Роберт Стивенсон – Остров Сокровищ. Хроника капитана Блада (страница 30)
Течение увлекало челнок и шхуну с одинаковой скоростью, но шхуна так часто меняла галсы, так часто останавливалась, что почти не двигалась вперед. Если бы только я мог усесться в челноке и начать грести, я, несомненно, догнал бы ее. И вдруг мне действительно захотелось дог-
69 Кливер – косой парус перед фок-мачтой.
нать ее. Жажда новых приключений охватила меня, а мысль о пресной воде удвоила мою безумную решимость.
Я поднялся, и меня сейчас же с ног до головы обдало волной. Но теперь это меня не устрашило. Я сел и, собрав все силы, осторожно принялся грести. Я пустился вдогонку за не управляемой никем «Испаньолой». Один раз волны так швырнули меня, что сердце у меня трепыхнулось, как птица. Я остановился и стал вычерпывать воду. Скоро, однако, я немного привык к челноку и стал так осторожно направлять его среди бушующих волн, что только изредка мелкие клочья пены били меня по лицу.
Расстояние между мной и шхуной быстро уменьшалось. Я уже мог разглядеть поблескивающую при поворотах медь румпеля70. На палубе не было ни души. Разбойники, вероятно, сбежали. А если не сбежали, значит, они лежат мертвецки пьяные в кубрике. Там я их запру и буду делать с кораблем все, что задумаю.
Наконец мне посчастливилось: ветер на несколько мгновений утих. Повинуясь течению, «Испаньола» медленно повернулась вокруг своей оси. Я увидел ее корму.
Иллюминатор каюты был открыт. Над столом я увидел горящую лампу, хотя уже давным-давно наступил день. Грот повис, как флаг. Шхуна замедлила ход, так как двигалась лишь по течению. Я несколько отстал от нее, но теперь, удвоив усилия, мог снова догнать ее.
Я был от нее уже в каких-нибудь ста ярдах, когда ветер снова надул ее паруса. Она повернула на левый галс и опять, скользя, понеслась по волнам, как ласточка.
70 Румпель – рычаг для управления рулем.
Сперва я пришел в отчаяние, потом обрадовался.
Шхуна описала круг и поплыла прямо на меня. Вот она покрыла половину, потом две трети, потом три четверти расстояния, которое нас разделяло. Я видел, как пенились волны под ее форштевнем71. Из моего крохотного челночка она казалась мне громадной.
Вдруг я понял, какая опасность мне угрожает. Шхуна быстро приближалась ко мне. Времени для размышления у меня не оставалось. Нужно было попытаться спастись. Я
находился на вершине волны, когда нос шхуны прорезал соседнюю. Бушприт навис у меня над головой. Я вскочил на ноги и подпрыгнул, погрузив челнок в воду. Рукой я ухватился за утлегарь72, а нога моя попала между штагом73 и брасом74. Замирая от ужаса, я повис в воздухе. Легкий толчок снизу дал мне понять, что шхуна потопила мой челнок и что уйти с «Испаньолы» мне уже никак невозможно.
ГЛАВА XXV
Едва я взобрался на бушприт, как полощущийся кливер, щелкнув оглушительно, словно пушечный выстрел, надулся и повернул на другой галс. Шхуна дрогнула до самого киля. Но через мгновение, хотя остальные паруса все еще были надуты, кливер снова щелкнул и повис.
71 Форштевень – носовая оконечность судна, продолжение киля.
72 Утлегарь – продолжение бушприта.
73 Штаг – снасть, поддерживающая мачту.
74 Брас – снасть, служащая для поворота реи.
От неожиданного толчка я чуть не слетел в воду. Не теряя времени, я пополз по бушприту и свалился головой вниз на палубу. Я оказался на подветренной стороне бака.
Грот скрывал от меня часть кормы. Я не видел ни одной живой души. Палуба, не мытая со дня мятежа, была загажена следами грязных ног. Пустая бутылка с отбитым горлышком каталась взад и вперед.
Внезапно «Испаньола» опять пошла по ветру. Кливера громко щелкнули у меня за спиной. Руль сделал поворот, и корабль содрогнулся. В то же мгновение грота-гик75 откинулся в сторону, шкот76 заскрипел о блоки, и я увидел корму.
На корме были оба пирата. «Красный колпак» неподвижно лежал на спине. Руки его были раскинуты, как у распятого, зубы оскалены. Израэль Хендс сидел у фальшборта77, опустив голову на грудь. Руки его беспомощно висели; лицо, несмотря на загар, было бело, как сальная свечка.
Корабль вставал на дыбы, словно взбешенный конь.
Паруса надувались, переходя с галса на галс, гики двигались с такой силой, что мачта громко стонала. Время от времени нос врезался в волну, и тогда тучи легких брызг взлетали над фальшбортом. Мой самодельный вертлявый челнок, теперь погибший, гораздо лучше справлялся с волнами, чем этот большой, оснащенный корабль.
При каждом прыжке шхуны разбойник в красном кол-
75 Гик – горизонтальный шест, по которому натягивается нижняя кромка паруса; в данном случае – грота.
76 Шкот – снасть для управления нижним концом паруса.
77 Фальшборт – продолжение борта выше палубы.
паке подскакивал. Но, к ужасу моему, выражение его лица не менялось – по-прежнему он усмехался, скаля зубы. А
Хендс при каждом толчке скользил все дальше и дальше к корме. Мало-помалу докатился он до борта, и нога его повисла над водой. Я видел только одно его ухо и клок курчавых бакенбард.
Тут я заметил, что возле них на досках палубы темнеют полосы крови, и решил, что во время пьяной схватки они закололи друг друга.
И вдруг, когда корабль на несколько мгновений остановился, Израэль Хендс с легким стоном продвинулся на свое прежнее место. Этот страдальческий стон, свидетельствовавший о крайней усталости, и его отвисшая нижняя челюсть разжалобили меня на мгновение. Но я вспомнил разговор, который подслушал, сидя в бочке из-под яблок, и жалость моя тотчас же прошла.
Я подошел к грот-мачте.
– Вот я опять на шхуне, мистер Хендс, – проговорил я насмешливо.
Он с трудом поднял на меня глаза, но даже не выразил удивления – до такой степени был пьян. Он произнес только одно слово:
– Бренди78!
Я понял, что времени терять нельзя. Проскользнув под грота-гиком, загородившим палубу, я по трапу сбежал в каюту.
Трудно себе представить, какой там был разгром. Замки у всех ящиков были сломаны. Разбойники, вероятно, искали карту. Пол был покрыт слоем грязи, которую раз-
78 Бренди – английская водка.
бойники нанесли на подошвах из того болотистого места, где они пьянствовали. На перегородках, выкрашенных белой краской и украшенных золотым багетом, остались следы грязных пальцев. Десятки пустых бутылок, повинуясь качке, со звоном перекатывались из угла в угол. Одна из медицинских книг доктора лежала раскрытая на столе.
В ней не хватало доброй половины листов; вероятно, они были вырваны для раскуривания трубок. Посреди всего этого безобразия по-прежнему чадила тусклая лампа.
Я заглянул в погреб. Бочонков не было; невероятное количество опорожненных бутылок валялось на полу. Я
понял, что все пираты с самого начала мятежа не протрезвлялись ни разу.
Пошарив, я все-таки нашел одну недопитую бутылку бренди для Хендса. Для себя я взял немного сухарей, немного сушеных фруктов, полную горсть изюму и кусок сыру.
Поднявшись на палубу, я сложил все это возле руля, подальше от боцмана, чтобы он не мог достать. Я вдоволь напился воды из анкерка79 и только затем протянул Хендсу бутылку. Он выпил не меньше половины и лишь тогда оторвал горлышко бутылки ото рта.
– Клянусь громом, – сказал он, – это-то мне и было нужно!
Я уселся в угол и стал есть.
– Сильно ранены? – спросил я его.
Он сказал каким-то лающим голосом:
– Будь здесь доктор, я бы живо поправился. Но, сам
79 Анкерок – бочонок с водой.
видишь, мне не везет. . А эта крыса померла, – прибавил он, кивнув в сторону человека в красном колпаке. – Плохой был моряк. . А ты откуда взялся?
– Я прибыл сюда, чтобы командовать этим кораблем, мистер Хендс, – сказал я. – Впредь до следующего распоряжения считайте меня своим капитаном.
Он угрюмо посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Щеки у него слегка порозовели, однако вид был болезненный, и при каждом толчке корабля он валился на бок.
– Между прочим, – продолжал я, – мне не нравится этот флаг, мистер Хендс. Если позволите, я спущу его.
Лучше совсем без флага, чем с этим.
Я подбежал к мачте, опять уклоняясь от гика, дернул соответствующую веревку и, спустив проклятый черный флаг, швырнул его за борт, в море.
– Боже, храни короля! Долой капитана Сильвера! –
крикнул я, размахивая шапкой.
Он внимательно наблюдал за мной, не поднимая головы, и на его лице было выражение лукавства.
– Я полагаю.. – сказал он наконец, – я полагаю, капитан Хокинс, что вы были бы не прочь высадиться на берег.
Давайте поговорим об этом.