Роберт Шекли – Фантастика. Журнал "Парус" [компиляция] (страница 64)

Подумать только, рассуждал он, нашарив в кармане половинку жареной индейки, сколь долго пустовали склоны марсианской библиотеки, и вот — первый случайный посетитель открыл для себя в сокровищнице веков полезную информацию. Где-то кто-то ломает голову, не спит ночами, переводит бумагу с красителями, а здесь — пруд пруди всякой всячины. И никаких тебе абонементов в читальные залы — ЧИТАЙ.

Следуя формуле (выход из сложного положения, способ номер восемь), Юкла Стэ поплевал на ладони. В кармане сам собой обнаружился желтый тюбик, и санайтик выдавил из него полметра мазилки, которая мигом отвердела. Затем привязал к концу чудотворной веревки колокольчик — сигнализатор «достигато поверхнуры дна-ти» — и стал прислушиваться, постепенно выгоняя содержимое тюбика.

Внизу он собрал второй вездеход и покатил по дну канала. К вечеру Юкла остановился у широкой полосы, протянувшейся от западной стены.

Метрах в ста правее виднелся чуб пешеходного перехода-нырца. При появлении человека в нем скрылась телефонная будка, за ней последовало штук двадцать самоходных светофоров. Безлюдные тротуары, пустые скверы, разросшиеся, одичавшие фонари. На стоянках — скопища редкостных дилижансов, фаэтонов, таксомоторов; одинокий троллейбус прикорнул у газетного киоска — все мертво, все неподвижно. Долгие тени бегут от солнца. Нет хозяев… Чу!

Вдоль проезжей части дребезжал механический уборщик и безотрадно заглядывал в пустые урны. Юкла поспешил ему на выручку: наполнил две урны песком и отступил на тротуар. Не сразу поверила стальная осьмилапина зрячим элементам — запустила руку, другую в емкости, с наслаждением принялась просеивать песок меж пальцев.

Санайтик кивнул довольно, поправил ранец; это знали все, да, он любил роботов. Далеко отойти, однако, он не успел, за спиной послышался подозрительный шум. Что там?..

А там, где только что урчала машина, колыхалась груда полированных листов в связке с сочленениями. Не вынесла, бедняжка, радости: механический инфаркт разнес ее вдребезги. Человек почтил осьмилапину память минутой молчания — ровно столько ему потребовалось, чтобы обдумать, с чего начинать.

Именно это место его устраивало. Обзор и ширина канала подходящи, светофоры (когда выберутся из перехода) будут четкими ориентирами для телескопа. И работа закипела. Крохотный бульдозер (в сложенном виде он поместился бы в спичечный коробок) тщательно выровнял площадку три на четыре метра. Другой бульдозер (побольше) лизал площадку четыре на шесть, у перехода — третий: девять на шесть. И далее, по возрастающей: 12X9. 18Х12, 24Х18… Пока счет шел на квадратные метры, дело споро двигалось, но площадки, выутюженные вслед за первыми, исчислялись в квадратных километрах — самая большая была сорок на тридцать километров.

Тут Юкла вспомнил о праве на отдых. Надул второй диван, шкаф, ванну и крохотный телевизор. Переоделся, принял душ и, настроив антенну в положение «Земля», включил телеприемник. Звуки (какая жалость!) не слишком-то торопились за четким изображением. Шла вечерняя информационная программа. На экране появилось клише «Новости науки», а из ленивых динамиков диктор сообщила: «Сорок шестую серию мультсериала «Уж я погожу!» вы сможете посмотреть после окончания информационной программы «Время».

Юкла зевнул, устраиваясь помягче, убрал вводящий в заблуждение звук. На экране, увешанный микрофонами, как новогодняя елка, корреспондент деловито тасовал губами: ему точно так же ответствовал мужчина представительного вида — не иначе директор какого-нибудь громкого института. На финишной площадке космопорта торчал гвоздем аппарат явно неземной конструкции. Подле «гвоздя» сновали роботы — выгружали контейнеры, не очень-то с ними церемонясь. Юкла предположил, что доставили урановую руду, да промазал. Шустрый кран из шестнадцати вертолетов вырвал из гнезда космического аппарата черное гофрированное приспособление.

— Так это же наш телескоп! Ну, молодцы, оперативно! — Он даже подпрыгнул от счастья. Диван, однако, не разделил настроения хозяина и, радуясь своей предусмотрительности, тихонечко сдулся.

— Вот ты, значит, как?.. Я его как друга таскаю в кармане, а он… — намекнул санайтик дивану, зависая в воздухе. — Вот брошу здесь, и поглядим, что от тебя останется. Говорят, марсианские крысы…

Быстренько же округлился диван, подставляя пухлый живот под удар. Юкла Стэ придиванился, покачал головой и докончил фразу:

— …не вынесли войны. А нынешние «звери» Марса, пожалуй, похлеще будут. Железо — и то рассыпается.

Камера показала девушку. Вот она повернулась лицом к камере.

— Иртрэм! — Юкла снова подпрыгнул. Диван сморщился, однако и хозяин не собирался падать: погруженный в размышления, он парил над диваном… Иной раз нелегкие думы лишают нас физического веса.

— Ну-с, что мы имеем? Выходит, Земля вот-вот начнет обчитывать Марс, а у меня ничего еще не готово? — Юкла мигом вытряхнул содержимое карманов на диван. Тот пороптал на судьбу, посопел, да и раздался вширь; кое-что все же не уместилось на дутой жилплощади.

Чуть погодя пятнадцать стальных работяг взялись за приготовление раствора. Из второю вездехода вышел робот-бригадир и двухместный велосипед. Юкла поздно углядел излишество, но распыляться на перемонтаж не посмел: времени и без того недоставало.

Три дня и четыре ночи накручивал Юкла Стэ педали, носился, как угорелый, от площадок до телевизора, в душе побаиваясь: вдруг телескоп соберут раньше, чем семнадцатый робот (сын велосипеда) подпишет акты о приемке объектов?

К восходу четвертого дня раствор созрел. Санайтик поцеловал фотографию Иртрэм, проинструктировал роботов на предмет брака и ответственности за оный; каждый робот в свою очередь заполучал оригинал и работал его на своей площадке. К ужину все пятнадцать площадок излучали девичью улыбку. Сын велосипеда принял объекты на «хорошо» и развинтился в срочном порядке. Тогда только Юкла Стэ позволил себе распластаться у телеприемника. К этому времени Юкла выучился читать по дикторским губам.

«Телескоп санайской цивилизации дает первую информацию, — лопотали губы молодого диктора. — Теперь с полным правом мы смеем утверждать, что жизнь на Марсе сохранилась. Пример тому — семнадцать роботов и марсианин, управляющий ими. Дорогие телезрители, мы предлагаем вашему вниманию уникальные кадры, полученные при помощи телескопа «Санай-2».

Зрителей оказалось много больше, чем ожидал санайтик. И не только с Земли наблюдали за ним. Марсианские мутанты — птицы и зверье — приглядывали за человеком из укрытий, что не утаилось от зоркого глаза телескопа. Какая-то тварь, с оглядкой на роботов, поедала остатки механического уборщика. Из песка — тут и там — выныривали остроголовые чудища; самая большая фотография была пробита норами в нескольких местах. А вот и сам он, Юкла, заснятый со стороны правого уха, — какой-то нескладный и замученный. Вторая сцена — он мается на тандеме, третья — велоотпрыск принимает объекты…

Вообще-то гласность не вписывалась в планы Юклы Стэ, поэтому, посмотрев телепередачу, он в поисках подходящей формулы подался в пустыню Марсианской библиотеки.

Телевизор, между тем, сообщил зрителям, что за хозяином роботов, как обнаружилось, присматривает человек в форме Галактического Патруля. Патрульный скрывался на краю канала, где вырыл окоп полного профиля. Рядом с ним лежал бластер армейского образца, под рукой находилась и подзорная труба. Точнее — позорная труба, ибо он не наблюдал, а подсматривал.

Кому могут помешать пятнадцать фотографий — преогромных и малых? Часть из них подвижные пески засыплют в ближайшие дни. Но представитель Галактического Патруля не желал того знать. Они оба — патрульный и санайтик — продолжали: один подсматривать, второй — носиться по Библиотеке. Один — преуспевал в ленивом созерцании, второй — отыскал формулу.

Она гласила: «Перемещение только во времени, только в обратную сторону, только одного объект-субъекта и только с сохранением его поправок в будущем.

Следует изготовить (найти, купить, срезать) веревку длиной в сто восемь сантиметров, свести концы, связать. Нанести на нее двенадцать делений, как на циферблате хронометра, встать против ветра (при отсутствии оного рекомендуется повернуться в противоположное нежелательному направление) и на каждый шаг пролазить в веревочно-временное кольцо. Сколько шагов с пролазами — столько же дней вычитается из начального (стартового) времени. Если кольцо окажется для вас тесноватым, то изготовьте веревку подлиннее. Далее. При переходе во времени запрещается чихать, кашлять и разговаривать.

Показания. Формула действует безотказно. Группа исследователей, занятых изучением, до сих пор не вернулась. Перед ними поставлена задача — дойти до конца.

Противопоказания. При прохождении через временную петлю вам может показаться, будто кто-то вас постоянно опережает. Не робейте! Сравните обувь впереди идущего со своею».

Следуя формуле, Юкла Стэ вернулся на четыре дня назад. Все 15 площадок излучали улыбку Иртрэм, так что собирать роботов, мотаться по пескам санайтику не пришлось. С полным комплектом путешественника-одиночки Юкла Стэ покинул дно канала и, уже наверху, обнаружил окоп неучтенного наблюдателя. А неподалеку торчал бетонный куб со створками дверей. Мало того, куб самостоятельно передвигался и передвигался весьма осмотрительно: на его крыше торчала вращающаяся кинокамера.