Роберт Маселло – Кровь и лед (страница 95)
— А это тогда что?
— Рикошет. Винтовка заряжена резиновыми пулями. Наверное, пуля от трубы отскочила.
Мерфи обошел наковальню с другой стороны, и вместе с Майклом они осторожно опустили Синклера на пол, а затем перевернули на спину. Глаза мужчины впали, а губы посинели. Майкл думал сейчас лишь о том, как происшествие повлияет на Элеонор.
— Давайте-ка отвезем его в лагерь, — сказал Майкл. — Надо, чтобы Шарлотта его осмотрела. Быстрее.
Мерфи кивнул и встал.
— Сначала придется его связать…
— Он в отключке, — возразил Майкл.
— Пока да, — парировал Мерфи. — Но что, если очухается? — Начальник бросил взгляд на Франклина. — Свяжем, а потом погрузим сзади на мой снегоход. На станции сразу поместим его в карантин. Подожги сигнальную шашку, чтобы Лоусон знал, что мы здесь и готовы возвращаться.
Франклин вышел на улицу исполнять распоряжение.
Майкл вспомнил Экерли, которому однажды тоже устроили «карантин» — положили на ящик в запирающемся продуктовом складе, и чем все это закончилось…
— Вам известны правила, — сказал Мерфи Майклу. — До дальнейшего распоряжения никто, кроме нас, не должен знать, что он на станции. Ясно?
— Ясно.
— К Спящей красавице это особенно относится.
Майкл и сам предпочел бы сохранить секрет. Одним больше, одним меньше, подумаешь… В последнее время он явно преуспел в сокрытии информации. Вопрос лишь в том, как долго удастся скрывать происшедшее здесь? Если о Синклере другие работники базы могут и не узнать, то с Элеонор совсем иная история. Насколько Майкл мог судить, между ними установилась прочная эмоциональная связь. Прочная настолько, что он бы не удивился, если бы Элеонор уже почувствовала, что Синклера обнаружили… ранили… и он на пути к ней.
ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ
Пока Дэррил нес рыбу к аквариуму, она так отчаянно извивалась в его руках, что он едва ее не выронил.
— Держись, — приговаривал он. — Потерпи.
Биолог выпустил ее в резервуар, в сектор, который зарезервировал за представителями вида Cryothenia Hirschii. Рыба немного поплавала по емкости, затем медленно опустилась и залегла на дно, присоединившись к своим собратьям, таким же неподвижным и совершенно прозрачным. Даже если окажется, что это действительно неизвестный науке вид, а Дэррил в этом не сомневался, открытие, конечно, нисколько не тронет простого обывателя. В сущности, смотреть здесь было особо не на что — рыбы как рыбы. Но в научных кругах, где знают цену подобным открытиям, находка сделает ученому громкое имя.
Одна лишь кровь рыб, не говоря уже об их общей морфологии, обладает рядом уникальных характеристик, и с ней наверняка проведут еще не одну тысячу экспериментов. Дэррил был уверен, что «антифризные» гликопротеины в крови этих рыб, резко отличающиеся от гликопротеинов других антарктических белокровок, однажды принесут человечеству огромную пользу. Он уже сейчас навскидку мог назвать несколько будущих изобретений, в основу которых лягут результаты этих исследований, от средств борьбы с обледенением самолетных крыльев до незамерзающих покрытий глубоководных зондов.
Впрочем, нынешние эксперименты биолога преследовали более необычные цели. Когда Шарлотта сообщила о пропаже из лазарета пакета с плазмой, никто из них ни секунды не сомневался, куда он исчез. Ясное дело, его присвоила Элеонор Эймс. Если она когда-нибудь покинет приют станции Адели и снова поселится на Большой земле, ей придется каким-то образом избавиться от страшной зависимости. Дэррил, будучи человеком умным, понимал, что на Элеонор будет сосредоточено внимание всех средств массовой информации, а раз так, то и удовлетворять непрекращающуюся потребность, не говоря уже о том, чтобы просто ее скрыть, у девушки не будет никакой возможности.
Получив дополнительные образцы крови Элеонор, ученый немедленно засел за работу. Бесконечные анализы, тесты и эксперименты приходилось проводить исключительно по наитию, но, учитывая, с какой необычной проблемой он столкнулся, это и неудивительно. Ее кровь, как и кровь Экерли, имела фагоцитарный показатель, который в буквальном смысле не лез ни в какие рамки, однако вместо уничтожения только чужеродных тел, бактерий и клеточного мусора в кровеносной системе фагоциты поглощали еще и красные кровяные тельца. Сначала ее собственные, а затем, если была возможность, и те, что поступали из внешних источников.
Что, если, размышлял Дэррил, удастся найти способ удержать нормальный для нее запредельный показатель токсинов — он определенно помогает поддерживать жизнь в самых неблагоприятных условиях, — параллельно введя в систему дополнительный элемент, который подавит необходимость в заимствованных эритроцитах? Короче говоря, что, если обучить организм Элеонор парочке трюков, которыми пользуются холоднокровные, лишенные гемоглобина рыбы?
Он создал десяток различных комбинаций крови, разлил их по пробиркам и аккуратно подписал. После этого поместил материал в мини-холодильник, где обычно хранил безалкогольные напитки, и стал время от времени поглядывать на них, отслеживая изменения. Дэррил как раз хотел снова проверить образцы, когда услышал громкий стук в дверь.
Он открыл ее, и в лабораторию, хлюпая мокрыми ботинками по резиновому коврику, вошел Майкл.
— Могу предложить какой-нибудь прохладительный напиток.
— Очень смешно, — ответил Майкл, отбрасывая на спину заснеженный капюшон.
— А я и не шучу. — Дэррил выудил из мини-холодильника бутылку пива, откупорил ее и уселся на лабораторный стул. — Где тебя носило?
— На китобойной станции.
Дэррил сразу смекнул, с какой целью Майкл туда ездил.
— Нашли его?
Майкл заколебался, но Дэррилу хватило и этой заминки.
— Жив?
Майкл опять тянул с ответом. Он расстегнул парку и бухнулся на ближайший стул.
— Что бы там ни сказал Мерфи, забудь, — произнес Дэррил. — Сам понимаешь, информация так или иначе до меня дойдет. Кто, кроме меня, знает, как проводить анализы крови на этих агрегатах?
— Да, — ответил наконец Майкл. — Но все прошло не совсем гладко. Он ранен, и Шарлотта сейчас оказывает ему помощь.
— Насколько серьезное ранение?
— По словам Шарлотты, у него легкое сотрясение мозга и рана на голове.
— Так, значит, он в лазарете, — заключил Дэррил.
Он был уже готов помчаться в медицинский блок за свежим образцом крови.
— Нет. На продуктовом складе.
— Снова?
— Мерфи не хочет подвергать станцию риску.
Дэррилу, хотя и неохотно, пришлось признать, что начальник прав; в конце концов биолог своими глазами видел Экерли «в действии». Можно только догадываться о том, что произойдет после воссоединения Элеонор с другой заблудшей душой, предположительно пораженной таким же дьявольским недугом. Парочка может сформировать крайне нежелательный альянс.
— Ну а у тебя как дела продвигаются? — немного небрежно спросил Майкл.
— Смотря что ты имеешь в виду.
— Лекарство. Нашел какой-нибудь способ помочь Элеонор?
— Если ты спрашиваешь, сумел ли я всего за несколько дней разрешить самую большую загадку в истории гематологии, то отвечу «нет». Луи Пастер тоже не сразу добился результата.
— Извини, — сказал Майкл.
Дэррил мгновенно пожалел, что ответил так резко, и добавил:
— Но кое-какой прогресс наметился. Есть у меня несколько интересных наметок.
— Это хорошо. И даже здорово. Я очень на тебя надеюсь. — Майкл сразу воспрянул духом. — А мне содовой можно?
— Да, без проблем. Угощайся.
Майкл вытащил из холодильника бутылку содовой и, встав возле аквариума с рыбами Cryothenia Hirschii, сделал несколько глотков.
— У меня и самого появилась одна безумная идейка, — произнес он наконец, не поворачиваясь к Дэррилу лицом.
— Вот уж не думал, что ты силен в вопросах гематологии! — Дэррил закрыл колпачком очередную пробирку и сделал на ней помету. — Однако я готов выслушать любые выкладки.
— Я не об этом, — ответил Майкл. — Моя задумка заключается в том, чтобы на самолете обеспечения, который заберет меня, вывезти и Элеонор.
— Что?!
— И если бы ты нашел лекарство или хотя бы способ стабилизировать ее состояние, — продолжал Майкл, поворачиваясь к биологу, — я бы мог вернуть ее в цивилизацию.
— Ей надо не на самолетах летать, а на карантине сидеть под наблюдением специалистов Центра контроля заболеваний, — ответил Дэррил. — У нее болезнь крови, сопровождающаяся, как бы это помягче выразиться, серьезными побочными эффектами…
Но взгляд Майкла ему очень не нравился, и Хирш добавил:
— Этой женщине вход в мир людей строго-настрого запрещен. Неужели ты этого не понимаешь?
— Господи! Разумеется, понимаю! — раздраженно воскликнул Майкл.
— И если у тебя туго с памятью, то напомню, что теперь у нас есть второй пациент со сходной проблемой. Или ты планируешь и его взять с собой?
— Если бы мы нашли решение проблемы, — сказал Майкл упавшим голосом, — то да, взял бы и его. — Он сделал большой глоток содовой. — Пришлось бы.