Роберт Шекли – На суше и на море - 1963 (страница 104)
Но и в урожайные годы немало бед обрушивается на головы бедняков: болезни, немилости господ, неудачи. Сахукарьг, паучье племя, сосут из человека последние соки, и нет на них никакой управы. Тут бессильна и сама Латтанвали Дэви. Сахукары хитры. Их подношения богине всегда сладки и обильны. Может быть, поэтому она охотнее слушает их молитвы, чем просьбы бедняков.
Старик вспоминал прошлое. Словно стебли тростника, тянущиеся к солнцу, выросли его дети, а потом и внуки. Все разбрелись кто куда в поисках работы, хлеба. Только он, как старый корень, упорно цепляется за родную почву. Куда уйдешь из своей долины, где прожил всю жизнь, где жили и умерли его деды и прадеды? Да и не хотелось уходить от Латтанвали Дэви, должна же она помочь и ему когда-нибудь. Но иногда в голове Бир Пракаша рождались кощунственные мысли. Ему хотелось упрекнуть богиню в несправедливости. Пусть она не была милостива к его дедам-прадедам и ему самому. Но почему не оделить ей хотя бы кусочком счастья его детей и внуков?
— Прости, отец. Давно ли ты живешь тут?
Бир Пракаш, вздрогнув, очнулся от невеселых дум. Прервалась цепь воспоминаний, и он снова увидел знакомую долину, вершины гор, сияние золотых куполов храма, сидевшего рядом молодого парня.
— Давно ли я живу здесь? — переспросил он. — Давно. С тех пор, как помню себя.
— А сколько лет этому храму?
— Люди говорят, что стоит он больше четырех веков. А там, кто его знает? Может, и больше.
— Гас ли в нем когда-нибудь огонь?
— Что ты! Такого не бывало. Огонь этот вечный.
— А не появлялись ли такие же синие огни где-нибудь в другом месте?
Старик задумался.
— Сам я не видал, — сказал он, наконец. — Но люди говорят, что голубые огни вспыхивают иногда то тут, то там. Наверное, это Латтанвали Дэви хочет выйти из гор, да никак не найдет дорогу. Видишь ли, в давние времена ракшасы загнали ее в глубь пещеры и завалили вход камнями. Осталась одна только щель. Через нее-то и дышит богиня своим огненным дыханием.
— Кто же построил этот храм? — не унимался прохожий.
— Люди говорят, что махараджа Карак Синг. Видал ты красивую серебряную дверь в храме?
— Видал.
Ну, так вот. Подарил эту дверь богине махараджа Карак Синг. Бывал, говорят, здесь сам падишах Акбар. Приезжал поклониться богине и лев Пенджаба — махараджа Ранджит Синг. Все они почитали богиню и щедро ее одаривали. Хотя, говорят, поначалу Латтанвали Дэви крепко невзлюбила Акбара.
— Что ж так? Не угодил ей?
Парень устроился в тени. Он сидел, опершись спиной о ствол дерева. На его лице играла мягкая усмешка, а в глазах светилось неподдельное любопытство.
— Да. Акбар, как видно, не верил в величие и силу Латтанвали Дэви. Давно это было, лет четыреста назад. Акбар приехал сюда с пышной свитой. И теперь еще вспоминают о его приезде. Впереди скакали лихие совары — кавалеристы. Кони у них были — что лебеди. А сами совары были разодеты в шитые золотом наряды. За их спинами висели щиты, у поясов кривые сабли, пики они держали наперевес. За ними следом шли сипаи — пехотинцы, бравые усачи и храбрецы. А за целым лесом пик и алебард выступал белый слон, на котором сидел в золоченом хоудахе сам седоусый Акбар — падишах всей Индии.
Вот подошло войско к храму, и заревели трубы, загремели барабаны. Слон поднял хобот и затрубил, возвещая о том, что прибыл сам Акбар — великий падишах. Брахманы с ног сбились, готовясь достойно встретить его. Сошел Акбар со слона и по алой ковровой дорожке направился прямо к храму. Огонь в ту пору горел куда ярче. Начали брахманы рассказывать Акбару, что огонь вырывается прямо изо рта великой богини. А великий Акбар усомнился, сказал, что это вранье, и… засмеялся. Вслед за падишахом рассмеялись и его шут — раджа Бирбаль, сардары[10], совары, сипаи. Будто бы сказал тогда Акбар: «Можно погасить это пламя!» И тут же повелел закрыть рот Латтанвали Дэви большой каменной плитой. Вот какое кощунство совершил Акбар. Рассказывать и то страшно!
Бир Пракаш покачал седой головой и замолчал. Потом вставил в рот трубку и глубоко затянулся.
— Исполнили слуги повеление Акбара. Но вдруг неведомая сила отшвырнула плиту в сторону, да так, что чуть самого Акбара не придавила, а пламя вспыхнуло еще ярче. Все затряслись от страха. Мыслимое ли дело — сердить богиню! Один только Акбар — тень бога на земле — не испугался. Он приказал залить огонь водой. Только все впустую. Что ни делали, как ни старались верные слуги Акбара, им так и не удалось погасить священное пламя.
— Ну, а что же Акбар?
— Сдался Акбар. Понял, что богиня сильнее его. Тогда повалился он перед вечным пламенем усами в пыль, стал просить у Латтанвали Дэви прощения.
Много лет он задабривал богиню. Однажды падишах привез золотой зонт, но не приняла его подарка богиня. Видно, сильно на него сердилась. Только слуги внесли этот зонт в храм, как вдруг у всех на глазах он превратился в медный. Так и уехал ни с чем Акбар. В другой раз падишах словно нищий дервиш, пешком, босой, явился на поклон к богине. Ну, вроде бы отошла тогда богиня сменила гнев на милость. И после того Акбар царствовал долго и славно. Вот какие бывали тут дела, сынок!
Бир Пракаш, замолчав, достал кисет и начал снова набивать трубку. Пальцы у него дрожали. Парень тоже молчал, видно, осмысливая только что услышанную легенду.
— А Ранджит Синг? — наконец спросил он.
Ранджит Синг — совсем другое дело. Он всегда почитал Латтанвали Дэви и всегда посылал ей богатые подарки. Оттого и боялись враги его острого клинка. После одной, особенно славной победы велел он выложить крышу храма листовым золотом. Гляди, как горит она на солнце.
Старик подумал немного.
— Вот, почитал Ранджит Синг нашу богиню, и потому правил тоже долго и был удачлив во всем… Когда же он ушел из этого мира и не стала богиня получать прежних богатых подношений, разгневалась она на людей. Земля в долине оскудела, народ обнищал. Люди стали уходить из долины^ Там, внизу, легче найти работу, и землю там пашут на железных быках… Правда это или нет — не знаю. Одно верно, что с тех пор, как люди забыли о Латтанвали Дэви, счастье отвернулось от них.
Пока старик говорил, к нему подошло несколько пастушат, и стали внимательно слушать рассказ. Сухая рука старика ласково опустилась на голову стоявшего рядом мальчика, совсем голого. Только большой его живот был перевязан тоненькой веревочкой.
— Вот ему и всем детям Джаваламукхи тоже придется испытать гнев богини, хотя они ничем и не провинились перед ней. Придется им тоже ковырять здешнюю убогую землю, пасти коз и собирать сушняк. А как устанут они от такой жизни, то разбредутся по всей Индии, видать им милостей Латтанвали Дэвц!
— Зачем пророчить детям такую тяжкую долю? — негромко спросил незнакомец. — Скоро, очень скоро здесь все переменится. И не нужно будет уходить отсюда на поиски работы. Хватит ее с избытком и здесь, в долине. А будет работа — будет и пища, и одежда!
Старик с удивлением посмотрел на незнакомца. Почему он говорит так? Откуда такая уверенность? А парень сидел спокойный и задумчивый. Во рту у него тлела сигаретка, он, прищурившись, смотрел вдоль пыльной дороги, туда, где высились неведомые башни.
— Да исполнятся твои слова, сынок! Но кто ты и откуда?
— Я геолог, отец. А пришел я во-о-н оттуда! — сказал парень. Он поднялся, расправляя пятерней волосы. — От тех высоких башен. Напрасно ты говорил, что люди совсем забыли о великой богине Латтанвали Дэви. Ты рассказывал, что злые ракшасы заточили богиню в каменный холм вместе с ее несметными богатствами. Мы явились ей на помощь. Богатства богини называются нефтью и газом, отец. Мы бурим глубокие скважины. И скоро нефть и газ могучим потоком хлынут наружу и по трубам потекут к заводам. Оживет весь этот край. Люди будут работать на новых заводах, сядут на машины и будут возделывать эту неподатливую землю. Сюда никогда не придет больше голод. Так великая Латтанвали Дэви принесет людям счастье.
По морщинистым щекам Бир Пракаша потекли слезы. Он утирал их рукавом рубахи и, глядя на горящую золотом крышу храма, шептал:
— Слава тебе, великая богиня!
А парень меж тем уже собрался в дорогу. Он взвалил на плечи сумку, надел на голову зеленый шлем.
— Сбудутся ли твои слова, сынок? Уж не смеешься ли ты над стариком?
— Непременно сбудутся. Поверь мне — богиня еще сослужит людям хорошую службу.
Случайный собеседник, простившись, вышел из тени на опаленную солнцем дорогу и пошел было прочь. Но старик окликнул его:
— Послушай-ка, сынок! Ребятишки толкуют мне, что будто видели у твоих вышек ангрезов. Что же они добрее стали?
— Это не ангрезы, — откликнулся тот. — Это наши русские братья, которые живут там, на севере, за Гималаями. Они пришли к нам на помощь.
— Да благословит богиня тебя и твоих братьев! Будь милостива к ним, Латтанвали Дэви, — шептал старик, глядя вслед незнакомцу, который широко и уверенно шагал туда, где вздымаются ажурные вышки и могучие машины сверлят гранит, добираясь до сокровищ великой Латтанвали Дэви.
Иштван Денеш
ОТ КИЛИМАНДЖАРО
ДО ОЗЕРА ВИКТОРИЯ[11]
Мы двинулись из Аруши в путь на северо-запад в прекрасный солнечный день. В Африке нет смысла подчеркивать, что отправились в хорошую погоду, но сейчас тут такая непривычно дождливая погода, что невольно отмечаешь каждый хороший день. Дорога медленно, но верно идет вверх. Мы находимся на краю восточноафриканской Большой впадины. Тяжело пыхтя, наши вездеходы карабкаются все выше и выше, и, хотя богатая растительность с частым кустарником затрудняет видимость, нам кажется, что мы переезжаем горный хребет.