Роберт Сойер – Гибриды (страница 17)
Но в Корнелиусе и правда что-то изменилось. Во-первых, кошмары наконец прекратились, и он снова спал как убитый. Вместо того чтобы час или два лежать без сна, ёрзая и ворочаясь, злясь на всё, что в его жизни пошло не так, на все свои ошибки, на то, что в его жизни никого нет, – вместо того чтобы лежать и мучиться всем этим, он теперь засыпал, едва коснувшись головой подушки, крепко спал всю ночь и просыпался отдохнувшим и свежим.
Правда, какое-то время ему не хотелось вылезать из постели, но теперь он, похоже, справился с этим. Он чувствовал себя… нет, не энергичным, не готовым к ежедневной борьбе за выживание. Нет, он ощущал то, чего не помнил уже много лет, с летних дней своего детства, когда он был свободен от школы, от школьных забияк, от ежедневных тумаков.
Корнелиус Раскин ощущал
– Здравствуйте, доктор Раскин, – произнёс бойкий мужской голос.
Корнелиус обернулся. Это был один из его студентов с курса эукариотной генетики – Джон, Джим… что-то вроде; парень говорил, что хочет преподавать генетику. Корнелиусу хотелось сказать несчастному дурню немедленно бросить эту идею; в наши дни в сфере образования нет хорошей работы для белых мужчин. Но вместо этого он выдавил из себя улыбку и сказал:
– Привет.
– Здорово, что вы вернулись! – сказал студент, удаляясь в противоположном направлении.
Корнелиус продолжил свой путь по дорожке между широким газоном с одной стороны и парковкой с другой. Разумеется, он знал, куда идёт: в Фаркуарсон-билдинг, где занимались науками о жизни. Но раньше он никогда не замечал, насколько забавно звучит это название: сегодня же он подумал о Чарли Фаркуарсоне, деревенском увальне, которого много лет играл Дон Хэррон сначала на радио CFRB, а потом в американском сериале Hee Haw[31]. Корнелиус покачал головой; он всегда был слишком… слишком
Он шёл на автопилоте, его ноги шагали по знакомому до мелочей маршруту. Но внезапно, толчком, он осознал, что подошёл к…
Это место не имело названия, и даже в мыслях он не наделял его никаким именем. Но это было оно: две подпорные стены, смыкающиеся под прямым углом, далеко от фонарных столбов, прикрытые разросшимися кустами. Это было то место, где он прижимал к стене двух разных женщин. Здесь он показал Кейсер Ремтулле, кто
Бывало, Корнелиус специально проходил мимо этого места, даже при свете дня, чтобы поднять себе дух напоминанием о том, что по крайней мере некоторое время он был боссом. Часто один только вид этого места вызывал у него бурную реакцию, но сейчас между ног ничего даже не шелохнулось.
Стены были покрыты граффити. Та же причина, по которой это место избрал Корнелиус, влекла сюда мастеров баллончика с краской и влюблённые парочки, желающие увековечить свои отношения, так же как…
Он давно их стёр, но когда-то, целые эпохи назад, их с Мелоди инициалы тоже красовались на этой стене, обведённые стилизованным мультяшным сердечком.
Корнелиус прогнал от себя это воспоминание, снова оглядел место и повернулся к нему спиной.
«Сегодня слишком хороший день, чтобы идти на работу», – подумал он, направляясь обратно домой. День казался ещё прекрасней и ярче.
Глава 12
Когда Мэри и Понтер вышли из здания Дебральской никелевой шахты, Мэри была потрясена тем, что снаружи темно, хотя по часам была ещё середина дня. Она посмотрела вверх и ахнула:
– Боже! Никогда не видела столько птиц!
Огромная туча пернатых пролетала над ними, в буквальном смысле затмевая солнце. Многие из них кричали что-то вроде «Кек-кек-кек».
– Правда? – удивился Понтер. – У нас это распространённый вид.
– Да я вижу! – воскликнула Мэри. Она продолжала вглядываться в небо. – Господи, – сказала она, разглядев розоватые тела и сине-серые головы. – Да это же пассажирские голуби!
– Сомневаюсь, чтобы они смогли поднять пассажира[35], – сказал Понтер.
– Нет-нет. Просто мы их так называем. Так или
– Я заметил отсутствие этих птиц, ещё когда в первый раз к вам попал. Они у вас тоже вымерли?
– Да.
– По вине глексенов?
Мэри кивнула:
– Да. Мы истребили их всех.
Понтер покачал головой:
– Неудивительно, что вам пришлось освоить эту штуку – сельское хозяйство. Мы называем эту птицу – Хак, не переводи следующее слово –
– В самом деле? – переспросила Мэри.
Понтер кивнул:
– Да. Пока будешь здесь, я уверен, ты попробуешь их не раз.
Как только Хак восстановил связь с планетарной инфосетью, Понтер велел ему вызвать транспортный куб, который теперь полным ходом приближался к ним. Он был размером примерно со внедорожник, но двигался с помощью двух больших вентиляторов, установленных под днищем и в задней части, и трёх меньших для маневрирования. Куб был почти полностью прозрачен и содержал четыре седлокресла, одно из которых занимал водитель, худой мужчина 146-го поколения.
Транспортный куб замедлился и опустился на землю. Бо́льшая часть его боковой грани откинулась вверх, открывая доступ внутрь. Понтер взобрался на одно из задних седлокресел, Мэри устроилась на соседнем. Понтер что-то коротко сказал водителю, и куб поднялся в воздух. Мэри смотрела, как водитель орудует двумя рычагами, поворачивая куб и направляя его к дому Понтера.
Перед тем как покинуть здание шахты, Мэри пристегнула к руке временный компаньон; глексены, посещающие неандертальский мир, обязаны были носить такое устройство, которое следило бы за всеми их действиями и передавало информацию в архив алиби. Но проклятая штука
– Постоянные компаньоны тоже такие неудобные? – спросила она Понтера.
– Я вообще не ощущаю присутствия Хака, – ответил Понтер. После паузы он добавил: – Кстати, раз уж об этом зашла речь…
– Да?
– Временного компаньона хватает только на двадцать дней или около того – они ведь получают энергию от батарей, а не от химических процессов в твоём собственном теле. Хотя, конечно, уж тебе-то в замене не откажут.
Мэри улыбнулась. Она всё ещё не привыкла к тому, что к ней относились по-особому просто из-за того, что она –
– Нет, – сказала она. – Нет, я думаю, что должна установить постоянный.
Понтер широко улыбнулся:
– Спасибо, – сказал он. Но потом, видимо, для того, чтобы не осталось никаких сомнений, добавил: – Только ты должна помнить, что постоянный – это именно
Мэри кивнула:
– Я понимаю. Но я также понимаю, что без постоянного компаньона я никогда не стану здесь своей.
– Спасибо, – снова сказал Понтер с теплотой в голосе. – Компаньон какого типа тебе бы хотелось?
Мэри рассматривала раскинувшийся вокруг первозданный ландшафт – обнажения коренных пород среди не знавшего топора леса.
– Что, прости?
– Ты можешь установить стандартную модель компаньона. Или, – Понтер поднял левую руку и повернул внутреннюю сторону предплечья к Мэри, – ты можешь выбрать компаньон, как у меня, с полноценным искусственным интеллектом.
Мэри вскинула брови:
– Я даже не задумывалась об этом.
– Интеллектуальные компаньоны пока есть лишь у немногих, – сказал Понтер, – хотя я ожидаю, что в будущем они станут популярными. Тебе, несомненно, будут полезны вычислительные мощности продвинутой модели; они понадобятся для функций синхронного перевода. Однако тебе решать, какие ещё функции в него включить.
Мэри посмотрена на компаньон Понтера. Внешне, разумеется, он ничем не отличался от десятков других, которые она уже успела увидеть, – за исключением, конечно, золотого компаньона Лонвеса Троба. Но она знала, что внутри этой коробочки живёт Хак.
– Каково это, – спросила Мэри, – иметь интеллектуального компаньона?
– О, это не так ужасно, как может показаться, – ответил голос Хака из внешнего динамика. – Я уже начинаю привыкать к этому здоровяку.
Мэри рассмеялась, не столько от самой шутки, сколько от её неожиданности.
Понтер закатил глаза – мимический жест, который он перенял у Мэри.
– И так всё время, – сказал он.
– Я не уверена, что готова к такому, чтобы кто-то каждую секунду был со мной. – Мэри задумалась. – А Хак на самом деле… ну, мыслит?
– В каком смысле? – не понял Понтер.
– Ну я знаю, что вы не верите в душу; я знаю, что вы считаете свой собственный разум абсолютно предсказуемой программой, выполняемой аппаратным обеспечением вашего мозга. Но всё-таки – мыслит ли Хак
– Интересный вопрос, – сказал Понтер. – Хак, что скажешь?
– Я знаю о факте своего существования.