Роберт Силверберг – Дело рук компьютера (сборник) (страница 9)
Доктор Мински сиял.
— Точно так же, как люди, — пояснил он. — Откровенно говоря, эту мысль мне подсказал мальчик, мой сегодняшний пациент. По ночам его мучают кошмары, а причина — в прошлом ребенка, когда он еще не был усыновлен своими нынешними родителями.
Он повернулся к шефу Станции-спутника:
— Мистер Мариво! Вам, наверное, известно, что сновидения посещают человека только во сне? Во время сна события прошедшего дня как бы сортируются, раскладываются по соответствующим уголкам нашей памяти. Иногда случается так, что событие, которому мы в первый момент не придали большого значения, содержит в себе слишком сильный эмоциональный заряд. И «расклассифицировать» такое событие мозгу не всегда удается. В этом случае человек утром хорошо помнит, что именно ему снилось. А если сон совсем страшный, из-за него вы можете даже проснуться ночью — это значит, что вас мучают кошмары.
Теперь возьмем ваши компьютеры, очень совершенные компьютеры. Они постоянно получают информацию из десятка различных миров и, видимо, тоже должны производить своеобразную сортировку, отделять важное от второстепенного, пересматривать собственные инструкции — чтобы те соответствовали конкретно поставленной задаче.
— Разумеется! Компьютеры выполняют такую работу вот уже двадцать лет. — Мариво машинально пригладил волосы. — Для этого им дается так называемое «время задержки».
— Время задержки? Это некая постоянная величина? И кто ее определил? Конструкторы?
— Конечно. В руководстве по эксплуатации указаны ее пределы, превышать которые нельзя.
— Ага! — Доктор Мински так и подался вперед. — Вот мы, кажется, и нашли! Значит, есть временные пределы, которые обычно превышать нельзя?
— Вы правы! — Блаз все понял. Он шагнул вперед и остановился перед своим боссом. — Сэр, доктор совершенно прав. Мы упустили из виду нечто до ужаса очевидное. Как только появились первые признаки кризиса, количество официальных зашифрованных сигналов тут же возросло, верно? Вы сами недавно сказали, что в случае войны одним из первых нападению подвергнется наш с вами спутник. А компьютер ведь понимает закодированные сообщения, должен понимать, иначе как он убедится, что это не просто помехи? И вот он понял, что ему угрожает смертельная опасность. Если учесть, что при этом он работал в режиме максимальной нагрузки, появление странных сообщений уже не кажется таким противоестественным.
— У вас ясная голова, молодой человек, — похвалил доктор Мински. — «Бессердечный безумец» — используем тот предложенный вами яркий образ — это ваш компьютер, узнавший, что ему угрожает опасность. Ему необходимо больше спать… — Доктор хмыкнул и тут же поправился: — Я хотел сказать, надо увеличить обычное «время задержки», сейчас компьютер просто не успевает понять смысл передаваемых им закодированных сообщений. Иначе говоря, он сейчас страдает галлюцинациями от перенапряжения, как человек, если ему несколько дней подряд не давали спать. А чтобы рассортировать и оценить тревожные сообщения, связанные с его собственной безопасностью, компьютеру, видимо, оставалось только одно — использовать цепи, предназначенные для обновления инструкций и пересмотра собственных программ. Джентльмены, это явление едва не повлекло за собой ужасающие последствия, но тем не менее его следует отнести к разряду исторических. Впервые в истории компьютер заболел самым настоящим воспалением мозга.
Наступила долгая пауза. Вдруг Мариво бросился к телефонам и начал отрывистым голосом отдавать одну команду за другой: временно перекрыть связь на межпланетных линиях, передавать только самые важные кодированные сообщения, обратиться к военным и дипломатическим верхам с просьбой о пересмотре сложившейся ситуации — есть вероятность, что информация, вызвавшая гневную реакцию президента Марса, послана компьютером по ошибке…
Оттащив доктора Мински в сторону, Блаэ с жаром пожал ему руку.
— Доктор! — воскликнул он. — Не знаю, как вам удалось до этого додуматься там, на Земле, — а нам здесь, рядом с этими больными компьютерами ничего подобного и в голову не пришло, — но я уверен, что ваша версия абсолютна верна и… огромное вам спасибо! Весь мир вам скажет спасибо, вот увидите.
Лицо доктора Мински вдруг посуровело.
— Жизнь когда-нибудь обходилась с вами жестоко? — спросил он.
Блаз непонимающе заморгал.
— Как будто нет.
— Но в детстве вы когда-нибудь просыпались с криком среди ночи, потому что вам приснился страшный сон?
— Да, такое бывало. Мать рассказывала. Мне тогда было года четыре, и сам я плохо помню.
— А моих родителей война сделала беженцами. И вот до сорока или даже до сорока пяти лет кошмары не покидали меня. Я просыпался среди ночи в слезах. Сегодня ко мне на прием привели мальчика — его тоже мучают кошмары, и он, конечно, ничего не может объяснить, да это и понятно — психическую травму он получил еще совсем маленьким.
— Не может объяснить, — задумчиво повторил Блаз.
— Именно. Не может объяснить ничего и ваш компьютер. Поделиться своими мыслями ему не дано, а тут вдруг из закодированного официального сообщения он узнает, что Станции грозит нападение и уничтожение. — Доктор Мински пожал плечами. — Тут кого хочешь кошмары замучают!
Снова наступила тишина. Наконец широкая улыбка надвое поделила густую седую бороду доктора.
— Что ж, по крайней мере, я кое-что новое испытал.
— Первый раз слетали в космос? — попробовал угадать Блаз.
— Что? Нет, об этом я как-то забыл. — Доктор Мински усмехнулся. — Просто впервые моим пациентом оказался компьютер.
Гордон Р. Диксон
Незваный гость
Кэри Хармон был молодым человеком не без способностей. Во всяком случае, у него хватило ума создать себе репутацию знающего адвоката и благодаря этому закрепиться в обществе равнинных обитателей Венеры, что было совсем не так просто. К тому же он прозорливо упрочил свое положение женитьбой на дочери одного из крупнейших торговцев медикаментами. Но в технике он разбирался, прямо скажем, как свинья в апельсинах, а следовательно, его и на пушечный выстрел нельзя было подпускать к дорогостоящему оборудованию, требующему самого деликатного обращения, — все равно что позволить ребенку играть со спичками.
Жена ему попалась с характером, и временами ладить с ней было непросто, но она любила его как последняя дура. А так как он ее совсем не любил, то при каждой размолвке просто исчезал на некоторое время, пока страх навсегда потерять драгоценного супруга не приводил жену в должное состояние покорности судьбе. Понимая, что за столько лет она прекрасно изучила все его привычки, он старался не появляться в одних и тех же местах и действовал весьма успешно, наслаждаясь своим умением выискивать в качестве очередного прибежища самые неожиданные уголки на планете.
И вот однажды, находясь в прекрасном расположении духа, он серым зимним утром посадил свой небольшой вертолет в Одиноких Горах у Станции Погоды, которую обслуживал Бэрк Макинтайр, на несколько минут опередив снежный буран, несущийся за ним по пятам. Загнав двухместный вертолет в ангар и наевшись до отвала, этот незваный гость теперь сидел, развалившись в кресле, и слушал завывания ветра, бессильно разбивавшиеся о крышу станции со скоростью сто пятьдесят миль в час.
— Еще десять минут, — сообщил он Бэрку, — и мне пришлось бы туго!
— Туго! — фыркнул Бэрк, крупный блондин с грубыми чертами лица, который с презрением относился ко всему человечеству, за исключением отдельных личностей, причастных к метеорологии. — Вы, равнинники, слишком привыкли к своему эдему, избаловались. Еще десять минут, и ты бы разбился о скалы вдребезги, а поисковая партия отыскала бы твои косточки не раньше весны.
Кэри недоверчиво рассмеялся.
— Попробуй, если не веришь, — сказал Бэрк. — Садись в свою игрушку — и вперед. Не хочешь слушать разумных советов, и не надо. Мне-то что.
— Ну уж нет. — Зубы Кэри блеснули в улыбке. — Мне и здесь хорошо. К тому же не годится выгонять гостя, который только что прибыл, да еще в такую погоду.
— Гость, да незваный, — проворчал Бэрк. — Насколько мне помнится, мы расстались с тобой сразу после выпускных экзаменов, и с тех пор от тебя лет шесть ни слуху ни духу. А сейчас ты являешься ко мне в эту глушь как ни в чем не бывало.
— Под влиянием момента, — пояснил Кэри. — Мой основной принцип, Бэрк, — всегда действуй неожиданно. Придает остроту ощущениям.
— И быстро сводит в могилу, — пробормотал Бэрк.
— Зависит от ощущений, — ответил Кэри. — Если вдруг тебе неожиданно захочется спрыгнуть со скалы или пустить себе пулю в лоб, то ты и в том, и в другом случае слишком глуп, чтобы жить дальше.
— Кэри, — угрюмо заметил Бэрк, — для философа ты слишком легкомыслен.
— А ты тяжеловесен, — усмехнулся Кэри. — Может, ты перестанешь наконец ко мне придираться и расскажешь что-нибудь о себе? С чего ты вдруг заделался отшельником? Чем ты занимаешься?
— Чем я занимаюсь? — переспросил Бэрк. — Работаю.
— Да, но как? — сказал Кэри, поудобнее устраиваясь в кресле. Запускаешь воздушные шарики? Собираешь снег лопатой, чтобы выяснить, сколько его нападало? Следишь за движением звезд? Что именно ты делаешь?
Бэрк терпеливо покачал головой и снисходительно улыбнулся.
— Если тебе так хочется, чтобы я тебя поразвлек, — ответил он, — то слушай. Ничем особенным я не занимаюсь. Просто сижу за столом и готовлю погодные данные для передачи в Центр.