Роберт Шекли – Чужие: Геноцид. Чужая жатва (страница 62)

В исправительном заведении на Гус-Лэйк в Нью-Йорке утро наступало рано. Почти две трети внушительного бетонного серого здания находилось под хребтом Катскилл[28]. Над землей, словно привидение, возвышался лишь серый купол без окон. Несмотря на ряды деревьев, посаженных вдоль периметра чтобы хоть как-то облагородить здание, оно оставалось таким же невероятно уродливым. Десятифутовая электрифицированная ограда окружала сооружение, и еще ни одному заключенному не удалось через нее перебраться.

В этом огромном здании без окон день и ночь напролет горел искусственный свет. Это был стандартный способ, с помощью которого можно было дезориентировать преступников и сделать их менее агрессивными. Внутри находились обычные тюремные камеры, возле которых ходила охрана. На территории комплекса были расположены мастерские, столовая, прачечная, а также отдельные помещения, где осужденные могли официально заработать немного денег.

Сейчас было свободное время. Все заключенные, кроме тех, кто сидел в одиночках, прогуливались, разминались и разговаривали.

Вдруг прозвучал голос из тюремного громкоговорителя:

– Все, кто занесен в список добровольцев «Альфа», должны явиться в аудиторию на втором этаже.

В списке «Альфа» находились заключенные с опытом космических полетов, готовые к опасным заданиям взамен на уменьшение срока пребывания в исправительном заведении. Последний раз команду набирали очень давно. Арестованные знали, что за досрочное освобождение им придется заплатить высокую цену, но ведь и сбежать с космического корабля было гораздо проще, чем из тюрьмы.

Очень сложно было попасть в список «Альфа», потому что туда набирали только определенное количество. Чтобы иметь хоть какой-то шанс, приходилось подкупать охрану. А еще возникала масса проблем с другими заключенными, которые тоже хотели занять в списке свое место.

Рыжий Барсук долго ждал своего шанса. И теперь такая возможность появилась. Он встал, пригладил непокорные рыжие волосы, проверил чистоту ботинок и отправился в аудиторию.

Его остановил заключенный, которого звали Большой Эд.

– Куда направляешься? – поинтересовался Эд.

– Я – в списке, – сообщил Рыжий Барсук.

– Ты ошибаешься, – ответил Эд. – Последнее имя в списке – мое.

– Нет, – настаивал Барсук, – мое.

– Но ты отдашь его мне. Правда?

– Ни за что, – заявил Рыжий Барсук. – Дай пройти.

Большой Эд стоял в центре коридора, преграждая противнику путь.

– Делай, что я тебе говорю, – пригрозил он.

Рыжий Барсук понял, что ему бросают вызов. Эд давно ждал подходящего случая. А еще Рыжий знал, что громила будет угрожать именно ему. Он считал, что запугать Барсука проще, чем остальных заключенных, занесенных в список. Но Рыжий был к этому готов, поэтому давно решил, что будет делать.

Его называли Рыжим Барсуком из-за копны жестких рыжих волос. У него была светлая, слегка загоревшая кожа, почти не контрастирующая с цветом волос. Глаза у него были зелено-голубые, а над ними виднелись песочные ресницы. Этот крупный мужчина с широкой грудью носил расстегнутую кожаную куртку, демонстрируя окружающим поросшую волосами грудь. Зубы у него были слишком крупные, что делало его улыбку просто пугающей.

Барсук успел сменить уже несколько мест заключения. Прозвище ему дали в тюрьме города Рейфорд во Флориде, и с тех пор оно стало определять манеру его поведения. Барсук сидел за вооруженное ограбление и нападение. Он отлично работал кулаками, не лез за словом в карман и любил устраивать неприятности другим. «Неприятность – это мое второе имя, – любил повторять он. – Хочешь, я по буквам произнесу?» И подкреплял свое высказывание кулаками. Как настоящий барсук, он был наиболее опасен, когда его загоняли в угол.

Драться предстояло по принятым тюремным правилам: в одной из умывальных комнат, один на один. Тот, кто выстоит, пойдет в аудиторию. Соперники молча направились в ближайшую душевую.

Они оба знали, что выяснять отношения в коридоре – не самая лучшая идея. На потолках были установлены датчики, реагирующие на резкие движения. Электрический удар был не смертельным, но очень болезненным. В душевых этих датчиков не было.

И хотя об этом никто не говорил, арестованные считали, что тюремные авторитеты специально создали такие комнаты, где обычные заключенные могли кулаками решать кто главный, а кто нет. Поэтому некоторые из них, заметив, куда направились Барсук и Эд, пошли за ними, чтобы понаблюдать за потехой. Давно было ясно, что Большой Эд хочет занять место Барсука в списке «Альфа».

Эд был действительно громилой. Его рост составлял семь футов. Он занимался бодибилдингом и мог бы служить моделью для статуи Геркулеса. Казалось, его мускулы засияли словно бронза, как только он снял рубашку. Рыжий Барсук был крепким, но его мускулы уже обросли жиром. Он казался медлительным и не производил устрашающего впечатления.

Барсук, уже без рубашки, стоял в центре душевой и казался толстым и сонным, а его руки свободно висели по бокам. Он ждал, когда Эд сделает первое движение.

– Ты уверен, что тебе это надо? – поинтересовался Большой Эд, медленно двигаясь вперед, сжав руки в кулаки. – От тебя вряд ли что-то останется.

Он посмотрел на зрителей и расхохотался:

– Сегодня я сниму с Барсука шкуру, ребята.

Мужчины рассмеялись. Вдруг Эд бросился на соперника, и Барсук тоже атаковал в ответ.

Потом заключенные рассказывали, что никогда не видели, чтобы такой вялый и толстый мужчина, как Барсук, двигался с такой скоростью. Какое-то мгновение назад он находился там, где его почти доставали кулаки противника, но в нужный момент успел увернуться. Он легко отпрыгнул вправо и, ударив Эда в шею, попал в нервное окончание.

Большой Эд взревел и отошел назад. Его правая рука повисла плетью. Он попытался поднять ее, но не смог. Эд не получил серьезного повреждения, просто у него больше не поднималась рука.

– Где ты научился этому трюку? – спросил он.

Барсук улыбнулся, но не ответил. Какой смысл рассказывать о своем последнем сокамернике Томми Ташимото, который обучил его прекрасному искусству ударов по нервным узлам. Томми заставлял его часами отрабатывать технику – бить со всех возможных углов до того момента, пока Барсук не научится поражать с полдюжины целей, где нервные пучки подходили ближе всего к коже.

Рыжий Барсук не любил учиться, но когда у него появился шанс узнать, как вывести из строя более сильного противника, он сразу заинтересовался этим и тренировал свое мастерство до тех пор, пока полностью не освоил данный вид боевого искусства.

Он обошел Большого Эда справа. Так как громила был беспомощным с этой стороны, Рыжий нанес несколько быстрых ударов по лицу и ребрам. Эд бросился на Барсука. Если бы он смог достать до противника хотя бы одной рукой, то разорвал бы его в клочья, но Рыжий был прекрасным стратегом и предвидел атаку. Он снова и снова бил Эда по шее, и скоро онемение сменилось жгучей болью, переходящей в настоящую выматывающую агонию.

Барсук считал, что агония была именно выматывающей, потому что Большой Эд стал совершенно беспомощным, но при этом все еще держался на ногах. Он напоминал кусок мяса, который ждал разделки.

Барсук продолжал бить ногами и руками. Он знал, что выигрывает, но боялся и сам получить травму. Если такое случится, он не сможет пройти отбор на космический корабль. Большой Эд уворачивался, извивался и крутился, но никак не мог защититься. Резким ударом Барсук сломал противнику левую руку. Эд стоял и не мог двинуться, его лицо было залито кровью, а Рыжий наносил удары, будто забивал гвозди в крепкий кусок дерева. Он бил а громила выл от боли, но не падал.

– Черт, у меня больше нет на это времени, – заявил Барсук.

Он отошел, и, собрав все силы, ударил соперника стальным носком своего ботинка прямо в челюсть. Наблюдающие за дракой заметили, что передние зубы Большого Эда разлетелись, как осколки китайского фарфора, и он рухнул лицом на пол. Барсук открыл кран и быстро, но тщательно умылся – вид, который у него до этого был, точно не подходил для собеседования. Он внимательно осмотрел себя в зеркале, чтобы убедиться в отсутствии крови на своей одежде.

16

– Здравствуйте, меня зовут Стэн Мяковски, – представился профессор. – А это мои партнеры. Я вам звонил – мне нужен экипаж для космического корабля, направляющегося в рискованный полет.

На входных воротах тюрьмы открылось маленькое окошко. В него выглянула женщина-охранник. Ее впечатлила речь Стэна, но она этого не показала. Своим видом она чем-то напоминала белку: у нее были короткие и вздыбившиеся волосы, как беличья шерсть. Женщина отложила в сторону журнал о мотоциклах.

– Из какой вы компании? – поинтересовалась она.

– Акцептная корпорация «Зоннегард», – сообщил Стэн и показал удостоверение.

Задолго до того как начались неприятности, Стэн приобрел на «Доломит» контрольный пакет акций космической холдинговой компании «Зоннегард». И настоящим владельцем корабля являлась компания, а не он. Стэн решил не переоформлять покупку на свое имя, поскольку полагал, что ему не придется отвечать, если с кораблем что-то случится.

– Вы найдете мое имя в списке, – продолжал Мяковски.

Он надеялся, что правительство не успело объявить его компанию вне закона и занести в черный список. Как уверяла Джулия, государственные структуры не часто успевают обновлять информацию. Но власти работали неэффективно не по своей вине – не хватало ни времени, ни людей, чтобы заносить в базу все преступления и аресты. Так получилось из-за того, что беспорядки в стране происходили круглосуточно. Возможно, бумаги из акцептной компании «Зоннегард» еще просто не успели дойти.