Роберт Шекли – Искатель. 1992. Выпуск №4 (страница 8)
Разговор шел о черной английской «эм-джи», стоявшей на гидравлическом подъемнике. Механик нажал на рычаг, и машина медленно опустилась на пол.
— Спасибо, Уайти. — Джей сел за руль и утопил кнопку стартера. Из-под капота исторгся усталый надрывный стон, потом раздались треск и тарахтенье. Двигатель завелся, пригрозил заглохнуть, потом ровно загудел.
Сворачивая на главную улицу, Джей взглянул на часы. На окраине городка сделал левый поворот к Нортгейту и стал набирать скорость перед подъемом на холм, на котором он жил.
Дорога вилась вокруг холма, пересекая зеленое море роскошных лужаек, деревьев и кустарника. Столбы из местного камня и причудливые чугунные ворота обозначали вход к изящным мраморным дорожкам, петлявшим по богатым угодьям и быстро скрывавшимся в листве. С главной дороги были видны крыши особняков, а кое-где мелькали и башенки в нормандском стиле — как предупреждение о том, что здесь все охраняется.
Машина замедлила ход, приблизившись к большому каменному порталу, увитому плющом и простиравшемуся or приворотной будки у конца дороги. На маленькой медной пластинке, прикрепленной к чугунным воротам, значилось название:
Женщина в одежде прислуги махнула рукой, когда машина проезжала мимо по мощеной дорожке, усаженной лавром и рододендронами. За поворотом машина миновала огромное каменное здание из множества башенок и арок в нормандском стиле, которое и представляло главные жилые помещения Линденвалъда.
У дальнего конца здания Джей остановил машину у въезда в гараж неподалеку от черного лимузина. Шофер — он нес пакеты к лимузину — кивнул с улыбкой:
— Доехал нормально, Джей?
— Да, спасибо, Карло. Отец где-то поблизости?
— Только что видел его у теннисного корта. Тебя Тед искал.
— Знаю. Я загляну к нему в офис перед отъездом.
Джей обогнул гараж, спустился по каменным ступенькам на белую щебеночную дорожку, по обеим сторонам которой цвели белые и желтые тюльпаны. Миновав теплицу, подошел к плавательному бассейну.
Его отец, садовник, стоял на коленях спиной к нему, рядом с клумбой роз у входа на корт. У Джея защемило сердце при виде его седых волос. Он не знал точно, сколько отцу лет, но догадывался, что больше семидесяти.
Мистер Уоллингфорд, лорд Линденвальда, не раз пытался снять с него часть обязанностей, но управляющий поместьем оставался непреклонен. Больше тридцати лет он являл своим трем коллегам образец для подражания — присматривал за угодьями и создавал самые изысканные английские сады в мире. Йохан Фон Влак относился к работе с величайшей ответственностью.
Потихоньку, на цыпочках, Джей подошел к согбенной фигуре. Отец, как обычно во время работы, что-то тихо напевал. По его голосу можно было без труда определить, что садовник находится в гармонии с окружающим. Как в детстве, Джей потянулся и закрыл отцу глаза руками.
Отец удивленно хохотнул. И поддержал игру:
— Мистер Уоллингфорд? Стелла? Карло?
Из башенки в задней части главного здания эту сценку наблюдал семидесятитрехлетний Дэвид Уоллингфорд. Ярко-желтые волосы его давно побелели, скулы обтягивала загорелая кожа, но он не чувствовал себя стариком. О возрасте свидетельствовали только морщины у глубоко посаженных серых глаз. Глядя на владельца Линденвальда, можно было решить, что он бригадный генерал в отставке.
Мистер Уоллингфорд не раз наблюдал подобные проявления чувств между своим садовником и мальчиком, и сейчас это вызвало у него обычную реакцию: глаза потемнели, губы поджались в узкую линию.
Потом его взгляд переместился на кучу пурпурных листьев под его окнами. Но он тут же отвел взгляд. Мистер Уоллингфорд избегал смотреть на это деревце — вишню. Ее посадили три года назад по его указанию — он хотел всегда точно знать, что это место осталось непотревоженным. Но деревце все больше стало напоминать о себе. Из саженца оно быстро превратилось в крепкое деревце, а темные листья, казалось, питались тайными соками…
Джей расстался с отцом и пошел вверх по тропе, которая соединяла эту часть поместья с задней стороной главного здания. Тысячи раз проделывал он этот путь и почти всегда испытывал приятное предвкушение того, что ждало его в конце. Сейчас — тоже. У него была назначена встреча с мистером Уоллингфордом, и любой такой визит относился к числу незаурядных событий.
Жизнь в Линденвальде всегда была хорошей. Мистер Уоллингфорд относился к нему как к сыну, и поэтому Джей получил многое из того, что достается сыновьям богатых людей.
Прекрасное образование: Найравилл, Филипс Эгзетер, Принстон, Йельская юридическая школа. После военной службы он получил место в одной из достойнейших адвокатских фирм в Нью-Йорке. Все было спланировано тщательно, будто благодетель считал своим долгом обеспечить сыну садовника самое лучшее из возможного.
Несмотря на такое большое внимание к его особе, личных контактов между ними почти не было. Не считая редких визитов, все дела, имевшие отношение к Джек», велись через кого-то.
Тропа кончилась у сетчатой двери, и Джей заглянул в большую кухню.
— Хелло, Вера. Где мистер Уоллингфорд?
Полная женщина в белой форме, стоявшая у большой черной плиты, подняла голову и улыбнулась.
— Доброе утро, Джей. Кажется, он в нижнем кабинете. Сейчас я узнаю, одну секунду… Он тебя ждет… — Потом тише: — А он не сердит на тебя?
— Нет. Насколько я знаю, не сердит, — проговорил Джей в некотором замешательстве. — А что?
— О, ничего. Наверное, мне показалось.
Женщина пересекла кухню и проговорила что-то в маленький интерком на стене. Вернувшись, она сказала:
— Он тебя примет в нижнем кабинете.
— Спасибо, Вера. — Джей прошел через кухню в холл, ведущий к передней части здания. Слова женщины оставили у него осадок. Отец не раз говорил ему, что хозяин вспыльчив. Да, пожалуй, все это знали.
В переднем фойе Джей остановился под большой сверкающей люстрой и постучал в дверь кабинета.
— Войдите. — Голос был звучный, властный.
Из кресла в дальнем конце кабинета поднялся высокий Красивый человек. Дэвид Уоллингфорд был джентльменом в лучших традициях. В нем было все то, чего не хватало его отцу.
Несмотря на полученное образование, Джей так и не смог отделаться от комплекса неполноценности — его отец как-никак слуга. Блестящий молодой человек, он на любом приеме, формальном или неформальном, чувствовал себя сыном бедного иммигранта — отец, прожив тридцать лет в этой стране, до сих пор говорил на ломаном английском. Джею казалось, что кругом шепчут: «Мальчишка садовника».
А случай с красивой девушкой, студенткой Вассара… Она пригласила его на обед к родителям в Нью-Йорке. Карло, которого послали с каким-то поручением в Филадельфию, согласился на обратном пути подвезти Джея и девушку на лимузине в Нью-Йорк. Джей собирался между делом представить шофера и потом устроиться со своей спутницей на заднем сиденье, где за стеклянной перегородкой относительный интим. Появился лимузин, однако вместо Карла за рулем в шоферской фуражке сидел его отец. Последовавшие объятия привели Джея в невероятное смущение. От Принстон Инн до Нью-Йорка они ехали втроем на переднем сиденье, и Джей все думал, как же объяснить девушке, дочери крупного промышленника, почему отец так плохо говорит по-английски и почему он Фон Влак, а Джей — Вон Влак. Это последнее объяснить было труднее всего.
Приближаясь к Дэвиду Уоллингфорду. Джей почти сразу же заметил, что он встревожен.
— Ты хорошо выглядишь, Джей. Пожалуйста, садись.
— Спасибо, сэр. — Джей устроился в одном из легких кресел у камина.
— В Вашингтоне не все сложилось удачно, — проговорил мистер Уоллингфорд. — Твоему соседу по комнате, этому Такеру, слишком многое стало известно. Что там вообще произошло? — Он устремил на молодого человека холодный оценивающий взгляд.
Джей пришел в ужас. Значит, Такер знал…
— Я не уверен, сэр. Понятия не имею, как он мог что-то узнать. Хотя последние недели он вел себя странновато…
— У него были на это основания. — Взгляд Уоллингфорда стал еще более холодным. — Очевидно, очень многое ты выдал сам. Он нашел твой контактный телефон. Его можно было использовать лишь в крайнем случае. Такер заявил, что номер телефона прочитал на разорванной тобой бумажке.
— Не знаю, как это могло получиться, сэр, — пробормотал Джей. — Я действительно записал телефон на листе бумаги, но уничтожил его, когда Такер стал вести себя подозрительно.
— А он нашел. Ну а что там с аспирином? К нему попала одна из таблеток…
Джей сжал ручки кресла.
— Да, сэр. Он ее проглотил. У него болела голова и…
— Нетрудно понять, почему вашингтонский контролер хочет выгнать тебя из организации. — Уоллингфорд сильно покраснел и, очевидно, с трудом сдерживал себя. — Он содействовал поступлению Такера в ФБР, рассчитывая сделать из него двойного агента. Поэтому тебе и велено было поселиться с ним. К сожалению, получилось так, что мы не успели его завербовать. Однажды мой человек собирался с ним заговорить, но неожиданно позвонил директор. Очень жаль. Если бы их встречу тогда не прервали, Такер мог быть сейчас жив.
— Харви Такер мертв? — прошептал потрясенный Джей
— Да. С ним разговаривали, пытались определить, много ли он знает, — и произошел несчастный случай.
— О, мистер Уоллингфорд… — Джей весь обмяк в кресле. — Он же был совершенно невиновен… Я уверен Такер знал очень мало. Ну что он мог знать? Необразованный мальчишка из глубинки…