Роберт Силверберг – Дело рук компьютера (сборник) (страница 43)
Врач и его помощник стояли около кушетки. Они не сводили глаз с лица человека, лежащего перед ними; сейчас лицо это исказила гримаса боли.
Губы больного задвигались:
— Сюзанна… Я взял ее за левую руку — хотел, чтобы она отошла подальше от пресса. Она повернулась, споткнулась, выставила инстинктивно вперед правую руку, чтобы опереться на что-нибудь, и рука оказалась под пресс-формой…
Врач и помощник переглянулись.
— Но ведь с Сюзанной ничего особенного и не случилось? Сбегала к врачу, ей сделали перевязку. Несколько царапин всего-навсего! Что же так потрясло вас?
Больной снова забормотал себе под нос, однако они ясно разбирали каждое его слово:
— В том-то все и дело. Молот ударил ее прямо по руке, а она даже не заметила! И к врачу побежала, только когда увидела мой взгляд. Сюзанна — робот!
— С вашей женой в детстве произошел несчастный случай. На месте предплечья у нее протез. Она не решалась вам об этом сказать. Но ведь вы это ей простите? Или нет?
Голова больного снова утонула в подушке.
— Вам и задолго до этого казалось, будто вас преследуют роботы, — продолжал врач. — Может, у вас связано с роботами какое-нибудь неприятное переживание? Поройтесь в памяти! Подумайте хорошенько! Вам ничего не хочется мне рассказать?
— Я вырос в деревне, — заговорил больной. Глаза его по-прежнему оставались закрытыми. — Зимой мы топили железную печку, в холодные дни так долго, что она раскалялась. В один такой день мать около нее села. К ней спиной. И вдруг, забывшись, прислонилась к раскаленной печке.
— Знаю, — сказал врач. — Вы тогда потеряли мать. Это очень грустно. Но вы были здоровым подростком. Это горе вы уже давно преодолели.
— Вы знаете не все, — возразил больной. — Спина сразу загорелась. Как целлулоид. Я попробовал было загасить огонь платком, но когда попытался отнять его, увидел, что это невозможно, он зацепился за проволочную сетку — вот что оказалось под кожей у моей матери! Она была робот!
— Нет! — сказал врач. — На ней тогда было новое платье из затканной целлюлозой пластмассовой сетки. Целлюлоза сразу вспыхнула, пластмасса же в огне затвердела. Именно это вы и увидели. Но не поняли, что именно произошло. Теперь вам ясно?
— Да, конечно, — шепотом ответил больной.
Врач повернулся к помощнику:
— Пока пусть не встает. Продолжим.
Он снова обратился к больному, бледное лицо которого смотрело на них с подушки:
— Все это не дает никаких оснований бояться роботов. Человеку ни один робот никогда не делал ничего плохого. Может быть, вы пережили еще что-нибудь, что вас испугало? Вспомните! Было когда-нибудь такое? Может, еще раньше?
Веки больного беспокойно затрепетали. По его лбу, как волны по воде, пробежали морщины. Он заговорил опять:
— Это случилось незадолго до смерти матери. Я играл с Джорджи, соседским мальчиком. Мы долго бегали и возились, и нам очень захотелось пить. На подоконнике у меня дома стоял стакан с соляной кислотой — я использовал ее в своих химических опытах. Джорджи схватил стакан. «Это пить нельзя!» — закричал я и бросился к нему, но он уже успел выпить полстакана. Только тут он осознал, что было в стакане. Схватился рукой за горло, потом наклонился, будто его сейчас вырвет. Выплюнул он, однако, сперва язык, потом несколько зубов, а потом два желтоватых комочка, с которых сходила слоями шелуха. Но я успел увидеть винты, на которых держались зубы. Джорджи был робот!
— Да, — признал врач, — Джорджи был робот. Его отправили в центральное управление и там отремонтировали. Так радуйтесь же! Окажись на его месте человек, тот уж едва ли бы остался в живых. Так что с вашим другом все закончилось наилучшим образом. Вы не можете с этим не согласиться!
Больной молча кивнул.
— Ну вот, — сказал гораздо увереннее врач, теперь он вкладывал в слова всю способность внушать, какой только располагал. — Тогда все в порядке. Ничто больше вас не тяготит. Вы просто устали, и теперь вам нужно уснуть. Когда проснетесь, будете уже здоровы — здоровы!
Последнее слово он произнес с особым нажимом.
Больной слабо шевельнулся несколько раз, потом дыхание его стало глубоким и ровным: он спал.
Помощник вздохнул.
— Что делать, — спросил он, — если мы допустим новый промах?
Раздался щелчок, это помощник поднял закрепленную на шарнирах крышку своего черепа: позитронный мозг нуждался в охлаждении.
Врач не ответил. Но на человека, который, расслабившийся и спокойный, лежал перед ними, он смотрел очень озабоченно.
X. Харгривс
Если сказали тебе, что ты умер…
Огромная машина-компьютер пела для самой себя какую-то песенку — бесконечную, нежную, едва слышную в тысяче других тихих звуков. Машина занимала колоссальное по площади подземное помещение, над которым раскинулся один из пригородов Рагби, в прошлом небольшой город в штате Северная Дакота. Двести пятьдесят миллионов карточек продвигалось по каналам машины быстро и плавно, словно кровь по сосудам человеческого тела. Одну из них на мгновение выхватывали для того, чтобы внести новые данные; другую — чтобы, наоборот, изъять старые. К примеру, в роддоме города Индианаполис появился на свет ребенок; его поместили под электронный измеритель, который во мгновение ока снял мерку с головы, грудной клетки, запястий и лодыжек младенца. В меньшей машине, чем та, главная, появилась карточка — минутой позже такая же появится в машине города Рагби. На карточке значилось, что население Америки пополнила девочка и ей выдано постоянное удостоверение личности, а проще говоря — УЛ, за номером IN97246INД38452. Отныне, каким бы именем ни нарекли ее родители, как бы ни окликали ее подруги, как бы ни называл будущий муж — машины, заполняющие карточки УЛ, заведующие и всячески манипулирующие демографической статистикой, — все эти шестьдесят пять главных машин страны обозначали ее именно IN97246INД38452.
Примерно в это же время в городе Саскатун, штат Саскачеван произошло другое событие: робот-полисмен поднял на улице покойника — взрослого мужчину, пронес мимо толпы зевак к машине и после минутного обыска извлек из кармана его УЛ. Потом передал через электронный информатор сообщение, что такой-то умер. Машина № 58, расположенная в пятидесяти милях к северу от этого города, отправила в боковой канал карточку SA537SAS8442, провела ее через несколько записывающих устройств и, наконец, сбросила в ящик с надписью «Умершие». Впервые за много лет карточка обрела покой. Мгновением позже дубликат карточки за тем же номером направили в боковой канал в машине города Рагби, с тем чтобы сбросить ее в точно такой же ящик. Но тут случилось нечто, не предусмотренное в свое время инженерами и техниками: та самая нелепость, которая происходит, может быть, только один раз в сто лет.
Когда нужную карточку отправляли в боковой канал, едва ощутимая вибрация тока создала подобие эха, и следующая карточка, стоявшая позади, тоже попала в боковой канал. Так случилось, что в ящик «Умершие» упала карточка BE96647CON374699. А вскоре вслед за этим в городе Денбери, штат Коннектикут, ее дубликат сбросили в ящик с такой же мрачной надписью.
Для любого из жителей пригорода Бетель, штат Коннектикут, тот день был таким же точно, как и все предыдущие, в том числе и для некоего Джо Шульца, рабочего фабрики антикварной мебели. После работы Джо решил, что он с большим удовольствием проведет время в кафе-автомате, чем в тишине своей тесной и убогой квартирки. Цены были одинаковы независимо от того, вставишь ли ты свое УЛ в прорезь соответствующего автомата в кафе или дома. Однако — и это было существенно для Джо — в кафе ты видишь ряды тарелок с настоящей едой, а дома — только цветные слайды. Кроме того, в кафе вокруг тебя — все-таки живые люди, какие ни на есть, хорошие или плохие.
Но главное удовольствие состояло в другом. Предприимчивому парню, каким был Джо, кафе давало свои возможности.
Пробив компостером цены выбранных блюд, он заплатил за них роботу-кассиру и забрал свой поднос. С некоторым беспокойством он заметил, что сумма пробита на синем чеке: это значило, что его средства на исходе, а ведь до получки еще целая неделя. Ладно, подумал Джо, бывало, к этому времени я не раз и красный чек получал, то есть совсем на мели оказывался. Пару раз даже пришлось пройти через жуткую тягомотину с получением кредита, который потом вычитают из зарплаты. И мне еще здорово повезло: выполняю физическую работу, требующую особых навыков, и получаю побольше некоторых. (Уж как он достал это место, лучше не вспоминать. Джо не раз ломал голову, как сводят концы с концами те, кто просто нажимает кнопки на машинах.)
Джо внимательно осмотрел посетителей, и взгляд его остановился на сильно располневшей пожилой даме. Она была за столиком одна, а на подносе ее стояли тарелки с весьма калорийной едой. Ловко лавируя между столиками, Джо остановился возле дамы, сверкнув улыбкой, спросил: «Разрешите?» — после чего решительно уселся напротив.
Первые несколько минут прошли в молчании: Джо уминал довольно жалкое содержимое собственных тарелок, не обращая внимания на музыку, которая играла негромко, но назойливо. По мнению психологов, она заставляла посетителей поглощать свою пищу быстрее и тем самым увеличивала пропускную способность кафе. Потом Джо начал изучать соседку, чтобы разработать тактику и завладеть «объектом». На нее, видимо, музыка не действовала совсем. Не так легко будет ее околпачить, думал Джо. Ну что ж, тем интереснее моя задача.