Роберт Самохин – Запчасти жизни (страница 10)

А я, просидев на лавочке около получаса, сжал зубы, поднялся и продолжил свой путь.

Следующий отдых я устроил себе после первого крутого подъёма, после того, как прошёл железнодорожный путепровод, называемый в народе Брауновский мост. После него был небольшой спуск. В начале этого спуска я и завалился на отдых. И снова на полчаса. Солнышко уже клонилось к закату, жара сошла, пить сильно не хотелось. Хотелось только лежать и не вставать. Но… Но надо идти…

Не скажу, каких усилий мне стоил последний затяжной подъём к путепроводу у станции Марусино, но когда я его осилил, ноги мои гудели не хуже, чем высоковольтные провода в сырую погоду. А путепровод этот был, можно сказать, промежуточным финишем в моём путешествии, так как сразу после него был Краснолучский пост ГАИ с въездом в город. Пройдя перекрёсток с этим постом, я проковылял ещё с полкилометра по трассе и свернул на тропинку в сторону своего микрорайона. И тут же вновь рухнул в траву, чтобы отдохнуть перед последним рывком. Оставалось мне всего ничего, около полутора километров.

А на улице уже начало темнеть. Надо было идти. Но силы… Силы были на исходе. Повалявшись минут пятнадцать, я взял себя в руки и поковылял домой. Ноги мои горели, причём, не только ступни, но и мышцы ног. Да и всё тело ныло от усталости.

Но я дошёл! Дошёл! Я выполнил поставленную самому себе нелёгкую задачу. И это без предварительных тренировок, безо всякой физической подготовки. Это, и только лишь это немного сглаживало мою усталость. Радость победы, радость преодоления себя переполняли меня. Я сделал это!

В квартиру я ввалился уже затемно. На часах было без малого десять часов вечера. Взволнованные родители начали, было, ругать меня за позднее возвращение, но увидев то, что я уставший, но живой и невредимый, не стали меня долго пилить. А я, наскоро приняв душ и перекусив, тут же завалился спать.

Утро принесло мне внезапную боль. Теперь-то я знаю, что такая боль называется крепатурой. Своего рода синдром перетренировки. Но в то время я об этом ещё не знал. Любое движение доставляло боль. Не хотелось ничего. Родителей дома не было, они разошлись по работам. А я всё валялся в постели без малейшего желания что-либо делать.

Раздался звонок в дверь. Превозмогая боль, я встал и пошёл открывать.

– Айда на ставо́к купаться, – сказал сосед, а это был именно он.

– Не, Серый, не хочу, – ответил я, – у меня всё жуть как болит.

– С каких делов? – поинтересовался друг.

– Да так и так, – я вкратце рассказал Серёге о своём походе.

– Ну, ты даёшь! – удивился друг, – А твои вчера сказали, что ты с одноклассниками на природе.

– Я им не стал говорить правду, – пояснил я, – иначе бы не отпустили.

– Ну, ладно, отдыхай тогда, – сосед откланялся, а я вновь вернулся в кровать.

Через время я взял себя в руки и заставил себя позавтракать. Стало немногим легче. Да, теперь-то я знаю, что клин клином вышибают. Нужно было сделать небольшую разминку. Зарядку или ей подобное действие. Полегчало бы значительно быстрее. Но тогда я этого не знал, потому и промучался весь этот день. Даже когда пришла пора выгулять нашу собаку, я с величайшим трудом заставил себя сделать это.

Ещё дня два после моего путешествия моё натруженное тело бунтовало. Но вскоре я отошёл и продолжил свои школьные каникулы в обычном режиме.

А перед написанием этого рассказа я замерил по интернет-картам расстояние, пройденное мною в тот день. Учёл я и тот отрезок, который с утра преодолел от дома до автовокзала, и те кусочки пути, которые набродил на вокзале в Дебальцево, и те отклонения от дороги, которые прошёл на пруд под Дебальцево и обратно к трассе. Получилось ровно пятьдесят километров. В принципе, немало для юного четырнадцатилетнего, неподготовленного организма.

Но победа над собой, полноценное исполнение поставленной перед собой задачи и упорство при этом, оставили в моей душе приятное воспоминание.

До сих пор приятное воспоминание.

И спасибо матушке за те мокасины. Они мне здорово помогли в этом приключении.

Как я курить начал

Курение – вред! Табак – зло! Никотин – яд! Это аксиома! К сожалению мы, люди, понимая весь негатив курения, всё равно тянемся к табаку. Я тоже стал жертвой этого сизого дымного змея. В подростковом возрасте начал чадить. И это несмотря на то, что в моей семье никто не курил. Кстати, до того самого дня, когда я стал очередной жертвой табака, к курению я относился резко отрицательно. Многие мои друзья и одноклассники уже вовсю дымили, а я уговаривал их бросить каку. Рьяно уговаривал, приводя массу резонных доводов. Как мне сейчас думается, мои уговоры были бесполезны. Но ведь я тоже закурил, невзирая на все мои здравые мысли. Закурил, за что себя корю и по сей день. Но как же так получилось? Спор, мать его за ногу, обычный спор. Теперь подробности.

Произошло это событие в июле 1978 года. Произошло в пионерском лагере. Да, да, в пионерлагере, в таком учреждении, которое призвано воспитывать и растить здоровых детей без вредных привычек. Вот такая ирония получается.

Но, к делу. Лагерь наш располагался в районе городка Штергрэс, недалеко от города Красный Луч на Донбассе. Если мне не изменяет память, носил наш лагерь имя Н.А. Островского. Неплохой лагерь. Был… Так вот, взяли мне родители путёвку в этот лагерь на второй поток. Июль месяц, хорошее время для отдыха. Попал я в самый старший отряд. Из седьмого в восьмой класс я переходил. В нашем лагере отдых ничем не отличался от отдыха в тысячах других лагерей. Построения на линейку, занятия в кружках, тихий час, вечером кино или танцы. Всё как у всех. И дети, как везде, разные. От примерных до хулиганов. Понятное дело, были и курящие пацаны. Не преминул я и здесь вести свою антитабачную агитацию. Не особо получалось.

Но вот в один не совсем прекрасный день у меня возник спор с одним из пацанов. Сейчас я не помню тему спора, также не помню ставку моего оппонента. Но со своей стороны я поставил одну затяжку дымом сигареты. Из того, что я поставил такую серьёзную ставку можно понять, насколько я был уверен в своей правоте. И надо же было такому случиться, что я оказался неправ… Что ж, неправ, так неправ, нужно отрабатывать спор. Мужик сказал – мужик сделал! Мы с пацанами пошли в укромное место за забором. Мой оппонент достал сигарету, по-моему «Приму» без фильтра, и прикурил её.

Раскурив эту ядовитую палочку, парнишка протянул её мне. Я взял сигарету в руку, поднёс её к губам и втянул порцию дыма в рот, через долю секунды выпустив её.

– Э, нет! – сказал мой оппонент, – Это не затяжка. Это ты просто дым во рту подержал.

– А как надо? – не понял я, так как раньше не обращал внимания на тонкости процесса.

– А вот так! – мой оппонент показал, как делается затяжка, потом протянул сигарету мне, – На, затягивайся!

Я затянулся. Понятное дело – кашель, слёзы и т.д. Пацаны поржали, а я…

А я опьянел. «Так вот почему они курят! – дошло до меня, – Балдеют они! Понятно».

Что ж, долг по спору отработан, пацаны пожали мне руку, и мы вернулись в лагерь. От моей затяжки мне было легко на душе. (Не ведитесь на эту лёгкость – она обманчива). Но через пяток минут этот эффект исчез. Всё встало на свои места. Лагерная жизнь потекла своим чередом.

Через пару-тройку дней у меня возник конфликт с воспитателем нашей группы. Возник он из-за того, что одна из воспитательниц другого отряда, не разобравшись в деле, незаслуженно обвинила меня в проступке. Честно скажу, я был к этому проступку абсолютно непричастен. Позже всё разъяснилось, воспитатели принесли мне извинения, но! Но перед этим я был возмущён, расстроен и зол. Вспомнив эффект сигареты, я решил таким образом успокоиться. Пришёл в то самое укромное место и нашёл небольшой окурок, мы их ещё «бычками» называли. Помня, откуда пацаны доставали спички, вытащил их и прикурил «бычок». Сделал две затяжки, забалдел и затушил его. Мне снова стало спокойно, конфликт стал мне по барабану. Посидев минут десять, я вернулся в лагерь.

Прошло ещё два-три дня. В качестве развлечений на очередной вечер были запланированы танцы. Не знаю почему, но моё настроение в этот день не блистало весельем. Я шёл по одной из дорожек и вдруг увидел рядом с ней жирный, в смысле – большой, окурок «Примы».

«Вот чем я сейчас себе настроение подниму! – подумал я. – А тогда можно и на танцы!».

Я поднял этот «бычок» и пошлёпал в уже знакомое мне, укромное место. Достал спички, окурок и прикурил его. Сдуру, другого слова не нахожу, сдуру сделал восемь! Представляете, восемь затяжек подряд! Без передышек! Я реально опьянел. Мне стало весело, потянуло на танцы, которые к тому времени уже начались. Затушив окурок и положив на место спички, я направился в лагерь. Но тут у меня в животе завёлся небольшой такой червячок тошноты. «Нужно попить водички!» – решил я, и направился к фонтанчику с питьевой водой. В то время были такие. Когда я подошёл к фонтанчику, червячок тошноты превратился в змею среднего размера. Я припал к воде. Но, странно, облегчения я не почувствовал. Наоборот, змея тошноты уже приняла размер анаконды и начала меня душить со всей своей никотиновой ненавистью.

Какие танцы? О чём вы? Надо в корпус идти, в свою палату, да на коечку. Вперёд! До корпуса я добрёл, но в палату вползал уже на четвереньках. Ноги не держали, мутило, голова вертелась, руки дрожали… Ужас! Едва найдя в себе силы, я взгромоздился на кровать, не раздевшись и даже не разувшись. Вытянулся на кровати без сил и пролежал так, покуда не пришли с танцев мои соседи по палате.