Роберт Сойер – Вычисление Бога (страница 2)

Клянусь чем только можно, всё это записано на камеру!

Вокруг уже собралась небольшая толпа, и — хоть это и не видно на кадрах — народ уставился вниз с балконов Ротунды, находящихся этажом выше.

— Конечно, они люди, — сказал Рагубир и пояснил: — Но некоторые специализируются на окаменелых останках позвоночных, а другие — беспозвоночных.

— О, понятно, — ответил инопланетянин. — Искусственное разделение, на мой взгляд. Для меня это не имеет значения. Любой палеонтолог сгодится.

Рагубир набрал мой добавочный. В Кураторской, скрытой за устрашающей галереей Наук о Земле «Инко Лимитед» (квинтэссенцией КМО, по мнению Кристины), я поднял трубку.

— Джерико, — произнёс я.

— Доктор Джерико, — сказал Рагубир со своим характерным акцентом, — здесь вас хотят видеть.

Знаете, встретиться с палеонтологом — совсем не то же, что с генеральным директором корпорации, входящей в мировой топ-500. Разумеется, было бы лучше, если бы встреча планировалась заранее, но, в конце концов, мы — гражданские служащие, которые работают для налогоплательщиков.

— Кто именно? — тем не менее спросил я.

— Думаю, вам стоит спуститься и посмотреть самому, доктор Джерико, — немного помолчав, ответил Рагубир.

Что же, череп троодона, найденный в Тиррелле Филом Кюри, терпеливо ждал семьдесят миллионов лет; он мог подождать ещё немного.

— Сейчас буду, — сказал я.

Я покинул свой кабинет, спустился на лифте, прошёл по галерее «Инко» — господи, как же я её ненавижу, с её картонными фресками, гигантским искусственным вулканом и трясущимся полом! — затем оставил позади галерею Каррелли, вышел в Ротунду, и…

И…

О господи!

Господи!

Остановился как вкопанный.

Рагубир мог не отличить настоящую плоть от резинового костюма, но я-то разницу знаю. Нечто, терпеливо стоящее рядом со стойкой для посетителей, без тени сомнения было аутентичным биологическим существом. Я знал это наверняка. Это была форма жизни…

И…

И я изучал жизнь на Земле с самых её истоков — в докембрийскую эпоху. Мне частенько доводилось видеть ископаемые останки существ, представляющих новые виды или роды, но я ни разу не встречал крупное животное, представляющее совершенно новый тип.

До сего дня.

Существо передо мною однозначно было формой жизни, которая — столь же однозначно! — развилась не на Земле.

Ранее я упомянул, что существо внешним видом напоминало большого паука. Именно такое первое описание дали люди, увидевшие его на улице. Несмотря на поверхностное сходство с арахнидами, у пришельца явно имелся внутренний скелет. Выпуклости мускулов его конечностей покрывала пузырчатая кожа; это явно были не тонкие ножки членистоногих.

Но на Земле у каждого позвоночного имеются четыре конечности (что касается змей и китов, их предками были существа с четырьмя конечностями), каждая из которых заканчивается не более чем пятью пальцами. Предки этого создания явно выросли в другом океане, на другой планете: у него было восемь конечностей, радиально расходящихся от центрального тела. Две из восьми специализировались, став руками; каждая из рук оканчивалась шестью пальцами — двумя «тройками».

Сердце бешено стучало у меня в груди, дыхание перехватило.

Инопланетянин.

И, безусловно, разумный инопланетянин. Сферическое туловище скрывалось под одеждой, которая казалась сплошной длинной полосой ярко-синей ткани, в несколько слоёв обёртывающей тело и при каждом обороте проходящей между новой парой конечностей, позволяя им высовываться наружу. Концы ткани скреплялись между рук блестящим диском. Я никогда не любил носить галстуки, но вырос с необходимостью то и дело их завязывать. Теперь я мог завязать узел, даже не смотрясь в зеркало (что в эти дни оказалось очень кстати); возможно, пришельцу было ничуть не сложнее каждое утро заворачиваться в полосу ткани.

Также сквозь щели в полотне торчали двое тонких стебельков, которые оканчивались, судя по всему, глазами — переливчатыми шариками, каждый из которых покрывало твёрдое кристаллическое покрытие. Стебельки медленно колыхались взад-вперёд, сближались и расходились. Я задался вопросом, каково это — ощущать глубину в условиях, когда расстояние между глазами не является фиксированным.

Пришельца, судя по всему, ничуть не беспокоило присутствие в Ротунде меня или остальных людей — хотя его туловище слегка покачивалось вверх-вниз; я надеялся, что это не сигнализирует о готовности к защите своей территории. На деле, движения инопланетянина едва не гипнотизировали: туловище медленно приподнималось и опускалось с напряжением/расслаблением шести ног — а стебельковые глаза сходились и расходились. На тот момент я ещё не видел записи о разговоре этого создания с Рагубиром, и подумал, что этот танец может быть попыткой наладить общение языком телодвижений. Я подумал было подогнуть колени и даже скосить-раскосить глаза (этот трюк я в совершенстве освоил в летнем лагере сорок с чем-то лет назад). Но мы стояли в поле зрения камер наблюдения; если бы моё предположение оказалось неверным, я выглядел бы идиотом в новостях по всему свету. Тем не менее сделать что-нибудь было совершенно необходимо! Я поднял правую руку ладонью вперёд, приветствуя существо.

В ответ инопланетянин моментально ответил мне схожим жестом, согнув руку в одном из двух сочленений и раскрыв шестипалую кисть. А затем случилось нечто невероятное. В верхних сегментах двух выступающих вперёд ног открылись вертикальные щели — и из левой вырвался звук: «при», а из правой, тоном слегка пониже: «вет».

Я почувствовал, как у меня отпала челюсть — и мгновением позже рука тоже упала.

Инопланетянин продолжил раскачивать туловищем и шевелить стебельками глаз. Он сделал ещё попытку: из левой передней ноги донеслось «бон», а из правой — «жур».

Что же, предположение разумное. Надписи в музее по большей части приводились на двух языках, английском и французском. Не веря своим глазам, я покачал головой и открыл было рот — не имея понятия, что именно собираюсь сказать. Но тут же закрыл: существо вновь заговорило попеременно двумя речевыми щелями, будто играя в пинг-понг: «Ауф» «ви» «дер» «зеен».

И внезапно слова нашлись сами собой.

— Вообще-то, «Auf Wiedersehen» означает «до свидания», а не «привет», — сказал я.

— Ой, — ответил пришелец.

Он поднял ещё две — другие — ноги; жест мог сойти за пожатие плеч. И продолжил бомбардировать слогами слева и справа:

— Ну, немецкий для меня не родной.

Я был слишком ошарашен, чтобы засмеяться, но всё же почувствовал некоторое облегчение — хотя сердце по-прежнему билось так сильно, что было готово вырваться из груди.

— Вы инопланетянин, — сказал я. Десять лет в университете — чтобы стать крупным специалистом по очевидному…

— Верно, — произнесли ноги-рты. Голоса существа определённо звучали по-мужски, хотя по-настоящему басило только справа. — Но зачем говорить в общих терминах? Моя раса называется «форхильнор», а моё личное имя — «Холлус».

— Э-э-э, рад познакомиться, — ответил я.

Стебельки глаз выжидающе качнулись взад-вперёд.

— О, прошу прощения! Я человек.

— Да, знаю. Homo sapiens, как могут сказать учёные. Но ваше личное имя — …?

— Джерико. Томас Джерико.

— Допустимо ли сокращать «Томас» до «Том»?

Я вздрогнул:

— Откуда вы знаете о человеческих именах? И — чёрт возьми — откуда вы знаете английский?

— Мы изучали ваш мир; именно поэтому я здесь.

— Вы исследователь?

Стебельки глаз приблизились друг к другу, и замерли в таком положении.

— Не совсем, — произнёс Холлус.

— Тогда кто? Вы же не… вы же не захватчик, нет?

Стебельки мелко задрожали. Смех?

— Нет, — ответил инопланетянин и развёл руки. — Простите, но вряд ли у вас найдётся что-либо ценное для меня или моих компаньонов.

Холлус немного помолчал, будто размышляя. Затем рукой поводил по воздуху круги, словно хотел, чтобы я развернулся:

— Разумеется, если хотите, я могу взять у вас анальную пробу…

Небольшая толпа, собравшаяся в вестибюле, разом выдохнула. Я попытался приподнять практически несуществующие брови.

Стебельковые глаза Холлуса вновь пошли рябью:

— Прошу прощения, это была шутка. У вас, людей, сложилась по-настоящему безумная мифология о визитах инопланетян. Даю честное слово: я не причиню вам вреда — ни вам, ни вашему домашнему скоту.

— Спасибо, — ответил я. — М-м-м, вы сказали, что не исследователь.

— Нет.

— И не захватчик.

— Не-а.