Роберт Шекли – На суше и на море - 1963 (страница 35)

«Надо сплавлять нефть по Кубани, — решает Новосильцев, — а к ней от промысла пробивать дорогу».

Он вкладывает чуть ли не последние средства, получает ссуду. Летом 1868 года около пятисот землекопов вышли на плавни строить насыпную гать, возводить через речки мосты. В пятьдесят тысяч рублей обошлось строительство.

— О це добра дорога, — говорили потом станичники и старались свернуть на нее всякий раз, когда надо было ехать на юг от Кубани.

Одновременно Новосильцев покупает в Одессе старенький плоскодонный пароход в сорок лошадиных сил и три железные баржи к нему для перевозки нефти водой. Пароход обходится еще в пятьдесят тысяч рублей последних, что мог собрать Новосильцев, завязнув в долгах. По пути в Керченский пролив, у берегов Крыма, пароход попадает в шторм. Чудом он не идет ко дну, прибивается к берегу. Но две из трех барж разбиты, и их заводят для ремонта в Балаклавскую бухту.

Наконец преодолены все препятствия. От станицы Варениковской пароход отправился в первый рейс. Баржи налиты нефтью, привезенной с Кудако по новой дороге. Доставка облегчилась и стала вдвое дешевле. Новосильцев погружен теперь в новые планы: проложить от промысла до Тамани трубы на деревянных устоях и по ним перекачивать нефть. Это было бы еще дешевле производству и принесло бы великое облегчение людям. Он прикидывает стоимость. Обойдется такой маслопровод не меньше как тысяч тридцать пять.

Таких денег нет. И вообще у него, как оказалось, ничего уже нет. Через два года истекает срок аренды. Но он давно уже не хозяин в этих местах — со следующего же года, после того как забил фонтан на Кудако. Земли на Кубани Александр II пожаловал за заслуги в кавказской войне высшим воинским чинам. Кудако и окрестные места стали собственностью генерала Евдокимова. Тот, не отказавшись от прибыльного дела, оборудованных промыслов, не хотел, однако, утруждать себя излишними хлопотами — приказал нефть с Кудако продавать на месте.

Но старый полковник еще не хочет сдаваться. Он бурит скважины в Капустинской балке на Тамани и находит на глубине в сто шестьдесят метров очень легкую, отличную по качеству нефть. Правда, ее немного, надо идти на большие глубины — денег на это нет, в ссуде отказано. С великим трудом он получает разрешение и в 1873 году начинает поиски в Ильской долине, где много старых, заброшенных нефтяных колодцев. Все пять буровых дали тяжелую маслянистую нефть. Ее надо качать насосами.

Снова Новосильцев посылает в Петербург ходатайство о ссуде, выкладки, расчеты. Нужно не так много денег. Расходы быстро окупятся, ссуда будет возвращена, ведь нефть уже есть и наверняка будет найдена по всей Ильской долине. Петербург отвечает молчанием. Ему уже надоел этот неугомонный чудак, который гоняется за нефтью там, где ее, по мнению иностранных специалистов, нет. В том году, когда Новосильцев нашел ильскую нефть, по ту сторону Кавказского хребта, на Апшероне, забили мощные фонтаны, открывшие бакинскую нефть и надолго приковавшие к ней всеобщее внимание.

Вокруг Новосильцева все туже затягивается кольцо непонимания. Все яснее отчужденность и тех, кто прежде там, наверху, в силу сословных связей помогали ему. Порой он близок к отчаянию. Все состояние вложено в дело, которому какие-то злые силы не дают ходу. Сказываются годы — Новосильцеву уже за шестьдесят, дает себя знать непомерное напряжение многих лет. У него все меньше друзей, все меньше сил, чтобы отбиваться от нападок недоброжелателей. Впереди одинокая старость и нищета. И тут раздался смелый голос в защиту его начинаний. Это был голос молодого Менделеева.

Магистр химии и преподаватель столичного университета в двадцать три года, а в тридцать шесть — крупнейший философ-натуралист, поразивший современников гениальным открытием периодической системы элементов, Менделеев был уже всемирно-известным ученым. С широтой всеобъемлющего ума увидел он в трудах Новосильцева и других пионеров нефтяного дела знамение времени.

На его глазах рождалась новая, неизвестная до того область человеческой деятельности — нефтяная промышленность. Он ясно видел ее великое будущее. И со свойственной ученому неукротимой энергией и последовательностью включился в новое дело. На Парижской всемирной выставке его внимание привлекают стенды, показывающие быстрое развитие нефтяного дела в Америке. Он отправляется в Пенсильванию, чтобы увидеть все своими глазами. Внимательный ученый и неутомимый путешественник, он различает в первых успехах американских промыслов ростки технического прогресса. Но за ними — хищническая погоня за прибылями, культ бизнеса, пресыщенное самодовольство одних, «истощенные лица, отчаяние во взоре» других. «Новая заря не видна по ту сторону океана», — делает ученый горькое заключение.

Вернувшись из Америки, Менделеев едет на Кавказ. Очевидно, он встречается с Новосильцевым. В том же, 1876 году появляется его книга «Нефтяная промышленность в североамериканском штате Пенсильвании и на Кавказе». Корректуру этой книги Менделеев посылает Новосильцеву.

С жадностью вчитывается старый полковник в каждую строку. Это же и его мысли, и его раздумья, только окрыленные светом великого ума. Здесь и программа большой нефтяной промышленности России, и призыв к деятельности, и гордость за богатства своей страны, и горечь за российскую отсталость, и надежда.

«У нас, — утверждает ученый, — нефтяные местности не менее обильны и не менее, если не более, надежны, чем в Америке». И Россия должна, преодолев косность, вступить на путь развития большой нефти. Кто решится сказать, — восклицает Менделеев, — что на притоках Кубани дело не пойдет со временем так же, как развилось оно на притоках Аллегани? Но когда? Тогда, когда спохватятся и вспомнят, что богатство не достается с одними акциями, облигациями, концессиями и тому подобными операциями, а создается только там, где берут от природы то, что нужно людям».

Необходимо, настаивает Менделеев, усилить на Кавказе деятельность бурения: «В Баку и на Кубани всего проведено по 30, много по 40 буровых скважин. В Пенсильвании их 12 000. Число наших в 200 раз меньше, а количество нашей нефти всего в 15 раз меньше американской. Вникните в это отношение».

Расширить поиски нефти в России, оборудовать промыслы современными устройствами: «Бурдюком, арбой, бочками — нельзя обойтись при развитии дела… от колодцев надо провести трубы… при них обзавестись станциями с большими резервуарами, с сильными насосами. Дело это требует не жадных, желающих все захватить в руки, а расчетливых людей, капиталов и знания». Он призывает оказывать государственную поддержку пионерам нефтяной промышленности — Новосильцеву и В. А. Кокореву, пробурившему первые скважины в Баку.

— Пионер поневоле — на все один, — повторил Новосильцев в задумчивости фразу из книги и отложил верстку в сторону. Перед глазами прошли годы борьбы в одиночку за нужное, очень нужное России дело. — Нет, Дмитрий Иванович, дорогой, теперь не один, теперь с вами вместе.

Он по-военному выпрямил начавшую сутулиться спину:

— И мы еще повоюем!

Храбрый, опытный воин, он не видел своего главного, смертельного врага, против которого бессилен и великий Менделеев. Этим врагом был иностранный капитал, рвавшийся к нефтяным богатствам России.

Через год, задавленный долгами, вконец разоренный и больной, Новосильцев умер на чужой постели, в Симферополе, куда поехал по делам.

Менделеев видел этого врага. И ему по-человечески больно за Новосильцева. «Сам я слышал от Ардалиона Николаевича, — пишет он позднее, — всю историю его кубанских предприятий… понимаю типическую поучительность истории происшедшего с Новосильцевым… Придет время расцвета русской промышленности и объяснит те причины и привычки, которые сламывали в русском прошлом даже столь предприимчивых и сильных по характеру людей, каков был А. Н. Новосильцев».

Смерть старого полковника открыла иностранным дельцам дорогу на Кубань.

В те дни, когда окрыленный поддержкой Менделеева Новосильцев готовился к новым боям, в купе экспресса мистер Тведдль листал выдержки из книги великого химика в переводе на английский. Американец направлялся на Кавказ. Вскоре Министерство финансов России получило ходатайство Тведдля. Он просит разрешения на строительство нефтепровода, соединяющего бакинские и кубанские месторождения с Черным морем и на концессию земель в пятидесятиверстной полосе от нефтепровода. Он хотел бы получить право разведки, добычи и переработки нефти на отчуждаемой территории и торговли нефтепродуктами в России и за границей.

Это была столь бесцеремонная попытка захвата всех нефтяных богатств России, что и российское правительство, не отличавшееся дальновидностью, вынуждено было в концессии отказать. Но кубанскую нефть Тведдль все же захватил. В марте 1879 года, через три месяца после смерти Новосильцева, ему с разрешения правительства было передано все нефтяное хозяйство края.

Д. И. Менделеев, продолжавший пристально следить за развитием нефтяного дела в России, побывал через год у Тведдля. Перед этим, приступая к научному исследованию нефти, он совершил большое путешествие по Северному Кавказу и Закавказью.

Кубань вновь привлекла внимание ученого. «Здесь нефти надо ждать много, — подтверждает он еще раз, — здесь она расположена по длинной прямой линии, параллельной хребту и идущей около предгорий, примерно по направлению, установленному Новосильцевым».