Роберт Шекли – Искатель. 1992. Выпуск №4 (страница 29)

— Слушаю. Кристенсен.

— Том, это Морти. Ты в порядке? Неужели спишь? Так, помощник министра внешних сношений Кристенсен

уселся в постели, протер глаза, облизнул пересохшие губы. С порога комнаты за ним наблюдали кошки. Маленькая сиамская кошечка изящно провела лапкой по донышку блюдца и выжидательно посмотрела на хозяина. Зато пушистый и толстый персидский кот, казалось, ничему не удивлялся. — Том!

— Ну не сплю я, не сплю. Что у вас там стряслось, Морти?

— Ты уж извини, но откуда мне знать, что в час дня…

— В чем дело, Морти?

— Звонили из Монтеррея. Их посол едет сюда. Ты должен встретиться с ней.

Министру стоило немалых усилий сообразить, о чем идет речь.

Когда тебе уже тридцать девять, ночные бдения не проходят без последствий.

— Сам встречайся с ней, Морти.

— Том, ты знаешь, я бы выручил тебя, но ей нужен именно ты. Вопрос, видимо, серьезный.

— Что у них может быть серьезного? Контрабанда наркотиков или войну собрались нам объявить?

— Подробностей я сам не знаю. Оттуда позвонили и передали, что мисс Сойер выезжает для переговоров с мистером Кристенсеном. Том, к наркотикам это вряд ли имеет отношение. Чтобы Монтеррей со своим десятком солдат угрожал нам? Чушь собачья! Разве что поставят под ружье всех заключенных из тюрьмы Салинасо. Голова у него шла кругом.

— Ладно, давай сначала и помедленнее. Где ее искать?

— В Беркли.[3]

— Ты что, спятил?

— Она заявила, что в городе ноги ее не будет. Ей, видите ли, страшно здесь.

— Ну да, мы отстреливаем иностранных дипломатов и пускаем их на жаркое. Она прекрасно знает, что ничего с ней не случится.

— Послушай, я говорил с ней. Она твердит, что Сан-Франциско сумасшедший город и дальше Беркли она шагу не сделает.

— Сказал бы ты ей, пусть катится ко всем чертям!

— Том, я серьезно.

Кристенсен обреченно вздохнул.

— Беркли. Дальше?

— Отель «Клермонт», в половине пятого.

— Впутали-таки меня в историю. Значит, я должен тащиться на другой берег залива, чтобы встретиться с послом какого-то занюханного Монтеррея. Они, видно, забыли, что мы — империя, а они всего-навсего вшивая республика. Прикажете всякий раз переплывать залив, когда на том берегу появится очередной посланник и поманит нас пальцем? Завтра во Фриско закапризничает какой-нибудь прыщ на гладком месте, так мне на заднице к нему ползти через всю Калифорнийскую долину? Сколько можно измываться надо мной?

— Том, успокойся.

— Прости, Морти. Сегодня с утра я не в состоянии разводить дипломатические церемонии.

— Позволь заметить, что сейчас далеко уже не утро, Том. Пойми ты меня, если бы я мог, то сам поехал бы к ней.

— Оставим эти разговоры. Не хватало еще нам с тобой выяснять отношения. Узнай, когда отходит паром.

— В половине четвертого. Машина заедет за тобой в три. Договорились?

— Так и быть. За это время постарайся откопать что-нибудь об этом деле. Пусть твои ребята позвонят мне через час.

Он покормил кошек, принял душ, побрился и проглотил таблетку. Приготовил себе кофе. В половине третьего позвонили из министерства. Никакой информации о целях визита посланницы из Монтеррея получить не удалось. Отношения между Сан-Франциско и Монтерреем на данном этапе носят дружественный характер. Мисс Сойер является членом сената и постоянно живет в Пасифик-Гров, вот и все. «Проинформировали, называется», — со злостью подумал он.

Он спустился вниз, чтобы подождать машину на улице. Стояли последние дни осени, ясные и прозрачные. Дожди еще не начались, слой пыли покрывал дома и улицы. Министр жил на Фредерик-стрит в старинном особняке викторианского стиля, окруженном белоснежной колоннадой. Он постоял на ступенях, подставив ветру пылающее лицо. Мрачное раздражение не покидало его. Его машина — благородного вида «шевроле» с императорским гербом на дверцах — подкатила к дому без чего-то три. За рулем сидел вьетнамец, а может быть, таиландец. Кристенсен, не говоря ни слова, сел в машину, и они понеслись по безлюдным улицам со скоростью, которую могли позволить себе лишь водители правительственных автомобилей. Проехали Хэйт, развернулись на восток, миновали Оук. Позади остался императорский дворец, где в этот час ничто не нарушало послеобеденный монарший сон Нортона Седьмого. К причалу они подъехали со стороны Маркет-стрит.

Обрубок моста Бэй-Бридж загадочно поблескивал на фоне сияющего неба. Судно ожидало министра. В течение всего этого унылого и неспешного пути Кристенсен молчал. Поеживаясь от холода, он задумчиво разглядывал обрамлявшую залив гряду невысоких округлых холмов, скудную растительность, иссушенную долгим знойным летом. Он думал о зигзагах судьбы, превратившей сносного архитектора в министра-недоучку, подвизающегося на ниве игрушечной политики. Какова держава, такова и политика. По выражению одного из первых правителей Сан-Франциско, эта империя принадлежит к числу государств, обреченных на распад с первого дня своего основания.

Когда они причалили в Беркли, Кристенсен бросил рулевому:

— Не ждите. Я позвоню, когда освобожусь.

Еще одна правительственная машина везла его по вьющейся наверх дороге. Высоко на холме показалось здание отеля «Клермонт», построенное еще в прошлом веке и с величавым достоинством противостоявшее всем катаклизмам века нынешнего. Сейчас отель находился в запустении, это сразу бросилось ему в глаза. Окна верхних этажей вровень с макушками пальм были скрыты густыми зарослями плюща. Ухоженный когда-то парк превратился в самые настоящие джунгли И, несмотря на все это, грандиозная постройка, насчитывавшая сотни комнат и с десяток великолепных банкетных залов, сохранила свой поистине царственный вид. «Интересно, бывает ли здесь кто-нибудь теперь? — задумался Кристенсен. — В наше время людей ничем из дому не выманишь».

На автостоянке перед входом в отель он увидел черную машину с эмблемой республики Монтеррей — изогнутое кипарисовое дерево и остренькая мордочка выдры. Водителе в форменной одежде стоял рядом. Его поза выражала ленивое безразличие. Кристенсен назвал себя.

— Министр иностранных дел?

— Да уж, не император Нортон Седьмой.

— Пойдемте со мной. Она ждет вас в баре.

Завидев его, мисс Сойер поднялась. Стройная темноволосая женщина лет тридцати, с холодным, неуступчивым взглядом зеленых глаз. Поклонившись, он улыбнулся ей профессиональной, рассчитанно дружелюбной улыбкой. Она немедленно ответила ему тем же. Нельзя сказать, чтобы он испытывал особое удовольствие от этой встречи.

— Сенатор Сойер? — обратился он к ней. — Я Том Кристенсен.

— Рада познакомиться. Я только-только подъехала.

Она повернулась вполоборота и взмахом руки показала на огромное окно-витрину, занимавшее всю стену позади стойки бара.

— Чудесный вид! Сто лет не была в этих краях.

Он вежливо кивнул. Они расположились поближе к окну. Отсюда можно было, уютно устроившись в кресле, рассматривать гористые дали Беркли, залив и разрушенные мосты, прежде соединявшие его берега, и все еще впечатляющие очертания Сан-Франциско. Он подозвал официанта, заказал напитки.

— Надеюсь, вы удачно добрались сюда.

— Можно сказать, что да. Правда, нас остановили в Сан-Хосе за превышение скорости, но все обошлось. Остановили специально, видят же, что машина правительственная.

— Знаете, сейчас каждый норовит показать, какая он важная шишка.

— Тем более что в этом году отношения между Монтерреем и Сан-Хосе заметно ухудшились… Они так и напрашиваются на неприятности.

— Ничего об этом не слышал.

— Мы полагаем, что они хотят прибрать к рукам Санта-Крус, на что мы, разумеется, никогда не пойдем, поскольку Санта-Крус — это наша буферная зона.

Он спросил чересчур поспешно:

— Вы приехали, чтобы заручиться нашей поддержкой в случае конфликта с Сан-Хосе?

Она подняла на него удивленный взгляд.

— Вы, по всей видимости, очень спешите, мистер Кристенсен?

— Нет, что вы.

— Вы так торопитесь, словно у вас мало времени. Мы еще не подошли к сути дела и пока ведем обычную светскую беседу за коктейлем, как подобает дипломатам.

— Я слушаю вас.

— Если я и начала с рассказа о том, что произошло с нами в дороге, то лишь потому, что вы сами спросили меня об этом. Попутно я сообщила вам о наших политических новостях, не ожидая, что вы так резко перебьете меня.

— Я перебил вас?

— Мне так показалось, во всяком случае, — чуть раздраженно заметила она.

Кристенсен отпил приличный глоток виски с содовой и внимательно посмотрел ей в лицо. Мисс Сойер невозмутимо выдержала его взгляд. Спокойная, предельно собранная, в меру заинтересованная и готовая к жесткому отпору.

Некоторое время они молчали. Он подавил в себе приступ бешенства. Подождал, пока рассеется багровая пелена перед глазами, и сказал как ни в чем не бывало: