Роберт Стайн – Маска одержимости (страница 2)

– Фу-у-у! – Она со стоном закрыла лицо обеими ладонями.

Все вокруг взорвались хохотом. Безжалостным хохотом.

– Я съела червяка, теперь меня вырвет! – простонала Карли-Бет, вскочила на ноги и возмущенно уставилась на Стива. – Как ты мог? – потребовала ответа она. – И нисколько не смешно. Это… это…

– Это ненастоящий червяк, – вмешался Чак, потому что Стив покатывался со смеху и не мог выговорить ни слова.

– Что?.. – Карли-Бет уставилась на червяка, чувствуя, как из глубины желудка накатывает тошнота.

– Он ненастоящий. Резиновый. Сама пощупай, – убеждал Чак.

Карли-Бет медлила.

Со всех сторон в огромной столовой на нее глазели ребята – шушукались, показывали пальцами. И смеялись.

– Да ты потрогай. Он ненастоящий. Возьми его, – ухмыляясь, уговаривал Чак.

Протянув руку, Карли-Бет двумя пальцами боязливо взяла с сандвича бурого червяка. На ощупь он был теплый и липкий.

– Опять попалась! – заржал Чак.

Настоящий! Самый настоящий червяк!

С воплем ужаса Карли-Бет отшвырнула червяка в сторону дико хохочущего Чака. И отскочила от стола, опрокинув стул. Тот грохнулся об пол, а Карли-Бет, зажимая рот ладонью, чтобы не вырвало, бросилась вон из столовой.

«До сих пор вкус чувствую! – вертелось у нее в голове. – До сих пор у меня во рту вкус червяка!»

«Они заплатят мне за это», – ожесточенно думала она на бегу.

«Я заставлю их поплатиться. Обязательно».

Толкнув двустворчатые двери и устремляясь к туалету для девочек, она слышала, как вслед ей несутся взрывы жестокого хохота.

3

Уроки кончились, Карли-Бет поспешно шагала по коридору, ни с кем не заговаривая. Повсюду вокруг шептались и посмеивались. И она знала, что смеются над ней.

По всей школе уже разнеслось известие, что Карли-Бет Колдуэлл пообедала червяком.

Трусишка Карли-Бет. Та самая, которая боится собственной тени. Карли-Бет, провести которую проще простого.

Чак и Стив подложили в сандвич самого настоящего толстого бурого червяка. А Карли-Бет слопала здоровенный кусок.

Гадство!

Весь путь домой, все три длинных квартала, Карли-Бет одолела бегом. И не переставала злиться.

«Как они могли так поступить со мной! А я-то считала их друзьями!»

«С чего они взяли, что пугать меня – это жуть как весело?»

В дом она влетела, с трудом переводя дыхание.

– Есть кто-нибудь дома? – крикнула она, останавливаясь в прихожей и прислонившись к перилам лестницы, чтобы отдышаться.

Ее мама поспешила навстречу из кухни.

– Карли-Бет, привет! Что случилось?

– Бежала всю дорогу, – объяснила Карли-Бет, стаскивая синюю ветровку.

– Что так? – спросила миссис Колдуэлл.

– Захотелось, – обиженным тоном ответила Карли-Бет.

Мама сама повесила в шкаф ветровку Карли-Бет и ласково провела ладонью по ее мягким темно-русым волосам.

– И в кого у тебя только прямые волосы? – пробормотала она, как делала постоянно.

«Мы нисколько не похожи на маму и дочку», – подумала Карли-Бет. Ее мать была рослой и фигуристой, с густыми рыжими кудрями и живыми серовато-зелеными глазами. Чрезвычайно деятельная, она ни минуты не могла постоять на месте, и речь ее была такой же быстрой, как движения.

Сегодня мама оделась в запачканную краской серую толстовку поверх черных леггинсов из лайкры.

– Ты что надулась? – спросила миссис Колдуэлл. – Может, хочешь мне что-нибудь рассказать?

Карли-Бет помотала головой.

– Вообще-то нет.

В том, что она стала посмешищем всей средней школы на Уолнат-авеню, признаваться матери ей не хотелось.

– Пойдем, хочу кое-что показать тебе, – сказала миссис Колдуэлл, увлекая Карли-Бет в гостиную.

– Я… не в настроении, мама, – упираясь, уверяла Карли-Бет. – Просто я…

– Да пойдем же! – настаивая, мама тащила ее по коридору. Карли-Бет никогда не удавалось переспорить ее. Мама, как ураган, сметала все на своем пути.

– Смотри! – объявила миссис Колдуэлл, усмехнулась и указала на каминную полку.

Карли-Бет посмотрела в ту же сторону, куда и мама, и удивленно воскликнула:

– Это же… голова!

– И не просто голова, – сияя, подхватила миссис Колдуэлл. – Подойди поближе и присмотрись.

Под пристальным взглядом головы Карли-Бет сделала несколько шагов к камину. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать прямые темно-русые волосы, карие глаза, курносый нос и круглые щеки.

– Это я! – подойдя вплотную, ахнула она.

– Да, в натуральную величину! – подтвердила миссис Колдуэлл. – Я только что с художественных курсов при музее. Сегодня закончила работу. Как тебе?

Карли-Бет сняла голову с полки и пригляделась.

– Мам, она точь-в-точь как я. Честно. Из чего она сделана?

– Из алебастра, – ответила мама, забрала голову и поднесла к Карли-Бет так, что теперь она стояла нос к носу с самой собой и смотрела себе в глаза. – Только осторожно: она хрупкая. Пустая внутри, понимаешь?

Карли-Бет не отрывалась от головы, вглядываясь в собственные глаза.

– Даже не по себе, – пробормотала она.

– Хочешь сказать, я так хорошо поработала? – уточнила ее мама.

– Просто не по себе, вот и все, – ответила Карли-Бет. Она с трудом отвела взгляд от своей копии и увидела, как с маминого лица исчезает улыбка.

Миссис Колдуэлл явно обиделась.

– Тебе разве не понравилось?

– Ага. То есть понравилось, конечно. Правда, здорово, мама, – заторопилась ответить Карли-Бет. – Вопрос в другом: с какой стати ты ее сделала?

– Потому что люблю тебя, – коротко ответила миссис Колдуэлл. – А как же иначе? Честно говоря, Карли-Бет, странно ты как-то восприняла ее. А я трудилась над этой скульптурой не покладая рук. И думала…

– Извини, мама. Она мне нравится. Правда, нравится, – заверила Карли-Бет. – Это я от неожиданности. А так все здорово. Совсем как я. У меня… был неудачный день, вот и все.

Карли-Бет еще раз вгляделась в скульптуру. Ее карие глаза – собственные глаза Карли-Бет – ответили ей взглядом. На темно-русых волосах играл блик от солнца, заглядывающего в окно.

«Она мне улыбнулась! – чуть не выпалила вслух Карли-Бет, у которой от неожиданности открылся рот. – Я видела! Видела ее улыбку!»