Роберт Сойер – Гибриды (страница 33)

– Очень. Я уже совсем свыклась с такой жизнью.

– Вы чувствительны к запахам?

– Запахам?

– Да. Для получения энергии они жгут уголь и нефть, так что все их города пропитаны вонью.

– Звучит не очень привлекательно. Я, пожалуй, останусь здесь.

– Конечно, если вам здесь лучше, – сказала Мэри. – Но вы научите нас работать с кодонатором?

Вессан взглянула на Понтера:

– А что вы об этом думаете? Я-то добровольно удалилась от цивилизации, так что Серые – и Верховные, и Низшие – не имеют надо мной власти. Но вы…

Понтер посмотрел на Мэри, потом снова на Вессан.

– Я уже выступал против Верховных Серых; принял решение проигнорировать приказ вернуться сюда, в наш мир, чтобы они смогли закрыть портал навсегда. Я бы и до сих пор оставался в мире Мэре, если бы посол не убедила других отправиться туда. И…

– Да?

– И, в общем, иногда людей стерилизуют без вины, так что…

Понтер умолк, и Мэри заговорила вместо него:

– Он говорит о своём партнёре, Адекоре Халде. Когда Понтер провалился в мой мир, кое-кто подумал, что Адекор убил его и избавился от тела. Его собирались стерилизовать. – Она повернулась в Понтеру: – Так ведь, Понтер?

– Что? – переспросил Понтер странным голосом. – О да. Да, конечно, я об этом и говорил…

– Хорошо, – сказала Вессан, – раз вы считаете, что у вас из-за него не будет проблем, то я готова его отдать. – Она сделала жест в сторону двери. – Я пойду принесу его. Только не говорите никому – по крайней мере, в этом мире, – что он у вас.

Глава 22

Точно так же некоторые из наших родственников-барастов, уроженцев Европы, приходили на её южную оконечность, на Гибралтар с его знаменитой скалой, символом постоянства и стабильности. И с её высоты они видели на юге неизвестную землю – Африку…

– Джок, можно вас на пару слов?

Джок Кригер поднял голову от стола. Его старание не выказывать своего восхищения красотой Луизы Бенуа было немного параноидальным. Он знал, что это связано с разницей поколений – он, в конце концов, старше её на тридцать шесть лет, – но в корпорации RAND у него были знакомые, имевшие крупные неприятности из-за замечаний якобы сексистского характера.

– А, доктор Бенуа, – сказал он, поднимаясь со стула – ему так и не удалось победить эту привычку, вбитую в него ещё родителями. – Чем могу помочь?

– Помните разговор о возможном воздействии смены полярности планетарного магнитного поля на наше сознание?

– Как такое можно забыть? – ответил Джок. – Вы сказали, что человеческое сознание было запущено в результате предыдущей смены полярности.

– Вот-вот. Сорок тысяч лет назад, когда случился Большой Скачок, магнитное поле Земли переживало коллапс, точно так же как сейчас. В нашей вселенной поле снова возникло с той же полярностью, что и до коллапса, – как это и происходит в половине случаев, – не оставив по этой причине никаких следов. Но в другой вселенной ориентация поля сменилась, так что это событие было записано в геологической летописи. Как я сказала, это не может быть совпадением, что сознание гоминид оказалось запущено именно в период коллапса поля, и…

– И вы сказали, что в этот раз он снова может повлиять на наше сознание – возможно, приведя к его зависанию.

– Именно. Так вот, когда я впервые высказала это предположение, я опиралась лишь на совпадение во времени Большого Скачка и коллапса магнитного поля Земли; очевидно, между этими двумя событиями есть связь. Но с тех пор я копала, пытаясь разузнать, какие исследования в области влияния электромагнитных полей на наше сознание у нас проводились – и, честно говоря, сейчас меня это беспокоит ещё больше.

– Почему? Ведь неандертальцы пережили коллапс – тот, который в их мире случился четверть века назад, – без малейших проблем. – Джок был поражён, когда прочитал в работе Коу и Прево о том, что геологическая летопись содержит свидетельства чрезвычайно быстрой смены полярности магнитного поля планеты – в течение не столетий, а всего лишь недель. – Если им удалось пережить коллапс, то почему у нас не получится?

– Как бы мне ни нравились барасты, – называть неандертальцев неандертальцами, по-видимому, уже стало неполиткорректно, – это другой вид, и мозги у них устроены по-другому, – сказала Луиза. – Достаточно взглянуть на их черепа, чтобы это понять. То, что им коллапс не повредил, ничего не говорит о нас.

– Да ладно, Луиза…

– Нет, правда. Я искала в Интернете информацию о связи между электромагнитными полями и сознанием и наткнулась на нечто весьма интересное под названием CEMI-теория.

– Это как – теория наполовину? – спросил Джок. Отличное название для полусырой идеи.

– CEMI – через «C», – сказала Луиза. – Это расшифровывается как Conscious Electromagnetic Information theory[45]. Её независимо разработали двое исследователей: Джонджо МакФадден[46] из Суррейского университета и Сьюзан Покетт из Новой Зеландии. – Она выглянула в окно кабинета Джока, по-видимому собираясь с мыслями, и продолжила: – Видите ли, мы идентифицировали множество особых областей в человеческом мозге: области, где создаётся визуальное изображение, где происходят математические вычисления, даже – я точно помню, что читала о чём-то таком в газетах, – область, ответственную за религиозные чувства. Но вот чего мы так и не смогли обнаружить в нашем мозге, так это места, где находится сознание. МакФадден и Покетт считают, что обнаружили это место – но оно не в мозгу, а скорее окружает и пронизывает его: это электромагнитное поле. Это поле позволяет нейронам, разделённым в мозгу значительным расстоянием, тем не менее контактировать друг с другом, связывая все крошечные кусочки информации воедино, в полную и точную картину реальности.

– Беспроводная связь в мозгу? – спросил Джок, неожиданно для себя заинтересовавшись.

– Именно. В 1993-м Карл Поппер высказал идею, что сознание есть внешнее проявление силового поля в мозгу, но он думал, что это силовое поле неизвестной природы, поскольку был уверен, что, будь это одно из известных нам полей, оно бы уже давно было обнаружено. МакФадден и Покетт утверждают, что это поле имеет чисто электромагнитную природу.

– И они его зафиксировали?

– О, в мозгу и вокруг него происходит масса электромагнитных явлений; собственно, их-то и измеряет энцефалограф. Но вспомните, что нашим друзьям-барастам удалось объединить электромагнитное и силовое взаимодействия – другими словами, мы многого не знаем об электромагнитных полях, производимых как Землёй, так и мозгом одного-единственного человека.

– Но эти исследователи доказали, что такие поля действительно связаны с сознанием?

Луиза откинула от лица каштановую прядь.

– Нет, пока нет. И я признаю, что некоторые круги саму идею воспринимают в штыки. Старина Рене Декарт верил в дуализм – идею о том, что тело и разум – это две отдельных сущности. Но эта идея уже довольно давно вышла из моды, и некоторые считают CEMI-теорию нежелательным возвратом к дуализму. Но CEMI-теория весьма осмысленна с точки зрения обработки информации. МакФадден и Покетт, по сути, утверждают, что самосознание и информация – это одно и то же явление, наблюдаемое сквозь разные парадигмы, и…

– И что?

– Если сознание – электромагнитный феномен, – сказала Луиза, – тогда ничего нет удивительного в том, что впервые оно возникло в период коллапса геомагнитного поля. Как я уже говорила, недавний опыт барастов свидетельствует о том, что коллапс сам по себе не вызывает проблем с сознанием – но я ведь специалист по физике Солнца, не забыли? Пусть я специализируюсь по нейтрино, но мне интересен весь спектр солнечного излучения – а наш мозг, вместе со своими замысловатыми электромагнитными полями, в период коллапса будет подвергаться натиску этого обычно не доходящего до поверхности Земли излучения в течение нескольких лет или десятилетий. И чем больше я об этом думаю, тем больше прихожу к выводу, что нарушение функционирования сознания вполне возможно.

– Но это же бред, – сказал Джок. – Сознание не может иметь электромагнитную природу. Я в прошлом году проходил МРТ, и я уверяю вас, юная леди, во время процедуры я находился в полном сознании.

– Это наиболее частое возражение против этой теории, – сказала Луиза, кивая. – МакФадден рассматривал его в своей последней статье в Journal for Consciousness Studies. Он доказывал, что жидкости в мозгу фактически создают клетку Фарадея, изолируя мозг от большинства внешних электрических полей. Он также указывает, что МРТ – это статические поля, изменяющие лишь направление движения заряженных частиц, так что они не оказывают никакого физиологического эффекта. Точно так же магнитное поле Земли статично и довольно однородно – или было таковым до тех пор, пока не начался коллапс. Но вот переменные внешние электромагнитные поля действительно возбуждают электрические токи в мозгу. И это влияет на активность мозга; есть даже строгие ограничения на многократное применение транскраниальной магнитной стимуляции, которое может вызвать судороги у здоровых людей.

– Но… если сознание имеет электромагнитную природу, то почему мы его не можем обнаружить?

– На самом деле можем. Сьюзан Покетт упоминает массу исследований, показывающих, что электромагнитные поля мозга изменяются воспроизводимым образом в ответ на специфические раздражители: вы можете измерить изменения в электромагнитных полях мозга в тот момент, когда вы видите что-то красное или что-то синее или когда слышите среднее «до» или высокое «до» и так далее. Она правда хороша в проделывании дырок в возражениях против её теории. К примеру, если мозолистое тело – скопление нервов, соединяющих правое полушарие с левым, – рассечь, то можно ожидать, что обмен сигналами между полушариями мозга прекратится. Однако, за исключением самых неестественных ситуаций, пациенты с разделёнными полушариями функционируют вполне нормально; несмотря на отсутствие физического контакта между двумя частями мозга, их сознание остаётся цельным – потому что, как утверждает Покетт, сознание является продуктом электромагнитного поля всего мозга, а не идущих в нём нейрохимических реакций.