразными лесами, голыми гранитными вершинами и грозно ревущими и пенящимися у берега бурунами прибоя. Несмотря на то что солнце ярко светило, чайки и бакланы, охотясь за рыбой, пронзительно голосили, и всякий на моем месте радовался бы виду суши после долгого плаванья, сердце мое тоскливо сжалось. Я с первого взгляда возненавидел Остров Сокровищ!
В то утро нам предстояла трудная работа. Несмотря на волнение, ветра совершенно не было, и, чтобы войти в узкий пролив между берегом и Островом Скелета, надо было спустить шлюпки и три или четыре мили буксировать шхуну на веслах. Я присоединился к команде одной из шлюпок, хоть никто меня туда и не звал.
Солнце палило нещадно, матросы все время ругались, проклиная свою долю. Шлюпкой командовал Эндерсон, но вместо того, чтобы призвать своих людей к порядку, он сквернословил вместе с ними.
– Ну да ладно, парни, – наконец выкрикнул он, витиевато выругавшись, – скоро всему этому придет конец!
Я счел эти слова скверным признаком. Раньше матросы беспрекословно исполняли свой долг. По-видимому, один лишь вид Острова Сокровищ поколебал дисциплину на судне.
Долговязый Джон все это время находился рядом с рулевым, помогая ему вести судно. Оказывается, он знал этот пролив как свои пять пальцев, и его нисколько не смущало то, что замеры показывали совсем другие глубины, чем те, что стояли на карте.
– Это все работа прилива, – твердил он. – Здешние приливы орудуют в этом проливе, словно лопата угольщика.
Наконец мы остановились точно в том самом месте, где на карте был изображен якорь. Треть мили отделяла нас от большого острова и треть мили – от Острова Скелета. На дне был чистый песок. Грохот спускаемого якоря вспугнул стаи птиц на берегу, и они с пронзительными криками закружились над лесом. Через минуту птицы снова скрылись в кронах деревьев, и все затихло.
Якорная стоянка была со всех сторон закрыта от ветров берегами, поросшими густым лесом. Лес начинался чуть ли не у самой полосы прибоя, а далее, словно амфитеатр, уступами поднимались холмы. Две крошечных речушки, или, вернее, два заболоченных ручейка впадали в залив, казавшийся издали тихим прудом. Растительность вокруг речушек имела какой-то нездоровый, ядовитый оттенок. С борта «Эспаньолы» невозможно было разглядеть никаких построек на берегу, и если б не карта, можно было бы решить, что мы – первые, кто ступил на эту землю с тех пор, как она поднялась из океанских глубин.
Ничто не нарушало мертвую тишину, кроме приглушенного шума волн, разбивавшихся о скалы на расстоянии полумили от нас. В воздухе стоял странный запах – болота, лиственной прели и гнилого дерева. Я видел, как доктор принюхивается, словно ему подсунули за завтраком тухлое яйцо.
– Не знаю, здесь ли клад, – проворчал он, – но за лихорадку я ручаюсь.
Поведение команды, внушившее мне тревогу уже на шлюпке, стало совсем угрожающим, когда мы вернулись на судно. Люди слонялись по палубе без дела и о чем-то сговаривались. Любое приказание встречалось с неудовольствием и исполнялось с неохотой. Даже самые надежные матросы заразились этим настроением. Угроза бунта сгущалась над нами, как грозовая туча.
Но не одни мы одни заметили эту опасность. Долговязый Джон изо всех сил стремился поддерживать порядок. Он обходил моряков одного за другим, действуя то уговорами, то ставя в пример себя. Он буквально из кожи вон лез, расточая улыбки и похвалы направо и налево. Если звучала команда капитана, Сильвер первым бросался исполнять ее, прыгая на своей деревяшке и весело крича: «Есть, сэр, так точно, сэр!». Когда же возникала пауза, он одну за другой во весь голос распевал песни, словно они могли скрыть зреющее недовольство. И скажу по чести – из всех грозных признаков этого тревожного дня самым зловещим казалось нам поведение Долговязого Джона.