Роберт Стивенсон – Остров Сокровищ. Хроника капитана Блада (страница 73)
Блад выслушал его с задумчивым видом.
– У него было достаточно оснований предостеречь тебя. Странно только, почему он дал себе труд этим заниматься. Я повидаюсь с ним, да, да, непременно. Возможно, моя помощь будет ему небесполезна, хотя мне пока ещё не ясно, в чём она может проявиться. А ты, Джереми, будь благоразумен и посиди лучше на корабле. Можешь, чёрт побери, не сомневаться, что Тондёр будет искать встречи с тобой.
– А я, что ж, должен её избегать? – презрительно фыркнул Джереми.
– Да, если ты не дурак.
– Иначе говоря – если я трус.
– А не кажется ли тебе, что живой трус лучше мёртвого дурака, каковым ты неизбежно окажешься, если позволишь Тондёру сводить с тобой счёты? Не забывай, что этот человек – первоклассный фехтовальщик, ну, а ты… –
Капитан Блад присвистнул. – Это пахнет самым обыкновенным убийством. А какая доблесть в том, что тебя заколют, как барана?
Питт в глубине души чувствовал, что капитан прав, но признаться в этом было бы слишком унизительно. Поэтому он пренебрёг советом Блада, на другой же день сошёл на берег и отправился вместе с Хагторпом и Волверстоном в таверну «У французского короля», где его и обнаружил
Тондёр.
Время приближалось к полудню, и в большом зале таверны было полным-полно пиратов, матросов с французского фрегата, искателей жемчуга, а также всевозможных жуликов и бродяг обоего пола, которые, подобно хищным акулам, всегда вьются вокруг моряков, а пуще всего – вокруг пиратов, зная их привычку сорить деньгами. В плохо освещённом зале воздух был удушлив от едкого табачного дыма, винного перегара, испарений человеческих тел.
Тондёр вошёл небрежной, ленивой походкой; левая рука его покоилась на эфесе шпаги. Отвечая на поклоны, он протискался сквозь толпу и остановился перед сидевшим за столиком Джереми.
– Вы позволите? – спросил он и, не дожидаясь ответа, пододвинул себе табурет и сел. – Какая удача, что мы можем так скоро возобновить наш маленький спор, который был вчера, к сожалению, прерван.
Джереми сразу понял, куда он клонит, и поглядел на него в некотором замешательстве. Его товарищи, не знавшие, о чём идёт речь, тоже уставились на француза.
– Мы, мне помнится, обсуждали вопрос о том, что появление некоторых лиц порой бывает нежелательным и что у вас не хватает сообразительности понять, в какой мере это относится к вам.
Джереми наклонился вперёд.
– Не важно, что мы обсуждали. Вы пришли сюда, как я понимаю, чтобы затеять со мной ссору?
– Я? – Капитан Тондёр поднял брови, потом нахмурился. – С чего вы это взяли? Вы мне не мешаете. Вы просто не в состоянии ничем мне помешать. Если б вы оказались на моём пути, я бы раздавил вас, как блоху. – И он презрительно и нагло рассмеялся прямо в лицо Джереми, чем сразу и достиг своей цели – этот смех задел Джереми за живое.
– Смотрите не ошибитесь, принимая меня за блоху.
– Ах, вот как? – Тондёр встал. – В таком случае поостерегитесь докучать мне снова или, предупреждаю, я раздавлю вас одним щелчком! – Он говорил намеренно громко, чтобы все могли его слышать. Его резкий голос привлёк к себе внимание, и шум в зале затих.
Тондёр презрительно повернулся к Джереми спиной, но застыл на месте, услыхав:
– Нет, постой, грязный пёс!
Капитан Тондёр обернулся. Его брови поползли вверх.
Злобный оскал приподнял кончики тоненьких усиков. А
дородный силач Волверстон, всё ещё не понимая, что происходит, инстинктивно старался удержать Джереми, который тоже вскочил с табурета.
– Пёс? Так, так! – с расстановкой проговорил Тондёр. –
Пёс, сказали вы? Вполне уместное сочетание – пёс и блоха. Но тем не менее пёс – это мне не нравится. Не будете ли вы столь любезны взять пса обратно? И притом немедленно! Я не отличаюсь терпеливостью, мосье Питт.
– Разумеется, я возьму его обратно, – сказал Джереми. – Зачем обижать животное.
– Под животным вы подразумеваете меня?
– Я подразумеваю пса. Надо было бы сказать не пёс, а…
– Крыса, – резко произнёс чей-то голос за спиной Тондёра, заставив его обернуться.
На пороге, небрежно опираясь на свою чёрную трость, высокий, элегантный, в чёрном, расшитом серебром костюме стоял капитан Блад. Его горбоносое, обожжённое солнцем и ветром лицо было обращено к капитану Тондё-
ру, холодные синие глаза смотрели на него в упор. Он неторопливо направился к французу.
– Крыса, на мой взгляд, как-то лучше определяет вашу сущность, капитан Тондёр, – непринуждённо и бесстрастно проговорил он и остановился, ожидая, что скажет тот.
Раздался дружный взрыв хохота. Когда он смолк, прозвучал ответ Тондёра:
– Понимаю, понимаю. Крошка шкипер находится под надёжной защитой. Папаша Блад встревает не в своё дело, дабы спасти этого трусишку.
– Само собой разумеется, я должен взять его под защиту. Разве я могу допустить, чтобы какой-то наглец бретёр заколол моего шкипера? Конечно, я должен вмешаться. И
вы могли это предвидеть, капитан Тондёр. Вы не только презренный негодяй, но и жалкий трус – вот почему я сравнил вас с крысой. Вы рассчитываете на своё уменье владеть шпагой, но решаетесь пускать её в ход только против тех, кого считаете не слишком искушёнными в этом ремесле. Так поступают лишь трусы. Ну, и, разумеется, убийцы. Ведь, насколько мне известно, убийцей заклеймили вас во Франции.
– Это ложь! – сказал Тондёр, побелев как полотно.
Капитан Блад, обернувший оружие Тондёра против него самого, намеренно стараясь разжечь его ярость, невозмутимо возразил:
– А вы попробуйте доказать мне это на деле, и я возьму свои слова обратно, прежде чем проколю вас шпагой…
или после того. По крайней мере вы получите возможность закончить с честью бесчестно прожитую жизнь.
Здесь есть ещё одна комната, довольно просторная и пустая, мы можем…
Но Тондёр, злобно усмехнувшись, перебил его:
– Ну нет, со мной эти штучки не пройдут. У меня разговор не с вами, а с мистером Питтом.
– Это подождёт. Сначала решим наш спор.
Тондёр взял себя в руки. Он побледнел ещё сильнее и тяжело дышал.
– Послушайте, капитан Блад. Ваш шкипер нанёс мне оскорбление: он назвал меня грязным псом в присутствии всех этих людей. Вы намеренно стараетесь ввязаться в ссору, которая не имеет никакого отношения к вам. Так не по правилам, и я призываю всех в свидетели.
Это был ловкий ход, и он оправдал себя. Присутствующие оказались на стороне Тондёра. Матросы из команды капитана Блада угрюмо молчали, а остальные закричали, что француз прав. Даже Хагторп и Волверстон и те могли только молча пожать плечами, а Джереми сам окончательно погубил дело, поддержав своего противника:
– Капитан Тондёр прав, Питер. Наши с ним дела тебя не касаются.
– Вы слышите? – закричал Тондёр.
– Нет, касаются. Мало ли что он говорит. Вы замыслили убийство, негодяй, и я этого не допущу. – Капитан
Блад, отбросив свою трость, положил руку на эфес шпаги.
Но дюжина крепких рук тотчас схватила его, со всех сторон раздались гневные крики протеста, и, лишённый поддержки своих товарищей, он вынужден был уступить.
Ведь даже верный Волверстон, неизменный его сторонник, шептал ему в ухо:
– Остановись, Питер! Во имя бога! Ты же всех взбунтуешь против нас из-за такой безделицы. Ты опоздал. Парень сам виноват – зачем лез на рожон?
– А вы что здесь делали? Почему вы его не удержали?
Ну вот, глядите! Он пошёл драться, идиот безмозглый!
Джереми уже направлялся в соседнюю комнату: он был похож на ягнёнка, покорно шагающего на бойню и даже ведущего за собой своего мясника. Хагторп шёл рядом с ним, Тондёр – сзади, остальные замыкали шествие.
Капитан Блад, с трудом удерживаясь, чтобы не броситься на Тондёра, присоединился вместе с Волверстоном к толпе зевак.
В просторной полупустой комнате столы и табуреты быстро сдвинули к стене. Помещение это представляло собой, в сущности, пристройку – нечто среднее между навесом и сараем, с земляным полом и длинным отверстием в одной из стен, которая не доходила до потолка фута на три. В эту щель лились жаркие лучи послеполуденного солнца.
Противники, обнажённые по пояс, со шпагой в руке, стали друг против друга: Джереми – высокий, статный, мускулистый, Тондёр – худощавый, жилистый, проворный и гибкий, как кошка. Хозяин таверны и все его помощники присоединились к толпе зрителей, расположившихся вдоль стен.
Несколько молоденьких девчонок, самых отчаянных, тоже пришли поглядеть на поединок, но большинство женщин остались в общем зале.
Капитан Блад и Волверстон остановились в глубине комнаты возле стола, на который были свалены различные предметы с других столов: кружки, кувшины, бурдюк с вином и пара медных подсвечников с круглыми, похожими на блюдца подставками. Пока дуэлянты готовились к схватке, Питер Блад, побледневший, несмотря на свой загар, рассеянно перебирал в руках валявшиеся на столе предметы, и в глазах его вспыхивал зловещий огонёк, словно ему хотелось запустить одним из этих предметов кому-то в голову.
Секундантом Джереми вызвался быть Хагторп. Секундантом Тондёра оказался Вентадур, лейтенант с «Рейн
Марго». Противников поставили в противоположных концах комнаты, боком к солнцу, и Джереми, занимая позицию, поймал взгляд Блада. Он улыбнулся своему капитану, а Блад, лицо которого было сосредоточенно и хмуро, сделал ему знак глазами. На секунду во взгляде Джереми отразилось недоумение, затем блеснула догадка.