Роберт Маселло – Страж (страница 48)

— Эзру Метцгера? — уточнил Картер, хотя в этом не было нужды.

Но хорошая ли это была идея? Знакомить друга, пребывающего в таком тяжелом состоянии, с человеком, который вполне мог оказаться самым настоящим сумасшедшим?

Руссо кивнул.

— Я позвоню ему, — пообещал Картер.

— Хорошо. А вот теперь, — прохрипел Руссо и с болью пошевелил пальцами искалеченной руки, — сигаретку бы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

— Я вижу пустые бокалы для шампанского, — строго сказала Кимберли одному из официантов, — а на моих приемах я не люблю видеть пустые бокалы.

— Хорошо, мэм, — ответил официант, — сию секунду.

И упорхнул в кухню, чтобы пополнить запас «Кристал».[42]

На самом деле таких малозначительных погрешностей было совсем немного, и Кимберли чувствовала, что вечер удался. Мэр, его супруга и его любовница, известная также как казначей предвыборной кампании, все они были здесь, и вокруг каждого из них в разных комнатах собирались другие гости. Кимберли пригласила на вечеринку также несколько крупных издателей и известных журналистов, банкиров и юристов и даже парочку бродвейских звезд. Сообщение об этом приеме непременно должно было попасть на шестую страницу, а может быть, даже в колонку Лиз Смит.[43] А если бы получилось так, что в результате удалось бы увеличить фонд предвыборной кампании мэра, что ж, это тоже было бы совсем неплохо.

Кимберли переходила из комнаты в комнату, приветствовала гостей, заботилась о том, чтобы все нужные люди перезнакомились между собой, и при этом все посматривала, не появится ли наконец тот загадочный человек, которого она пыталась выбросить из головы со вчерашнего дня. Пыталась, но не смогла. Мистер Ариус. Кимберли ни разу в жизни не встречала мужчин с такой внешностью. Никто и никогда не производил на нее такого мгновенного и неизгладимого впечатления. Вечер еще только начался, но она уже начала волноваться, что он может вообще не прийти.

Сэм стоял в углу большого салона вместе с двумя-тремя воротилами рынка недвижимости. Наверняка они обсуждали планы возведения очередной офисной башни или торгового центра. Проходя мимо мужа, Кимберли помахала ему ручкой, но он ее, похоже, даже не заметил.

А вот другие мужчины, к ее удовольствию, ее очень даже замечали.

На ней было алое шифоновое платье от Тьерри Мюглера:[44] приспущенные плечи, оголенная спина, разрез сбоку. Волосы уложены с тугим шиньоном и украшены заколкой с рубинами и бриллиантами в виде радуги. Сам мэр сегодня, целуя ее, долго не мог оторваться, и Кимберли заметила, каким свирепым взглядом одарила ее «казначей предвыборной кампании». «Не бойся, — подумала Кимберли. — Сегодня я намерена поймать рыбку покрупнее».

Обходя комнаты в очередной раз, она увидела его. Он стоял в вестибюле и передавал лакею длинное черное кашемировое пальто. Как и вчера, он был в темном костюме и тонированных темно-янтарных очках. Чуть приподняв подбородок, он повернул голову и в этот момент стал похож на слепого, пытающегося почувствовать, что его окружает. Кимберли устремилась к нему.

— Я так рада, что вы смогли прийти, мистер Ариус, — сказала она, протянула ему руку и подставила щеку для поцелуя.

— Спасибо за то, что пригласили меня, — сказал он и пожал ей руку, но целовать не стал. — Я рад быть здесь.

«Что же в нем такого странного, — гадала Кимберли, — такого удивительно привлекательного?» То, как он говорил? Фразы короткие, отрывочные — как будто он изучал английский только в школе. То, как он прятал глаза? То, какой была на ощупь его рука, коснувшаяся ее руки, — холодная и гладкая, как стекло? (И, кажется, что-то было не так с одним из его пальцев?) И еще от него исходил какой-то совершенно особенный запах, не похожий ни на один из лосьонов после бритья и одеколонов. Казалось, этот запах естественный, исходящий от его кожи, волос, дыхания.

— Давайте пройдем в салон, — сказала Кимберли, — и я представлю вас другим гостям.

Она взяла Ариуса под руку и повела в соседнюю комнату. Ощущение у нее было такое, будто она идет рядом с кинозвездой. Все вокруг реагировали таким образом, словно так оно и было, — расступались, давая им дорогу, обрывали беседу на середине, начинали шептаться: «Кто это с Кимберли?» На Ариуса все это, похоже, никакого впечатления не производило. Если Кимберли его кому-то представляла, он вел себя вежливо, но вообще был не слишком разговорчив. Отвечал любезно, но коротко и всегда туманно, уклончиво. Через некоторое время, задав ему несколько вопросов сама и послушав, как он отвечает другим гостям, Кимберли поняла, что знает об этом человеке не больше, чем в тот момент, когда встретила его в вестибюле. Откуда он приехал, чем занимался, где остановился в Нью-Йорке? Все это оставалось загадкой. Даже Сэму удалось выдавить из Ариуса всего несколько слов, но Кимберли прекрасно понимала, как ее муж воспримет Ариуса. Длинные светлые волосы, дизайнерские очки, и вдобавок этого человека представил его жене пресловутый Ричард Рейли. Сэм наверняка приплюсует Ариуса к парикмахеру Кимберли, дизайнеру интерьера, консультанту по антиквариату и всем прочим ее приятелям-геям. И, по мнению Кимберли, лучше этого просто быть не могло.

Если, конечно, не выяснится (упаси боже!), что это действительно так.

Ну а этот маленький кусок дерьма, Эзра, все же вышел к гостям и даже, насколько успела выяснить Кимберли, поблагодарил мэра за то, что тот помог вытащить его из тюрьмы после безобразий, учиненных в парке около здания ООН. Теперь Эзры нигде не было видно. Кимберли была уверена, что он вернулся к себе и занимается там какой-то ерундой, которую именует «научной работой».

Все остальное, похоже, было под полным контролем. Шампанское и прочие напитки лились рекой, официанты сновали среди гостей с подносами с канапе и легкими закусками, в столовой был устроен роскошный буфет, и всякий раз, когда Кимберли проходила по вестибюлю, открывались двери кабины лифта и оттуда выходили все новые и новые гости. Кимберли даже удалось уговорить Кэти Коурик[45] заглянуть на полчаса, и она была уверена: на следующий день о вечеринке обязательно будет упомянуто в средствах массовой информации.

Похоже, единственным, кто не развлекался на всю катушку, был ее загадочный гость, мистер Ариус. Кимберли, конечно, совсем не хотелось с ним расставаться, но нужно было исполнять обязанности радушной хозяйки, поэтому она была вынуждена отправить его, образно говоря, в свободное плавание. Всякий раз, когда он попадался ей на глаза, он был один, с бокалом шампанского в руке (и похоже, к шампанскому не притрагивался, бокал все время был полным). Ариус то в одиночестве прогуливался по террасам, то возвращался в комнаты и с большим интересом рассматривал картины или скульптуры. Может быть, он и в самом деле был серьезным коллекционером произведений искусства и хозяином огромного замка на юге Франции, где все комнаты от пола до потолка были завешаны знаменитыми картинами и уставлены статуями. Заметив, что Ариус остановился около не слишком выдающихся полотен, приобретенных первой, покойной женой Сэма, Кимберли, повинуясь безотчетному порыву, подошла к нему и спросила:

— Вы действительно коллекционируете произведения искусства?

— Я ценю красоту, — медленно протянул он в ответ, — во всем.

Не прозвучал ли в этой фразе какой-то тонкий намек?

— Тогда позвольте мне показать вам кое-что, что вам наверняка очень понравится.

Она развернулась, но он остался на месте. Кимберли поманила его пальцем.

— Пойдемте со мной, — сказала она. — Я не кусаюсь.

Незаметно, как только могла, Кимберли провела Ариуса через холл и быстро повернула за угол, к двери своей спальни. У двери она остановилась и сказала:

— Вы будете первым, кто это увидит. Даже мой муж пока не знает, что я это купила, поэтому я вам доверяю свою жизнь.

Она весело рассмеялась, а он вежливо улыбнулся в ответ.

Как только Ариус вошел в спальню следом за Кимберли, она закрыла дверь и, к собственному удивлению, заперла на замок. На что она рассчитывала, тем более в разгар вечеринки?

Она первой пошла через просторный будуар, мимо огромной кровати с балдахином, мимо шкафчика в стиле Людовика XVI, кресел с обивкой от «Саламандры»[46] в ее собственное интимное царство — гардеробную и ванную. Размеры этого царства, как она частенько напоминала себе, были в точности такие, как у той квартирки, которую она снимала, когда только приехала в Нью-Йорк, причем снимала на пару с подружкой.

Когда-то здесь находилось нечто вроде комнаты для шитья первой жены Сэма, но Кимберли убедила его в том, что ей нужно отдельное место для того, чтобы хранить одежду и приводить себя в порядок, чтобы потом шикарно выглядеть для любимого супруга. В итоге все здесь было полностью переделано. Зеркальные стены, мраморные шкафчики в ванной, цепочки светильников и встроенные кедровые шкафы в гардеробной. Кимберли сама решила приобрести восхитительную маленькую картину Дега с изображением женщины, выходящей из ванны, чтобы повесить ее рядом с туалетным столиком.

— Владельцы хотели выставить ее на аукционе «Сотби», — призналась она, — но Ричард Рейли, душка, сумел убедить их продать картину мне.

Она остановилась рядом с картиной, повернулась к Ариусу и подняла руку, раскрыв ладонь.