Роберт Самохин – Запчасти жизни (страница 6)

– Ну да…

– Короче! – батя принял решение, – Сейчас едем в магазин и покупаем тебе новые лыжи.

Я воспрянул духом. Ура, проблема решена! Теперь только бы успеть до закрытия магазина. Успели. За пятнадцать минут до закрытия успели. Купили мне новые лыжи! Ура!

Но, ура – не ура, а эти самые новые лыжи нужно снова смолить, переставлять крепления, да хоть на одну ночь на распорку поставить. До половины двенадцатого ночи мы занимались с новыми лыжами. Устали, но дело сделали.

Наступило утро. К назначенному времени я подошёл к нашей школе. Когда все собрались, нас посадили в автобус и повезли на соревнования. Привезли нас к городской детско-юношеской спортивной школе. Насколько я помню, в те времена она находилась у подножья горы Поазуайвенч. Не знаю, может, она и сейчас там находится.

Нам объявили регламент соревнований. Сначала шли младшие группы, потом старшие. Наша возрастная группа должна была гоняться во второй очереди. Младше нас были только дети от восьми до девяти лет. Мне было десять. Я входил в группу десяти- и одиннадцатилеток.

Малыши шли на три километра, мы на пять. Прошла гонка у мелких, объявили нашу группу. Старт! Помнится мне, что стартовали не все сразу. Выпускали по одному через равные промежутки времени. Сейчас не упомню, как конкретно называется такой вид гонок. У каждого спортсмена на груди и спине был номер, судьи на старте записывали показания секундомера во время старта каждого юного спортсмена. После гонки сопоставлялось время прохождения дистанции и выводились результаты.

Дошла очередь и до меня. Я стартанул. Лыжи – песня! В ожидании старта я немного замёрз, что дало мне дополнительный стимул быстрее двигаться, дабы согреться. И я попёр! Как бежалось! До сих пор помню те ощущения. Особенно радовали новые лыжи. Я на них не ехал. Я на них летел! Даже обошёл нескольких человек. Не скрою, обходили и меня, но таких было немного.

Вот и финиш. Судья отщёлкнул моё время и продиктовал его своему помощнику. Через какое-то время гонка завершилась. После подсчёта результатов нашу возрастную группу выстроили в ряд и начали зачитывать фамилии победителей.

Что сказать? Я оказался лучшим по школе. Но, к сожалению, не лучшим по городу. Хотя… Хотя я занял десятое место в общегородском зачёте в своей возрастной группе. Мне до сих пор приятно это вспоминать. После всего началась раздача призов. Первая тройка – понятно, кубки там, грамоты, все дела. А спортсменов, занявших с четвёртого по десятое место, наградили значками. Этот значок я до сих пор храню. Он мне весьма дорог. Кстати, из всей нашей школы значок получил один я. Меня даже на общешкольной линейке хвалили. Да, да, хвастаюсь.

Ну, а потом. А потом путь домой, поздравления от родителей и друзей, тортик, чай и все дела.

Что теперь сказать? К сожалению, эти соревнования были единственными в моей жизни. На лыжах я кататься не перестал, но и на состязания больше не попадал. Не помню, почему, но не попадал. А в конце 1976 года отец перевёлся в тёплые края, где мои лыжи так и сгнили на балконе. Жаль…

Но у меня всё же хранится мой заслуженный значок, который мне напоминает о моём прекрасном детстве, о Севере и… И о сломанной лыже.

Зубы, лоджия, велосипеды…

«Ишь, какое название рассказа забабахал автор! – скажете вы, и подумаете: – Что тут может быть общего?»

А я не буду сразу раскрывать карты. Более того, добавлю ещё немного отдельных слов. Вот они: Девятое мая, локти, подвал, сестрички, пацан, верёвка, сосед, колено, поводок, разборки…

Ничего общего? Это лишь на первый взгляд. На самом деле это звенья одной цепи, которую я начну разматывать прямо сейчас. И тогда вы поймёте, чем связаны все эти слова.

Поехали!

Девятое мая, День Победы! Мои родители с нашими родственниками решили отметить этот великий праздник на природе. Заранее приготовленные напитки и закуски были доставлены в одну из лесопосадок в районе Фоменовского пруда (ставка́ на местном диалекте). Находился, да и сейчас находится этот пруд в городе Красный Луч на Донбассе. Наши родственники, а именно, мои дядя, тётя и две двоюродных сестрички, жили практически рядом с этим прудом.

Как и планировалось, мои родители и я, утром выдвинулись к родственникам. Родители шли пешком, а я ехал рядом на велосипеде. Через какое-то время мы прибыли к родным, взяли всё, что нужно и отправились на опушку лесопосадки, где и планировался наш отдых.

Стоял прекрасный солнечный майский день. Старшие были заняты закуской-выпивкой-кострами-шашлыками, а мы с сестричками занимались своими подростковыми делами и играми.

Ближе к часу дня отец подозвал меня.

– Сын, смотайся домой, выведи Чена на прогулку.

– Ладно.

– А можно мы с Робиком съездим? – попросились мои сестрички.

– Можно, – разрешил дядя.

– Ура!

Мы взялись за свои велосипеды. У девочек был один велик на двоих, поэтому я посадил одну из сестричек к себе на багажник, другая сестра оседлала своего двухколёсного коня и мы погнали.

Семья наша жила на третьем микрорайоне. Ехать надо было около трёх километров, это недалеко, поэтому уже через короткое время мы были на месте.

Наш пёс, породы боксёр, которого звали Чен, сестричек моих знал хорошо и относился к ним весьма дружелюбно. Но в характере Чена была одна черта – он не любил чужих. Очень настороженно, а порой и злобно относился он к незнакомцам. С одной стороны это было хорошо, так как наш пёсик был хорошей защитой от хулиганов. Но с другой стороны это могло привести к тому, о чём речь пойдёт впереди.

Так вот – приехали мы ко мне домой. Затащили велосипеды на второй этаж, в нашу квартиру, чтобы их никто не стащил. Воровали тогда велики.

Я надел на Чена ошейник, пристегнул поводок и повёл пёсика на прогулку. И – каюсь, каюсь… Забыл взять намордник. Разгильдяй!

Мы вышли на улицу. Разумеется, сестрички были рядом. Отправились мы в ближайшую лесопосадку.

Около получаса мы выгуливали Чена. Помимо отправления своих естественных надобностей, Чен играл с сестричками, бегал, прыгал, таскал палки и так далее.

Нагулявшись, мы собрались домой. Я вновь пристегнул поводок к ошейнику и повёл Чена домой.

– Братик! – обратилась ко мне одна из сестричек, – Дай мне Чена повести.

– Нет, сестричка! – отказал я, – Чен сильный, если что случится, дёрнет, вырвет поводок, лови его потом.

– А что может случиться? – не унималась сестра.

– Ну, кошка, там, – предположил я, – или пьяный. Чен, страсть как не любит пьяных.

– А я поводок хорошенько на руку намотаю, и второй рукой придерживать буду, – канючила сестричка.

– Нет, – снова отказал я, – мне и батя сказал, чтобы я никому не доверял водить Чена.

Кстати, так и было, отец действительно предупреждал меня об этом.

– Ну, дай, братик, – ныла сестра, – ну, дай! Честно, я удержу, если что.

Эх, мягкое моё сердце… Уступило оно, в конце концов, мольбам моей младшей сестрички. Что интересно, вторая сестричка, моя ровесница, благоразумно молчала, занимая нейтральную позицию.

Ну, да ладно. Передал я Чена младшей сестре, при этом проконтролировал то, как она намотала поводок на руку. Всё было надёжно. На всякий случай я находился со стороны той руки сестры, на которой был поводок.

Но не было бы этого рассказа, если бы всё прошло гладко…

Жил я во втором подъезде. Когда мы подходили к третьему подъезду, из него выскочил, крича и размахивая руками, соседский пацанёнок лет девяти. Чен расценил поведение пацана, как покушение на нас. Словно зная, что лучшая защита это нападение, пёс, со своей мгновенной реакцией, кинулся на пацанёнка.

Сестра держала поводок крепко, но от неожиданности не устояла на ногах и грохнулась на асфальт, рассадив при этом ладошку, разодрав штанину на колене и рубашку на локте.

Но Чена это не остановило. Преодолев сопротивление волочащейся по асфальту сестры, он всё-таки дотянулся до мелкого и цапнул его за ногу. Тот взвыл не своим голосом. А я тут же подскочил к Чену, схватился за ошейник и оттянул собаку в сторону.

Мелкий с воем убежал обратно в подъезд. Сестра поднялась с асфальта, удручённо оглядывая себя. Я забрал у неё поводок и начал успокаивать Чена, который всё ещё рычал и держал шерсть на загривке дыбом.

– Домой! Быстро! – сказал я, – Сейчас малой родителей притащит, мало нам не покажется!

Мы рванули к себе.

Буквально через пять минут залился трелью наш дверной звонок. Чен залаял. А мы затаились. Звонок не умолкал. Вдобавок в дверь начали стучать. Чен всё лаял. Как же! В квартиру кто-то ломится, надо защищать! А из-за двери слышались крики:

– Открывайте! Мы знаем, что вы дома!

Ага! Щас! Прям так и открыли!

Минут через пять звонки и стуки стихли, зато под одной из наших лоджий послышались возмущённые голоса. Тема, понятное дело, была одна.

– Что теперь делать? – шёпотом спросила младшая сестричка.

– Для начала ополосни свои ссадины, а потом я их йодом обработаю.

Сестра отправилась в ванную.

– А, действительно, что дальше? – озадаченно произнесла старшая сестричка, – Там же родители ждут. Если нас долго не будет, то они переживать начнут.

– Да, ты права, – согласился я. – Надо что-то придумывать.

Тут вернулась младшая. Я достал йод, ватку, обработал ссадины.

Шум под лоджией не утихал. Нас костерили на все лады. Речи о том, чтобы выбираться через подъезд, не было. Был вариант выйти через подвал. Конструкция нашей пятиэтажки позволяла пробраться по подвалам от первого до последнего подъезда. Но до подвала нужно ещё добраться. А для этого нужно было открыть квартирную дверь и спуститься по подъездной лестнице в подвал. Это было рискованно. В подъезде могла быть засада (мы так думали). Плюс наши велосипеды. Ладно, допустим, свой велик я мог оставить дома, но сестринский… Его по любому нужно выводить из квартиры. Эх, задачка…