Роберт Стивенсон – Наследие капитана Флинта (страница 135)

Образ Бена Ганна – мальчишки, которого допьяна напоили и отнесли на корабль вербовщики, его жизнь на море под постоянной угрозой порки линем,[108] с ежедневными тычками да оплеухами от пьяного кока или помощника капитана, глубоко тронул мою душу. Я тут же решил, что, когда мы вернемся, Бен должен переехать жить к нам, в гостиницу «Адмирал Бенбоу». О бедном, милом старике никто никогда в жизни не заботился, а ведь он – совершенно безобидное существо!

К этому времени под деревьями стало темно. Там, куда никогда не проникали солнечные лучи, бьио холоднее, чем я мог припомнить. Мягкая земля уступила место камням, которые оказались столь трудны для мистера Колла и его матросов. Я чувствовал себя несколько пристыженным из-за того, как совсем недавно мчался по этим камням к морю, словно за мной гнались дикие звери.

После трудного восхождения мы добрались до почти вертикально идущей каменной тропы. Отсюда нам был виден угол деревянного строения. Я услышал, как Бен позади меня охнул так громко и выразительно, что я подумал – он что-то увидел.

Я быстро обернулся.

– Что случилось, Бен? – Но почему я говорил шепотом, и почему он ответил мне тоже шепотом?

– Запах, Джим! Дурной запах!

Я принюхался. Никакого иного запаха, кроме запаха влажной зелени и сырой холодной листвы, я не ощутил. Но ведь и мне, и моим друзьям известно, что у меня очень слабое обоняние. Я – человек, которому цветы доставляют наслаждение лишь своим видом.

– Вздор, Бен!

Однако я чувствовал себя вовсе не таким бодрым и веселым, каким притворялся. К тому же я вспомнил, как Колл зажимал нос.

– Джим! Этот запах! Тут очень плохо, Джим!

Если бы на уступе хватало места, Бен станцевал бы свой «танец волнения». Он было двинулся назад, но я схватил его за руку.

– Бен! Ты мне нужен! Пошли!

Он притих, и мы зашагали вперед, к скалам, откуда шла вверх последняя тропа, если ее можно так назвать. Здесь мы снова остановились, и он стал хвататься за меня и дергать за одежду, как раньше, когда я встретил его впервые, здесь, на острове.

– Джим, Бен просит тебя. Не проси его туда подняться, Джим!

– А ты уже поднимался туда раньше, Бен?

Он по-прежнему говорил шепотом.

– Ох, нет, Джим, нет! Ох, Джим, этот запах!

Теперь и я что-то почуял, но не мог разобрать, что это такое. Если этот запах поразил Бена более сильно, чем меня, я мог его только пожалеть. Что это было? Дохлое животное? Коза, свалившаяся в пропасть где-то поблизости? Однако для этого запах был слишком сладким – густой, тошнотворный аромат. Он стал вызывать у меня отвращение, и я подумал, что смог ощутить его, потому что все мои чувства были сейчас обострены более, чем когда-либо.

– Бен! Один, последний подъем. Пойдем со мной, чтобы доказать, что я не сошел с ума. Доказать, что там нет другого пути с плато. Нам надо все обыскать, Бен. Капитан Рид разлюбит нас, если мы этого не сделаем.

Мне пришлось рассказать ему – так сказать, ничего не рассказывая, – зачем мы сюда пришли. Вглядываясь в глаза доброго старика, я увидел в них борьбу двух страхов. Какой из них победит? Страх перед наказанием капитана Рида или перед безымянным запахом и призраками этого места?

Потянувшись из-за моей спины, Бен взял меня за руку, словно ребенок, переходящий через поток, и мы поднялись по последним крутым, неровным «ступеням». Вскоре мы уже стояли перед грубо сколоченным деревянным строением. Бен содрогнулся при виде черепа, лежащего на земле, содрогнулся и я, но по другой причине. Кусок красной ткани от куртки Тома Моргана исчез. Неужели его забрал боцман со своим отрядом? Я устремил взгляд в небо. Может быть, птица – сорока или подобная ей птица этих краев – подобрала ткань и утащила с собой? Я слышал, что есть экзотические птицы, которые, чтобы привлечь самца, строят гнезда из всего, что только смогут найти.

Мой страх стал сильнее, чем прежде. Теперь на мне лежала ответственность за судьбу бедняги Бена. Было бы слишком жестоко, если бы ему, сумевшему выжить на острове в течение такого долгого срока, пришлось снова стать его жертвой из-за того, что я опять привез его сюда. Я решил, что нам надо как можно скорее выполнить свой долг и убраться отсюда подобру-поздорову. Надо будет последовать плану капитана Рида и обойти на «Испаньоле» вокруг острова.

– Бен! – Я заговорил бодро, чтобы развеять настроение, охватившее нас обоих. – Вот что мне нужно, чтобы ты проверил. Подойди сюда.

Я подвел его сначала к пропасти на одной стороне плато, потом на другой.

– Ну, Бен, скажи, ты видишь там хоть какие-то следы человеческого присутствия? Или несчастного случая с людьми?

На нашем пути наверх я внимательно оглядывал все вокруг, но не нашел никаких следов отряда, который возглавлял боцман. Бен тоже смотрел повсюду вокруг. И надо отдать ему должное, делал это с большим тщанием.

– Нет, Джим. Нигде человека нету. Нет, Джим.

– А теперь, Бен, осмотри вот это. – Я подвел его к скальной стене, поросшей ползучими растениями, плющом и колючим кустарником, которая образовывала заднюю стену плато. – Посмотри наверх, Бен. Посмотри вниз, посмотри вокруг, как я это сделал. Мне нужно твое свидетельство.

Бен выполнил мою просьбу с такой тщательностью, что лучшего и желать было нельзя. Он посмотрел вверх – вплоть до пика Подзорной трубы; посмотрел и на высокий склон холма и постарался тщательно разглядеть кустарник на этом склоне, выросший меж редкими соснами, которые когда-то росли на горе поодиночке; он осмотрел скальную площадку, на которой мы стояли; он ходил то в одну сторону, то в другую, словно разведчик, и, собрав все свое, далеко запрятанное мужество, делал это без спешки.

– Нет, Джим. Бен ничего не видит, Джим.

– Спасибо, Бен. Думаю, мы можем теперь уйти.

По правде говоря, я не знал, что теперь делать или что должно за этим последовать. Мы – я – потеряли небольшой отряд матросов; судно потеряло почти всю свою команду. Два отряда матросов под руководством профессиональных командиров пришли сюда и исчезли. Как, черт возьми, может капитан Рид вернуться в Бристоль с таким сообщением? И как, с такими ничтожными средствами, можно ему помочь?

Неожиданно Бен окликнул меня:

– Джим! Смотри, Джим! – Он встал на колени и показал пальцем.

Я подошел к нему. На скальной площадке поблескивал свежий белый шрам, будто выцарапанный чем-то твердым и тяжелым.

– Джим, смотри!

Через несколько дюймов от первого поблескивал второй шрам, а за ним – еще один. Я отошел, чтобы убедиться, не образуют ли они какой-то рисунок. Бен опустился на четвереньки и пополз через площадку к ее задней стене, словно по тропе.

– Как ты думаешь, что это может быть, Бен? Могли это сделать козы?

– Нет, Джим. Глубокие очень. И твердо тут. Козьего – они на ногу легкие. – Он поискал еще. – Э-э-э! И еще один!

К этому моменту он добрался почти до вертикальной скалы в конце плато. Он отвел в сторону пару кустов и быстро отдернул руку.

– Ой-ой-ой!

Вся рука была в шипах – огромных и острых, как корабельные гвозди.

– Осторожно, Бен!

Зловоние, шедшее от скалы, сгустилось и стало ужасающим.

Бен поднялся на ноги. Он волновался сильнее, чем я когда-либо видел.

– Джим, теперь хватит? – спросил он. – Хватит уже, Джим?

– Да, Бен. Еще минуту.

Сколько горьких дней и ночей, сколько печальных полдней и грустных рассветов пережил я, жалея об этих двух словах: «Еще минуту».

Бен дернул меня за одежду, но я стряхнул его руку, так как что-то у куста, который поранил его, возбудило мое внимание. Зеленая поросль – но лишь при более пристальном взгляде на нее – казалась не столь плотно прилегающей к скале, как зелень по соседству. Я вытащил из ножен свой кортик и несколько раз ткнул им в колючие ветви. Никакой стены – кортик не царапнул по камню.

– Бен! Иди сюда! Скажи мне, что ты здесь находишь?

Бен подошел и проделал то же, что и я, потом отступил назад. Он ничего не сказал, но по состоянию его одежды я увидел, что бедняга не смог справиться с мочевым пузырем.

Мысли мои сменяли одна другую. В одну секунду я пришел к выводу о том, что могло здесь произойти. Наши товарищи – оба отряда – обнаружили этот вход в какие-то глубокие пещеры и либо все еще оставались там, либо прошли через них и сейчас ожидают помощи на дальней, самой суровой и негостеприимной стороне острова.

– Бен, мы, кажется, сделали открытие. – Он бросился было бежать, но я схватил его за руку. – Нет, Бен. У нас с тобой все в порядке. – Он остановился.

Я кортиком отвел в сторону куст и обнаружил настоящую арку. Теперь странный запах ударил мне в нос, видимо, так же, как говорил мне об этом Бен. Сегодня, когда я слышу упоминание о мертвой человеческой плоти, этот запах снова ударяет мне в ноздри.

– Бен! Это пещера!

Я пролез в арку и придержал куст, чтобы он мог пройти. С какой же неохотой Бен последовал за мной!

С минуту мы постояли там, давая дневному свету возможность проникнуть в этот мрак. Однако мы не могли двинуться вперед без того, чтобы куст снова не возвратился на свое место: мой кортик был слишком слаб, чтобы отсечь его напрочь.

Бен сделал шаг вперед, вглядываясь из-под поднесенных ко лбу ладоней. Я стал уже приспосабливаться к кромешной тьме. Мы осторожно подвигались внутрь – как знать, ведь впереди, у самых наших ног могла быть пропасть. Но тут руки, протянувшиеся из самых глубин преисподней, схватили нас, и я выронил кортик.