Роберт Сальваторе – Край ледника (страница 44)
–
Мечущиеся мысли Дзирта требовали разъяснения, но он почувствовал, как Кейн внезапно покинул его.
Он бегал вокруг, глядя на огонь, но не увидел никаких признаков того, что там сгорел ребенок. Ни костей, ни клочков тлеющей одежды. Он оглядел стены круглой пещеры в поисках выхода – в пещерах должно же быть что-то еще!
Но нет.
Он обошел все вокруг, заметив приближение Саван и Кейна, которые бежали к нему со всех ног.
– Ее там нет, – крикнул ему Кейн.
– Ее здесь вообще нет, – добавила Саван.
– Но брат Головастик!
– Он в монастыре в новых одеждах и сандалиях, – ответила Саван.
– Но я слышал ее!
– Ты слышал меня, – ответил Кейн. – Я не хотел так поступать с тобой, но я почувствовал здесь проблему, дисбаланс между воином, которым ты был, и монахом, которым ты стал. Два должно быть больше, чем целое, но это было не так, Дзирт До'Урден, по крайней мере, не в тех случаях, когда ты поддавался другой более темной эмоции внутри тебя.
– Как ты мог? – спросил его Дзирт, затаив дыхание, и ему захотелось физически наброситься на Кейна в этот ужасный момент.
– Потому что я знал, что я прав, и я знаю, что жизни твоей жены и твоих друзей могут зависеть от этого исцеления – исцеления, которое я смог дать только когда я лучше понял конфликт внутри тебя.
– О чем ты говоришь?
– Киммуриэль пришел ко мне, – объяснил Кейн. – Есть признаки неприятностей на Севере. Ты скоро уедешь. Ты должен быть готов. Теперь я вижу, что ты почти у цели.
Дзирт стоял ошеломленный, не зная, как реагировать в этот момент, пытаясь переварить все, что только что произошло.
– Почти готов, – снова сказал Кейн и указал на ножные браслеты Дзирта. – Это наручи, – сказал он. – Для твоих запястий.
– Я был слишком неуравновешен, когда пытался сделать это много лет назад, – объяснил Дзирт. – Враг, у которого я их отобрал, использовал их как наручи, но мне это не подошло. Мои руки и так двигались слишком быстро.
– Потому что твои ноги не смогли приспособиться к правильному балансу, – объяснил Кейн. – Теперь ты достаточно мудр в путях Ордена, чтобы это исправить. И ты стал быстрее передвигаться на ногах. Наручи дают тебе лишь незначительное преимущество в качестве ножных браслетов, но теперь ты обнаружишь, что на запястьях баланс гораздо ближе.
– И это все? Ты провел меня через все это, чтобы сказать мне надеть наручи обратно на запястья?
– Тебе лучше знать, Дзирт До'Урден. Брат Дзирт До'Урден.
Дзирту не нужна была эта последняя подсказка, потому что он уже заглянул внутрь себя, проигрывая последнюю битву. Он подумал о том, как ки проходила через его оружие и оглушила гнолла. Он воспроизвел бой как бы издалека, его прыжок, который послал разрушительную атаку во все четыре стороны. Охотник и раньше выполнял двойные удары, но никогда так, руки и ноги работали независимо, но в совершенной гармонии, в одновременной атаке.
И да, это она, понял Дзирт. Гармония.
Смешение стилей, воина и монаха. Два становятся одним, единым, большим, чем сумма двух.
– Бри невредима? – спросил он.
– Она в монастыре под присмотром брата Головастика, – ответила Саван.
– Я не смог бы вызвать твой истинный гнев без ее имитированного крика, – сказал ему Кейн.
Дзирт поморщился, все еще немного злясь на этот обман и боль, которую он ему причинил.
Но теперь он понял. Он посмотрел на свои окровавленные сабли, вытер их о гнолла у своих ног и убрал, затем посмотрел магистру Кейну в глаза и кивнул, принимая цену такого необходимого урока.
Глава 19
Недостающий отрезок веревки
– Я думала, ты ушел за Дзиртом, – сказала Пенелопа, увидев Киммуриэля, идущего по коридору особняка Плюща на следующее утро.
– Да.
– Я думала, ты ушел вчера.
– Здесь много дорог, – ответил Киммуриэль. – Король Бренор желает поговорить с эльфом Фривиндлем из Серебристой Луны. Мне привести его сюда или Бренора к нему? Или лучше оставить Бренора здесь и позволить тем, кто... менее энергичен, навестить старого и запутавшегося эльфа? Мы пытаемся во всем разобраться. Хафлинг снова с Аззудонной?
– Да, был, по крайней мере, – ответила Пенелопа. – Думаю, Вульфгар тоже с ними. Он знает север лучше, чем кто-либо другой, хотя я думаю, что Громф забросил наших друзей за пределы регионов, которые мы обычно называем севером.
– Ты недовольна Архимагом.
– Я считаю безответственным телепортировать группу людей в неизвестном направлении. Разве ты не согласен? – спросила его Пенелопа.
– У них были способы вернуться почти мгновенно или быть возвращенными.
– И все же, мы здесь, – сказала Пенелопа.
– Мы не знаем, где находимся. Аззудонна говорит, что они потеряны для нас. Каким-то образом. Это все, что мы знаем.
– И ты не отправился за Дзиртом.
– Это имеет значение? – сказал Киммуриэль. – Чего ты ждешь от него? Что он побежит на север? Следующий шаг – мой и Громфа. Если мы сможем найти лучший способ искать наших пропавших товарищей, мы будем действовать.
«Действительно?» – хотела она просить, но резкий тон застрял у нее в горле.
– Ты что-то знаешь и скрываешь, – обвинила она.
– Я не могу преодолеть ментальную защиту Аззудонны. – признался Киммуриэль. – Как и Громф, или заклинания, которые кто-либо из вас наложит на нее или в комнату вокруг. Ее сила воли впечатляет.
– Но?
– Если я отведу ее в разум улья, тогда все, что она знает, будет раскрыто, – сказал он. – Все, что она когда-либо знала, каждая мысль, будет раскрыта.
– Но ты не хочешь этого делать, – рассудила Пенелопа.
– Ты не можешь даже представить уровень вторжения, – сказал ей Киммуриэль. – Ее самые глубокие секреты, самые глубокие фантазии, самые темные поступки будут обнажены, вырваны против ее воли. Это, пожалуй, самое большое насилие, от которого может пострадать любое существо.
Пенелопа слегка повернула голову и искоса посмотрела на псионика, на ее губах появилась улыбка, как будто она уловила что-то в тоне Киммуриэля.
– Откуда ты это знаешь?
Киммуриэль усмехнулся.
– Ты?
– Я Облодра, – ответил он. – И нас учили принимать вторжения разума улья как дверь к нашему величию. И все же, спустя столетия, тот первый раз, когда мой разум обшарили, все еще преследует меня. Я стараюсь забыть об их вторжении, но оно часто приходит ко мне, и обычно без предупреждения. A запах, мысль, действие, что-то, что я вижу или слышу, – все что угодно, может вернуть меня к тому опыту. Они испытывают меня и преследуют в кошмарах – и снова я подчиняюсь им добровольно! Для Аззудонны это действие, навязанное против воли, полностью сломит ее. Безвозвратно, я уверен.
– И все же, ты пережил это, – сказала Пенелопа после того, как произнесла несколько замечаний, выбирая это одно из множества мыслей, вызванных, без сомнения, удивительным откровением Киммуриэля.
Даже Киммуриэль был удивлен тем, насколько откровенным он был с Пенелопой.
– Одно дело подвергаться пыткам и насилию, когда ты веришь, что делаешь это в личных, даже благородных целях, – мрачно объяснил Киммуриэль. – Совсем другое, когда тебя пытают и насилуют ради выгоды мучителей.
– Значит, ты не будешь подвергать ее воздействию разума улья? – спросила Пенелопа, не скрывая, что вполне согласна с таким курсом.
Вот только его ответ был не таким, как она ожидала.
– Я этого не говорил, – холодно ответил Киммуриэль, осадив ее. – Давай пока действовать так, как можем. Если у Гарпеллов есть магические заклинания или идеи, как найти недостающую четверку или, возможно, получить ответы от этой упрямой женщины, тогда, пожалуйста, сделайте это.
– Заклинания ментальных вторжений не так сильны, как твоя магия разума, ты это знаешь.
– Она упряма, – заметил расстроенный Киммуриэль.
– Обучена, – поправила Пенелопа. – И напугана. Реджис использует правильный подход к Аззудонне. Он делает из нее друга и пытается показать ей, что мы не враги и нам можно доверять.
– Ах, да, умный хафлинг, – сказал Киммуриэль с нетипичным для него драматизмом в голосе. – Пожалуйста, сообщи мне, если он найдет что-нибудь, кроме туманных упоминаний, которые невозможно подтвердить или исследовать.
Он покачал головой и продолжил свой путь, но не успел сделать и двух шагов, как Пенелопа окликнула его.