Роберт Стивенсон – Клуб самоубийц (страница 31)
– Будьте добры назвать этому джентльмену мое имя, – сказал незнакомец, указывая на Фрэнсиса.
– Сэр, – сказал хозяин, обращаясь к молодому Скримджеру, – вы имеете честь сидеть за одним столом с его высочеством принцем Флоризелем Богемским.
Фрэнсис тотчас вскочил и учтиво поклонился принцу, который попросил его снова сесть.
– Благодарю вас, – сказал Флоризель, опять обращаясь к хозяину. – Простите, что затруднил вас из-за такой малости.
И движением руки отпустил его.
– А теперь, – сказал принц, – дайте мне алмаз.
Футляр был ему передан без единого возражения.
– Вы правильно поступили, – сказал Флоризель. – Сердце подсказало вам верный путь, и вы когда-нибудь с благодарностью припомните злоключения этого вечера. Человек может заплутаться среди тысячи разных затруднений, мистер Скримджер, но если он прямодушен и ум у него ясный, он выйдет из них незапятнанным. Будьте покойны: ваше дело в моих руках, и с помощью провидения у меня хватит сил привести его к благополучному концу. Идемте к моему экипажу.
С этими словами принц поднялся и, оставив лакею золотую монету, вышел с молодым человеком из кафе и повел по бульвару туда, где его поджидали двое слуг без ливрей и простая двухместная карета.
– Этот экипаж, – сказал Флоризель, – в вашем распоряжении. Соберите, пожалуйста, как можно скорее свои вещи. Мои слуги свезут вас на одну виллу в окрестностях Парижа, где вы спокойно поживете, пока я буду устраивать вашу судьбу. Там вы найдете прекрасный сад, книги лучших авторов, повара, погреб с винами и хорошие сигары, которые я рекомендую вашему вниманию. Жером, – прибавил он, оборачиваясь к одному из слуг, – вы слышали, что я сказал? Оставляю мистера Скримджера на ваше попечение; я знаю, вы сумеете позаботиться о моем друге.
Фрэнсис невнятно пробормотал слова признательности.
– Вы успеете поблагодарить меня, – сказал принц, – когда станете узаконенным сыном своего отца и мужем мисс Венделер.
Затем принц повернулся и не спеша направился в сторону Монмартра. Он окликнул первый попавшийся фиакр, назвал адрес и через четверть часа, отпустив экипаж несколько ниже по улице, уже стучался у садовой калитки мистера Венделера.
Ему с необычайными предосторожностями самолично открыл диктатор.
– Кто это? – спросил он.
– Надеюсь, вы простите мне столь поздний визит, мистер Венделер, – сказал принц.
– Я всегда рад вашему высочеству, – ответил мистер Венделер, отступая назад.
Пользуясь тем, что путь свободен, принц, не дожидаясь хозяина, прошел прямо к дому и открыл дверь на веранду. Там он застал мисс Венделер; глаза ее были заплаканы, и время от времени она судорожно всхлипывала. В джентльмене, сидевшем рядом с нею, принц узнал молодого человека, который около месяца тому назад в клубной курительной просил его совета в выборе литературы.
– Добрый вечер, мисс Венделер, – сказал Флоризель, – у вас усталый вид. Мистер Роллз, если не ошибаюсь? Надеюсь, изучение книг Габорио пошло вам на пользу.
Но молодой священник был так раздражен, что не мог говорить. Он ограничился сдержанным поклоном и продолжал сидеть, кусая себе губы.
– Какой счастливый ветер занес вас ко мне, ваше высочество? – спросил мистер Венделер, входя вслед за гостем.
– Я пришел по делу, – сухо ответил принц. – Как только мы его обсудим, я попрошу мистера Роллза прогуляться со мною… Мистер Роллз, – строго прибавил он, – разрешите напомнить вам, что я еще не садился.
Священник с извинениями вскочил на ноги. Тогда принц сел в кресло у стола, передал свою шляпу мистеру Венделеру, а трость мистеру Роллзу и, предоставляя им, словно лакеям, прислуживать себе, заговорил:
– Я пришел, как я уже сказал, по делу. Приди я сюда для удовольствия, мне были бы очень неприятны и ваш прием и еще больше ваше общество. Сэр, – обратился он к мистеру Роллзу, – вы вели себя неучтиво со старшим по положению. Вы же, Венделер, встречаете меня улыбками, отлично зная, что ваши руки замараны бесчестными поступками. Не перебивайте меня, – прибавил он повелительно, – я пришел сюда говорить, а не слушать, и вынужден просить вас выслушать меня с уважением, а все мои требования выполнить неукоснительно. В самый короткий срок ваша дочь должна обвенчаться в посольстве с моим другом Фрэнсисом Скримджером, которого ваш брат открыто признает своим сыном. Вы обяжете меня, выделив не меньше десяти тысяч фунтов приданого. Вас самого я посылаю в Сиам – ждите от меня письменных распоряжений по существу важного дела, которое поручается вашим заботам. А теперь, сэр, ответьте мне напрямик: принимаете ли вы мои требования?
– Простите меня, ваше высочество, – сказал Венделер, – и разрешите почтительнейше задать вам два вопроса.
– Разрешаю, – ответил принц.
– Ваше высочество, – продолжал свою речь диктатор, – вы назвали мистера Скримджера своим другом. Если бы я только знал, что вы почтили его своей дружбой, поверьте, я отнесся бы к нему с должным уважением.
– Хитрый ход, – сказал принц, – но он вас не выручит. Вы получили мои приказания; они остаются по-прежнему в силе, даже если бы я познакомился с этим джентльменом только сегодня.
– Вы, ваше высочество, уловили мою мысль со своей обычной проницательностью, – заявил Венделер. – Далее: я, к сожалению, обратился в полицию для розыска мистера Скримджера по подозрению в краже. Взять мне обратно свое обвинение или настаивать на нем?
– Как вам угодно, – ответил Флоризель. – Это дело вашей совести и законов этой страны. Дайте мне шляпу, а вы, мистер Роллз, дайте мне трость и идите со мной. Спокойной ночи, мисс Венделер. – Обратившись к Венделеру, он добавил: – Считаю ваше молчание знаком безоговорочного согласия.
– Если мне не удастся ничего сделать, – ответил старик, – я подчинюсь. Но я открыто предупреждаю вас, что без борьбы не сдамся.
– Вы стары, – сказал принц, – но годами не скрасить порока. В старости вы безумней иного юнца. Не сердите меня, я могу оказаться суровей, чем вы думаете. Впервые мне приходится в гневе становиться вам поперек дороги, смотрите, чтобы это было в последний раз.
И, подав священнику знак идти за собой, Флоризель вышел из дома и направился к садовой калитке. Диктатор освещал им дорогу, следуя сзади со свечой, и снова сам отомкнул сложные засовы, при помощи которых надеялся уберечься от непрошеных гостей.
– Так как вашей дочери сейчас здесь нет, – промолвил принц, обернувшись с порога, – я могу сказать вам, что понял ваши угрозы; но попробуйте только пальцем шевельнуть, и вы навлечете на себя скорую и неминуемую погибель.
Диктатор ничего не ответил, но, когда в свете уличного фонаря принц повернулся к нему спиной, он в безумной ярости погрозил кулаком. Через миг, скользнув за угол, он уже со всех ног бежал к ближайшей стоянке фиакров.
Здесь, говорит мой арабский автор, цепь событий уводит нас прочь от дома с зелеными ставнями. Еще одно приключение, добавляет он, и мы покончим с Алмазом Раджи. Это последнее звено цепи называется у обитателей Багдада
Повесть о встрече принца Флоризеля с сыщиком
Принц Флоризель дошел с мистером Роллзом до самых дверей маленькой гостиницы, где тот жил. Они много разговаривали, и молодого человека не раз трогали до слез суровые и в то же время ласковые упреки Флоризеля.
– Я погубил свою жизнь, – сказал под конец мистер Роллз. – Помогите мне, скажите, что мне делать. Увы! Я не обладаю ни добродетелями пастыря, ни ловкостью мошенника.
– Вы и так унижены, – сказал принц, – остальное не в моей власти. В раскаянии человек обращается к владыке небесному, не к земным. Впрочем, если позволите, я дам вам совет: поезжайте колонистом в Австралию, там найдете себе простую работу на вольном воздухе и постарайтесь забыть, что были когда-то священником и что вам попадался на глаза этот проклятый камень.
– И в самом деле проклятый! – ответил мистер Роллз. – Где он сейчас? Какую еще беду готовит людям?
– Больше он никому не причинит зла, – сказал принц. – Он здесь, у меня в кармане. Как видите, – прибавил он ласково, – я все-таки доверяю вашему раскаянию, хоть оно еще и очень зелено.
– Разрешите пожать вам руку, – попросил мистер Роллз.
– Нет, – ответил Флоризель, – пока нет.
Его последние слова прозвучали достаточно красноречиво, и после того как принц повернулся и пошел прочь, молодой человек еще несколько минут стоял на пороге, провожая глазами удалявшуюся фигуру и благословляя в душе своего превосходного советчика.
Несколько часов принц в одиночестве бродил по пустынным улицам. Как поступить с алмазом? Вернуть ли его владельцу, недостойному, по его мнению, обладать таким чудом, или предпринять крутые и решительные меры и раз навсегда сделать его недосягаемым для человечества? Такой важный вопрос нельзя было решить сразу. Ему казалось, что алмаз попал в его руки явно по велению судьбы. Вынув драгоценный камень и рассматривая его под уличными фонарями, принц дивился его величине и поразительному блеску и все больше приходил к убеждению, что этот алмаз сулит миру одни бедствия и несчастья.
«Не дай бог глядеть на него долго – чего доброго, и самому можно заразиться алчностью», – подумал он.
Так и не приняв никакого решения, он направился на набережную к небольшому красивому дворцу, который уже несколько столетий принадлежит его роду. Герб Богемии высечен над его дверью и красуется на высоких трубах, прохожие заглядывают в зеленый дворик, усаженный редкостными цветами, а на коньке крыши, собирая перед домом толпу, целый день стоит единственный в Париже аист. По двору снуют деловитые слуги. Время от времени распахиваются большие ворота, и под арку вкатывается карета. Этот дворец по многим причинам был особенно дорог сердцу принца Флоризеля. Подходя к нему, принц неизменно чувствовал, что возвращается домой – переживание обычно чуждое великим мира сего, – а в тот вечер он завидел острую крышу и неярко освещенные окна с особым ощущением покоя и облегчения.