Роберт Сойер – Гибриды (страница 41)

– Ну, к нему это подходит. – Она решительно кивнула. – Мне не нравится, как он держится. На его лице никакой радости. – Но тут Бандра сообразила, что это может прозвучать обидно: – О, простите! Я не должна так говорить о вашем друге.

– Мы не друзья, – ответила Мэри. Она придерживалась эмпирического правила, в соответствии с которым друг – это тот, кто приглашал вас в свой дом или кого вы приглашали к себе. – Мы просто вместе работаем.

– И посмотрите-ка! – воскликнула Бандра. – У него нет компаньона!

Мэри вгляделась в экран.

– И правда нет. – Она внимательно осмотрела все четыре изображения. – Ни у кого из глексенов их нет.

– Как такое может быть?

Мэри задумалась.

– Возможно, дипломатическая неприкосновенность. Это когда…

– Да?

Сердце Мэри возбуждённо заколотилось.

– Обычно это означает, что во время путешествия багаж дипломата не досматривают. Если я отдам кодонатор Джоку, он сможет унести его в мой мир без всяких хлопот.

– Здо́рово! – сказала Бандра. – О, смотрите! Опять Понтер!

Полёт из Салдака на остров Донакат занял два децидня – как уже было известно Понтеру, гораздо дольше, чем такое же путешествие занимает в мире глексенов. Бóльшую часть этого времени он провёл, думая о Мэре и о приборе Вессан, который поможет им зачать ребёнка. Однако Джок, сидевший в просторной кабине вертолёта рядом с Понтером, прервал его грёзы.

– Вы так и не изобрели самолёт? – спросил он.

– Нет, – ответил Понтер. – Я сам об этом задумывался. Конечно, многих в нашем мире завораживала идея летать как птицы, но я видел ваши длинные… Вы это называете «взлётно-посадочная полоса», не так ли?

Джок кивнул:

– Так вот, я видел взлётно-посадочные полосы, которых требуют ваши самолёты. Я думаю, что только существа, которые уже занимались вырубкой лесов для нужд сельского хозяйства, посчитали бы естественным делать то же самое для размещения аэродромов или хотя бы прокладки дорог.

– Никогда не смотрел на это с такой стороны, – признал Джок.

– Ну у нас определённо нет таких дорог, как у вас. Большинство из нас… как вы это называете? Да, домоседы. Мы мало путешествуем и предпочитаем добывать еду рядом с домом.

Джок осмотрел вертолёт.

– Тем не менее он весьма комфортабелен. Много места между сиденьями. У нас принято впихивать в самолёт столько людей, сколько туда войдёт. Собственно, как и в поезда, и в автобусы.

– Это делается не для комфорта как такового, – объяснил Понтер, – а чтобы не дать феромонам одного человека достигнуть носа другого. Мне нелегко даются полёты на ваших больших самолётах с герметично закупоренными кабинами. Одна из причин того, что мы не летаем так высоко, как вы, в том, что тогда нет нужды герметизировать кабину – свежий воздух постоянно поступает снаружи, так что феромоны не накапливаются, и… – Понтер замолк и слегка наклонил голову. – А, спасибо, Хак. – Он посмотрел на Джока. – Я попросил Хака предупредить меня, когда мы будем пролетать над местом, соответствующим в нашем мире вашему Рочестеру. Если вы посмотрите сейчас в окно…

Джок прилип носом к квадратному стеклу. Понтер встал и подошёл к другому окну. За ним виднелась береговая линия того, что, как он знал, Джок называл озером Онтарио.

– Сплошной лес, – удивлённо произнёс Джок, оборачиваясь к Понтеру.

Понтер кивнул:

– Там есть охотничьи хижины, но постоянное население отсутствует.

– Без дорог я не узнаю этих мест.

– Мы скоро пролетим над одним из Фингер-Лейкс. Мы называем их так же, как вы, – идея очевидна[52]. Вы без труда их узнаете.

Джок заворожённо уставился в окно.

Эксгибиционисты не полетели на юг вместе с делегацией Объединённых Наций, но Бандра сказала, что на острове Донакат их будут встречать другие. Пока же неандерталка приказала визору отключиться, что он и сделал. Она повернулась к Мэри:

– Вчера мы не слишком много говорили о… о моей проблеме с Гарбом.

Мэри кивнула:

– Это из-за него… из-за него ушла ваша партнёрша?

Бандра встала и запрокинула лицо к потолку. На потолке были изображены сотни птиц, представляющие дюжину видов; каждая вырисована с неизменным тщанием.

– Да. Она не могла смотреть, как он делает это со мной. Но… но в определённом смысле это к лучшему, что она ушла.

– Почему?

– Проще скрывать свой позор, когда вокруг никого нет.

Мэри поднялась, положила руки Бандре на плечи и отступила на шаг, так, чтобы видеть её лицо.

– Бандра, послушайте меня. Вам совершенно нечего стыдиться. Вы не сделали ничего плохого.

Бандра, явно через силу, кивнула:

– Я знаю, но…

– Никаких «но». Мы найдём, как выйти из этой ситуации.

– Выхода нет, – сказала Бандра и подняла руку, чтобы вытереть глаза.

– Должен быть, – сказала Мэри. – И мы его найдём. Вместе.

– Вы не обязаны помогать мне, – тихо произнесла Бандра, покачивая головой:

– Обязана, – ответила Мэри.

– Почему?

Мэри слегка пожала плечами:

– Скажем так: я немного задолжала женскому полу.

– И вот мы здесь, леди и джентльмены, – сказал Советник Бедрос. – Остров Донакат – то, что вы называете Манхэттеном.

Джок не мог поверить глазам. Он знал Нью-Йорк как собственную ладонь – но это!

Это было божественно.

Они летели над Южным Бронксом – только здесь стоял вековой лес: орех, кедр, каштан, клён, дуб, листья горят всеми красками осени.

– Смотрите! – крикнул Кофи Аннан. – Остров Рикерс!

И это правда был он, без тюрьмы, разумеется, и втрое меньше размером, чем тот искусственно расширенный остров, который знал Джок. Когда вертолёт пролетал над самим островом, Джок разглядел, что он не соединяется мостом с Квинсом. И, разумеется, слева от него не было никакого аэропорта в том месте, где в его мире расположена «Ла-Гуардия». Вместо неё там была гавань. Джок внутренне похолодел, разглядев нечто, что выглядело как авианосец – он не ожидал, что у неандертальцев есть что-то подобное. Он страшно не хотел, чтобы сидящий рядом с ним неандерталец снова заводил бесконечную болтовню, но ему нужно было знать.

– Что это? – спросил Джок.

– Корабль, – ответил Понтер, словно объясняя что-то очевидное.

– Я знаю, что это корабль, – ответил Джок, внутренне закипая. – Но почему у него такой широкий и плоский верх?

– Солнечные батареи, – объяснил Понтер. – Они питают его турбины.

Пилоту вертолёта явно было велено перед посадкой устроить облёт острова, чтобы дать им всё хорошо рассмотреть. Теперь машина двигалась в западном направлении, над островом Уордс, берега которого усеивали небольшие постройки, похожие на деревенские домики.

Вертолёт полетел дальше. Всё выглядело так, словно Центральный парк растянули на весь Манхэттен, от Ист-Ривер-драйв до Генри-Гудзон-парквей.

– Остров Донакат является Центром города, который мы называем Пепралдак, – сказал Понтер. – Другими словами, это женская территория. В Салдаке Центр и Окраину разделяют многие километры нежилой территории. В Пепралдаке Центр и Окраина разделяются тем, что вы называете рекой Гудзон.

– То есть мужчины живут в Нью-Джерси?

Понтер кивнул:

– Как они перебираются через реку? Я не вижу ни одного моста.