Роберт Сальваторе – Отступник. Изгнанник. Воин (страница 5)

Джинафе первой почувствовала ледяной взрыв, смешивающий мысли и лишающий способности действовать. Запнувшись, она прервала молитву, в которой просила у Ллос милости. Остальные священницы Дома Де Вир нервно переглянулись, озадаченные столь нехарактерным для матери промахом. Они ждали объяснения.

– На нас напали, – еле слышно проговорила Джинафе, борясь с тупой болью в голове, растущей под напором атаки грозных священниц Дома До'Урден.

Второй сигнал Дайнина привел отряды рабов в движение. Двигаясь украдкой, они бесшумно достигли грибной изгороди и принялись рубить ее мечами с широкими клинками. Второй сын Дома До'Урден наблюдал и радовался тому, как легко оказалось пробраться во двор дома Де Вир.

– И это называется хорошо подготовленная охрана! – саркастически прошептал он, обращаясь к горгульям на высоких стенах.

Раньше статуи казались такой грозной охраной. А теперь они беспомощно наблюдали за происходящим.

Дайнин сознавал растущее нетерпение окружающих его воинов: они едва сдерживали желание броситься в битву. То и дело сверкала яркая вспышка, когда кто-нибудь из рабов наталкивался на караульный глиф, но второй сын и другие дровы только посмеивались. Низшие расы в армии Дома До'Урден были пушечным мясом. Единственное, для чего привели гоблиноидов в Дом Де Вир, – это чтобы сработали приготовленные смертельные ловушки и защитные устройства по периметру дома с целью очистить путь для эльфов-дровов – истинных воинов.

Теперь забор был сломан, а все секретные ловушки выведены из строя. Воины Дома Де Вир встретили ворвавшихся рабов в лоб. Дайнин едва успел поднять руку, дав команду наступать, как его шестьдесят нетерпеливых бойцов вскочили и бросились в атаку, угрожающе размахивая оружием, с искаженными в злобном оскале лицами.

Но, как по сигналу, они вдруг остановились, вспомнив последнюю задачу, поставленную перед ними. Каждый дров, знатный или простолюдин, обладал определенными магическими способностями. Вызвать шар темноты, как это сделал Дайнин при встрече со страшилами, было пустяковым делом даже для самых низших из темных эльфов. Воины подняли руки, и поверх грибного забора один за другим появились шестьдесят черных шаров, полностью закрывая внешнюю границу дома Де Вир.

Дом До'Урден был осторожен и предусмотрителен. Он знал, что не одна пара глаз следит за нападением. Свидетели не доставят больших неприятностей: они не смогут опознать атакующий Дом, да и не захотят этого делать. Но обычай и правила требовали определенных попыток соблюсти секретность – своего рода этикет ведения войн. В мгновение ока Дом Де Вир стал для всех в городе темным пятном на ландшафте Мензоберранзана.

Риззен подошел сзади к своему младшему сыну.

– Хорошая работа, – сказал он на сложном языке жестов, которым пользовались дровы. – Нальфейн зашел с тыла.

– Легкая победа, – просигналил в ответ заносчивый Дайнин, – если Мать Джинафе и ее священниц поставить в безвыходное положение.

– Доверься Матери Мэлис, – ответил Риззен. Он похлопал сына по плечу и последовал за своими отрядами сквозь брешь в грибном заборе.

Высоко над Домом Де Вир Закнафейн, удобно расположившийся в объятиях эфирного слуги Бризы, наблюдал за разворачивающейся внизу драмой. Зак имел большое преимущество: он мог видеть сквозь черные шары и слышать в пределах кольца магической тишины. Отряды Дайнина, первыми ворвавшиеся на территорию дома, встретили стойкое сопротивление, и их здорово потрепали.

Нальфейн и его бригада, наиболее опытные в колдовстве отряды Дома До'Урден, проникли сквозь забор позади комплекса. Удары молний и магические шары с кислотой обрушивались на двор дома Де Вир, равным образом уничтожая как пушечное мясо До'Урденов, так и оборону Де Виров.

В переднем дворе Риззен и Дайнин командовали самыми искусными воинами Дома До'Урден. Когда Зак увидел, что битва развернулась вовсю, он понял; что их Дом находится под покровительством Ллос, ибо удары воинов Дома До'Урден были более стремительны, чем удары противника, и более смертоносны. Через несколько минут сражение уже кипело внутри пяти колонн.

Зак размял свои застывшие пальцы, привел в действие эфирного слугу и ринулся вниз на своей крылатой воздушной постели. Не долетев несколько футов до террасы, тянувшейся вдоль верхних покоев центральной колонны, он прыгнул. И сразу же навстречу ему кинулись два стража, один из них – женщина.

Внезапно они в нерешительности остановились, пытаясь распознать истинную форму этого серого размытого пятна, – и это замешательство их погубило. Они никогда не слышали о Закнафейне До'Урдене. Они не знали, что смерть уже нависла над ними.

Хлыст Зака взвился, поймав горло женщины, в то время как меч, зажатый в другой руке, мастерски парировал и наносил удары, сбивая стража-мужчину с ног.

Зак покончил с обоими одним разом: взмахом руки он сбросил полузадушенную женщину с террасы, а мощным ударом ноги в лицо отправил мужчину на пол пещеры.

Зак ворвался внутрь – другой стражник поднялся ему навстречу…. но тут же и он упал к его ногам.

Зак проскользнул вдоль неровной стены сталагмитовой башни, его охлажденное тело совершенно сливалось с камнем. Воины Дома Де Вир в панике бегали вокруг, пытаясь организовать хоть какую-то оборону против захватчиков, которые уже заняли самый нижний уровень всех построек и полностью овладели двумя колоннами.

Зак не обращал на них внимания. Он отрешился от бряцания адамантитового оружия, выкрикиваемых команд, предсмертных криков и сосредоточился на единственном звуке, который должен был привести его к месту назначения, – на пении, доносившемся из глубин здания.

Он нашел пустой коридор, покрытый резными изображениями пауков и ведущий в центр колонны. Как и в Доме До'Урден, этот коридор заканчивался множеством двойных дверей, украшенных преимущественно теми же пауками.

– Это должно быть здесь, – тихо пробормотал Зак, накидывая на голову капюшон.

Из укрытия выскочил гигантский паук. Зак нырнул под его живот и вонзил в него меч, крутанув клинок так, чтобы он глубоко вошел в раздутое тело чудовища.

Из раны хлынули потоки липкой жидкости, и паук содрогнулся в агонии смерти.

– Да, – прошептал Зак, стирая с лица паучью кровь, – это должно быть здесь.

Он втащил мертвое чудовище обратно в его убежище и втиснулся рядом, надеясь, что никто не заметил короткой борьбы. По звону оружия Зак определил, что сражение почти достигло этого этажа. Казалось, Дом Де Вир наконец-то наладил оборону и твердо решил не отступать.

– Ну же, Мэлис, – прошептал Зак, надеясь, что Бриза, настроенная на его мысли, почувствует его нетерпение. – Только бы не опоздать!

А в священной зале Дома До'Урден Мэлис и ее подчиненные продолжали свой жестокий мысленный штурм священниц Дома Де Вир. Ллос услышала их молитвы, более громкие, чем молитвы их противниц, и укрепила заклятия Дома До'Урден в этом мысленном сражении. Они легко загнали своего врага в позицию защиты. Одна из младших жриц в магическом круге Де Виров была сражена силой внушения Бризы и теперь лежала мертвая на полу в нескольких дюймах от ног Матери Джинафе.

Но внезапно продвижение вперед воинов Дома До'Урден замедлилось и сражение как будто пошло на равных. Мать Мэлис не могла сконцентрироваться из-за родовых схваток, а без ее голоса заклинания черного круга ослабели.

Стоя возле матери, сильная Бриза так сжала ее руку, что кровь отлила от пальцев. В глазах окружающих похолодевшая рука словно пропала, выделяясь темным пятном на фоне разгоряченного тела рожающей женщины. Бриза, внимательно следившая за схватками, увидела белые волосы рожда ющегося ребенка и прикинула, сколько времени осталось до момента рождения. Способ преобразования родовой боли в наступательное заклинание никогда раньше не применяли, о нем говорилось разве что в легендах, но Бриза понимала, что время сейчас играет решающую роль.

Она прошептала на ухо матери слова смертоносного заклинания.

Мать Мэлис эхом повторила первые слова заклинания, превозмогая удушье и преобразуя ярость страданий в магическую силу.

– Аиннен довард ма брекен тол, – взывала Бриза.

– Аиннен довард…. м-а-а-а…. брекен тол! – рычала Мэлис, стараясь сконцентрироваться на заклинании и забыть про невыносимую боль. Из ее прокушенной губы потекла кровь.

Снова показалась головка младенца. Бриза задрожала, с трудом вспоминая завершающие слова заклинания. Она прошептала на ухо матери последнюю руну и замерла, в страхе ожидая, что будет дальше.

Мэлис набрала в грудь воздуха, собрала всю свою силу. Она чувствовала покалывание заклинания так же отчетливо, как и боль родов. Своим дочерям, стоящим вокруг божества и в недоумении глядящим на нее, она казалась красным пятном раскаленной ярости. Стекающий с нее пот светился так же ярко, как тепло, исходящее от кипящей воды.

– Абек…. – начала мать, чувствуя, что давление достигает критической точки. – Абек….

Она почувствовала жар, разрывающий ее тело, и вдруг – внезапное облегчение, когда выскользнула голова ребенка. Ее охватил экстаз родов.

– Абек ди'н'а'брег ДОВАРА! – выкрикнула Мэлис слова заклинания, вкладывая в них всю страсть заключительного взрыва магической силы, которая сбила с ног даже священниц ее Дома.

Двеомер, несомый на крыльях ярости и боли Матери Мэлис, с грохотом ворвался в собор Дома Де Вир, вдребезги разбил изваяние Ллос, превратил двойные двери в груды искореженного металла и бросил на пол Мать Джинафе и ее подчиненных, потерявших свою силу.