Роберт Шекли – Фантастика. Журнал "Парус" [компиляция] (страница 10)

Даримава остановился. Он ощутил холод в груди, предчувствие какой-то беды и желание сорваться с места и бежать.

— Ба! — чей-то голос прозвучал, как выстрел.

Даримава едва не подпрыгнул. К нему, не обращая на туземцев никакого внимания, шел человек. Мужчина двухметрового роста, лет сорока, широкоплечий, рыжий и с роскошными усами. Человек в расцвете сил и возможностей. Землянин.

Даримава знал его — то был эмиссар Лиги Освоения Миров по делам местного населения, он же заместитель главного администратора поселка Питер Малигэн.

— Здорово, Пит! — воскликнул Даримава, протягивая руку рыжему эмиссару.

Малигэн заключил Даримаву в объятия, демонстрируя свое знаменитое ирландско-славянское радушие.

— Вернулся, бродяга! Что ж ты сразу ко мне не зашел?

— Да я… э-э… понимаешь… позавтракать решил…

— Это в столовой-то? Да ты что, сдурел? Сейчас прилично пожрать можно только в порту, наши все там собираются. Идем, идем, отметим встречу, славненько сейчас шандарахнем…

Глухими узкими переулками они прошли мимо пакгаузов и ангаров. В здание космовокзала, выстроенное из миракского мрамора, альрамийского горного хрусталя и легированного титана, они заходить не стали, а сразу же прошли к башне администрации.

Бар на втором этаже отличался обилием зелени, глубокими мягкими креслами с кожаной обивкой и прекрасным видом на стартовые комплексы из широкого, на всю стену, окна.

Пока Малигэн отдавал распоряжения туземцу-кельнеру, Даримава разглядывал взлетно-посадочное поле. Темный, приземистый корпус каботажника местных линий напомнил ему, что он, собственно, хотел выяснить в порту.

— Слушай, Пит, — сказал он, — а почему большого галактического не видно? Я опоздал или он задерживается?

— А ты что — не в курсе? Ах, да, ты по лесам шатался… Не будет больше у нас галактического, отменили…

— Как так отменили?! Почему?

— Да нам же статус понизили — посидели мудрецы в комиссии по внеземным поселениям и решили: планета наша для Терры неинтересна, минеральные ресурсы здесь ограничены, промышленность развивать бессмысленно, для науки тоже ничего особо любопытного нет. Теперь здесь остаются только пост наблюдения ДОМ да аварийные службы космопорта. Ну и, конечно, галактический к нам заходить больше не будет.

— А как же мне до Терры добраться?

— Не горюй. Через два дня уходит каботажник в систему Шеризана, на нем и полетишь. А там поселения не чета нашему. На одной только Балладе два города класса В, лайнеры каждый месяц заходят. Жизнь! А из нашей дыры все, кто мог, уже разбежались, как только поселок сворачивать стали. Я бы тоже смылся, да нельзя — срок контракта не истек. Впрочем, есть у меня одна задумка, и ты мне в ней помочь должен, но об этом позже. Ага, вот он…

Маленький кельнер поставил на стол поднос и стал сгружать с него тарелки, блюдечки, графинчики, бутылки.

Малигэн, не дожидаясь конца этой операции, схватил графинчик с джельяком и сам разлил по рюмкам. Затем нетерпеливым жестом отослал прочь кельнера и поднял рюмку, держа ее за ножку двумя пальцами.

— Ну, давай, — сказал он, — за твое возвращение!

Выпили. Закусили.

Даримава ощутил, как по телу разлилось теплое умиротворение. Он всерьез занялся пищей, а разговаривать предоставил Питеру, который был сыт и потому ограничивался минимальной закуской. Еда действительно была приготовлена великолепно, жизнь сразу показалась легкой и приятной, и Даримава с удовольствием слушал болтовню Малигэна.

— …Черт знает что творилось. Как все работы свернули, народ разбежался, а нового не прибыло — кому охота в дыру класса Н вербоваться? Можешь себе представить наше положение — работать некому, все разваливается; туземцы — сам знаешь — не очень-то к нам из своих лесов рвались, разве что сопляки одни… Я в ЛОМ рапорты посылаю — один, другой… а они мне — держись, мол, а людей не шлют, насильно ж никого не заставишь. Ситуация — хоть вешайся, что делать — понятия не имею. И тут, как манна небесная, ни с того ни с сего туземцы из лесов поперли. Да не так, чтобы один-два, а целыми стойбищами и племенами. Что у них там в лесах приключилось — до сих пор не пойму, а от них ничего не добьешься — мычат себе что-то, руками машут, бормочут… Как дети… Ей-богу!..

Даримава беспокойно шевельнулся. Легкая тень некоего подозрения закралась в душу, но он ее тут же отогнал — не хотел выходить из благодушного состояния.

— …А потом решил — а какое мое дело, что там у них стряслось, главное — что сейчас делать. Тебе, думаю, нужна была рабсила — вот тебе рабсила, вот тебе кадры. Ну, организовали раздачу пищи, краткосрочные курсы овладения специальностью. Самых понятливых — в космопорт, остальных — кого куда. А они из лесов все валят. Тут уже демографическим взрывом попахивать стало — чем кормить, куда селить. Ну, думаю, то пусто, то густо. Пришлось слать каботажник на Ольнитак-2, оттуда вывезли домостроительный комбинат, развернули здесь и пошли штамповать, сам видел — целый город вырос.

— Да, — заметил Даримава, — только однообразно как-то.

— Верно, неказисто, но что делать? Спешка, не до красоты было. Да и чего стоило обучить туземцев всем этим работам! Ну, и пошло — дома, швейные мастерские, текстильная фабрика, бани, прачечные, столовые…

Даримава вспомнил свой злосчастный завтрак в «Джоне Барликорне», и его передернуло.

— Слушай, а что — это во всех столовых так кормят?

— Так ведь там туземцы поварами. Свои блюда они почему-то не готовят, а наши, земные, как следует не могут. Единственный на всю планету повар-человек — в этом вот баре. Не знаю, что делать будем, когда у него контракт истечет… Ну, давай еще по одной.

Выпили. Закусили.

— …Да, ну с этим как-то справились худо-бедно, а сейчас другая проблема — свободное время.

— А что такое?

— Ну как что? Рабочих мест на всех не хватает. Те, кто в прачечных или мастерских работает, еще туда-сюда. Но большинство-то без работы сидит. Мы им, конечно, пособие назначили — нельзя же, чтобы люди с голоду помирали, за это ЛОМ с нас строго спросит. В каждую квартиру стереовизор поставили, лучшие программы со всей Галактики крутим, а они смотрят на них, как бараны, и ни бельмеса не пялят. В стереовизион их не затащишь, читать-писать они не умеют, музыку нашу не воспринимают, про спорт понятия не имеют. Хотели мы тут состязания в беге устроить, футбол организовать… Объяснили им правила, устроили матч… зрителей согнали… Глаза бы мои не смотрели. 22 аборигена передвигаются по полю с этим мячом, как каторгу отбывают, а десять тысяч зрителей глядят на них, как овцы, и молчат. Представляешь — десять тысяч болельщиков сидят не шелохнутся и молчат… Давай выпьем…

Выпили. Закусили.

— …Хотели мы самодеятельность наладить — ну, там фольклор, пляски эти ихние, песни. (Даримава скромно потупил взор.) Уж, казалось бы, чем еще им заниматься, как не этим? И что же ты думаешь? И этого не хотят! Как сговорились, ни один не соглашается. Ни петь, ни плясать. Мы уж и уговаривали, и чего только не сулили — молчат себе, смотрят тупо да улыбаются этой дурацкой улыбочкой, и ничего от них не добьешься. Короче, ничем их в свободное время не заставишь заниматься. Ни безработных, ни тех, у кого работа есть. Пока дома строили, так все хоть при деле были… Да. А теперь вот пьянство пошло, мордобои, поножовщина. Пришлось полицию завести, тюрьму построить… А кто в полиции служит? Те же туземцы. Работу свою выполняют аккуратно, ничего не скажешь, пьяных задерживают. А как свое отработают — сами надираются, и, глядишь, этого полицейского вторая смена самого уже за шиворот берет. Смех, да и только. Давай выпьем.

Выпили. Закусили.

— Да, так вот и живем. И прямо тебе скажу — страшно мне становится. Целый город туземцев этих — все молчат, слова с ними не перемолвишь… Давай выпьем. Что? A-а, кончилось… Сейчас еще закажем. Кельнер!

Но Даримава пить уже не хотел и есть тоже.

— Не надо, Пит, я уже все. Ты лучше скажи, что тебе от меня нужно было, ты говорил про какую-то свою идею…

— Ну, не надо так не надо, а то выпили бы… Кельнер, слышишь, ничего не надо, пошел, пошел…

Малигэн потер ладонью лоб, налил фужер минеральной и залпом осушил. Еще секунду сидел с закрытыми глазами, затем поднял ясный взор на Даримаву. Умение быстро трезветь входило в его профессиональные качества.

— Да, идея. Понимаешь, я хочу, чтобы нам статус возвратили. А то такая тут тоска пошла — хоть вешайся. И вот я все голову ломал — как доказать этим мудрилам из ДОМ, что наша планета для Терры представляет огромный интерес и заслуживает поселения класса Е. И вот все ломал голову до тех пор, пока туземцы в город не повалили. Тут-то меня и осенило — вот она, наживка. Массовое перевоспитание туземцев, приобщение их к цивилизации. Уникальнейший эксперимент, широчайшее поле деятельности для специалистов — социологов, психологов, педагогов. Одних диссертаций сотни испечь можно… Ну, как?

— Да… — медленно ответил Даримава, — ловко придумано. А что же от меня требуется?

— А от тебя требуется снять обо всем этом видеофильм. Рекламный ролик минут на 15–20, не больше — просто показать, как они живут и, в основном, как работают, как осваивают цивилизованные профессии… Но чтобы все, конечно, конфеткой выглядело. Про трудности и проблемы пока ничего. Сделаешь?