Роберт Маселло – Бестиарий (страница 79)

— Вы вроде бы не говорили, что собираетесь сегодня на работу, — смущенно заметил Элвис.

— Нет, — усмехнулась Бет. — Потому как и сама не знала, что приду сегодня.

С монитора донесся скрип — одни из ворот отворились, из них на ров с водой спускался мостик. Элвис воскликнул:

— Черт! — затем обернулся к Бет. — Вы извините меня, на секунду?

Снова развернулся в кресле, взглянул на монитор, пальцы забегали по клавиатуре, раздался глухой звон колокола, и экран погас.

— Если просто хотел поиграть в видеоигру, зачем понадобилось приходить сюда?

— Потому что на деле все сложнее, — ответил юноша. Костлявые белые руки выступали из рукавов рубашки. — Это сетевой вариант, выступают игроки со всего мира. Здесь все происходит куда быстрее и мощнее, чем на компьютере, что у меня дома.

— Но сегодня такой прекрасный день. Или ты забыл? Четвертое июля. И погода супер. Неужели не хочешь на улицу? — Наверное, сейчас она повторяла упреки его матери.

И от внимания Элвиса это не укрылось.

— Спасибо, мамочка, — с ироничной улыбкой ответил он. — Но если не возражаете, пикник я предпочитаю провести здесь. Как, впрочем, и вы.

Только тут Бет осознала, что держит в руках папку с распечаткой письма художника и тоже находится не на пляже.

— Добро пожаловать в Центральный парк, — сказал Элвис. — Я принес хрустящие палочки «Доритос» и несколько банок «Доктор Пеппер». — Он кивком указал на стол, где были разложены закуски. — Так что угощайтесь.

— Нет, спасибо. — Бет покачала головой и прошла мимо помощника к двери в свой кабинет. — Сама хочу посидеть за компьютером.

Через несколько секунд она вновь услышала стрекот клавиш компьютера Элвиса, затем звук рожка и скрип опускающегося моста.

— Нельзя ли немного потише? — сердито спросила она.

Элвис ответил:

— Без проблем. Сейчас надену наушники.

Бет действительно хотелось побыть одной, в тишине. Вот уж повезло: ей попался, наверное, единственный во всем городе юноша-ассистент, который предпочитал торчать в офисе в день национального праздника, вместо того чтобы гонять где-нибудь по пляжу мяч. Она опустила жалюзи — полуденное солнце слепило глаза, — затем разложила бумаги на столе. Вывела на монитор компьютера базу данных по графемам, затем разделила экран, как учил ее Элвис, и начала сканировать и переносить оставшиеся части латинского текста. Она не слишком доверяла компьютерным программам по переводу с латинского. Однако понимала, что с учетом неразборчивого почерка и архаичности языка это был, наверное, самый надежный и быстрый способ. И потом она могла проверить — и проверяла — работу после компьютерной обработки, отполировывала и оттачивала текст.

Всего строк двадцать с небольшим из тайного послания остались непрочитанными.

В ожидании, когда компьютер произведет «черновую» работу, она решила позвонить Картеру. Обстановка в доме в последнее время совсем не нравилась Бет — между ними возникла некая невидимая стена недомолвок, оба они недоговаривали, умалчивали каждый о своем. Возможно, и у Картера тоже создалось такое впечатление. У Бет никогда не было больших секретов от мужа — во всяком случае, до того момента, как она решила оставить письмо себе, — и она подозревала, что напряженная обстановка могла возникнуть из-за этого. А может, ей просто показалось — ведь Картер всегда с головой погружался в каждую интеллектуальную задачу, которую предстояло решить. Вполне вероятно, что именно сейчас он этим и занят. Да и она сама тоже хороша — сидит в жаркий солнечный праздничный день у себя в кабинете. И как только что не преминул заметить Элвис, кто она такая, чтобы бросать камни в других?..

Мысли ее вернулись к сегодняшнему утру. Она вошла в кухню и увидела там Картера. Он кормил Чемпа кусочками сырого бекона.

— Когда это он успел заработать такое царское угощение? — спросила Бет и усадила Джо на высокий стульчик.

— Отныне этот пес будет получать все, что его душе угодно, — ответил Картер, однако не объяснил, чем же собака заслужила такие привилегии, а когда Бет спросила об их ночной вылазке в музей, Картер ответил коротко: — Просто улаживал там одно небольшое дельце.

И снова не стал вдаваться в подробности.

Если поначалу у Бет и было желание поделиться с мужем своей тайной, из-за сдержанности Картера оно отпало полностью и окончательно.

Все же она полагала, что проблемы с общением можно преодолеть только в ходе общения. Бет сняла телефонную трубку и набрала номер мобильника Картера. Ответил он после нескольких гудков.

— У тебя все в порядке? — Голос мужа был слабым, приглушенным.

— Ты где? — спросила Бет. — Такое впечатление, будто говоришь из бункера.

— Ты близка к истине, — ответил он. — Я в клозете.

— Только не подумай ничего плохого! — послышался в трубке еще один мужской голос.

— Дел с тобой? — удивилась Бет. — Где вы?

— Работаем по останкам Мужчины из Ла-Бре, в месте, недоступном и неизвестном борцам за права индейцев. В кладовой. — Впрочем, пояснять, почему они вынуждены прибегнуть к таким мерам предосторожности, Картер не стал. — Что-то случилось?

Бет чувствовала: мужу не терпится вернуться к работе.

— Просто хотела узнать, как у тебя дела. Пойдем сегодня на вечеринку?

Они получили приглашение от Критчли, пожилой пары и спонсоров Музея Гетти, на праздничный обед в честь Четвертого июля в имение в Брентвуде. Предками миссис Критчли были европейцы, отправившиеся в Америку на втором корабле после «Мейфлауэр».[27]

— А ты хочешь? — В голосе Картера слышалось сомнение. — Потому как если считаешь, что тебе важно там появиться…

Вопрос так и повис в воздухе. С одной стороны, Бет понимала: появиться там не такая уж плохая идея с чисто карьерной точки зрения. С другой стороны, приглашение не казалось столь уж заманчивым. Она слышала, как Дел что-то спросил и Картер ему ответил:

— Может, растворителю нужно больше времени…

— Знаешь, давай я перезвоню тебе попозже.

На что Картер рассеянно ответил:

— Что? Что ты сказала?

Полоска на мониторе показывала, что анализ графем почти завершен.

— Перезвоню тебе из дома. Тогда и решим.

— Ладно, — ответил он.

Она чувствовала: внимание мужа целиком поглощено чем-то другим.

— Пока.

Бет повесила трубку, не уверенная в том, удалось ли сократить возникшую между ними пропасть недопонимания или же она, наоборот, только усугубила положение. Последняя неделя выдалась непростой для них обоих.

Тихий звук из компьютера подсказал, что работа завершена и что теперь она может заняться распечаткой результатов. Она нажала клавишу «Print», затем нетерпеливо поднялась из-за стола. Через несколько минут она получит ответ и узнает наконец о судьбе таинственного автора письма, гениального иллюстратора. Она прошла мимо Элвиса, тот так и пожирал глазами происходящее на мониторе — Бет успела заметить открытое поле и сбоку фигурку дракона — и вышла в предбанник. Тут стояли принтеры и копировальные машины, свет был выключен. Но едва успела она переступить порог, как сработали датчики, вспыхнул свет, а принтер, издав тихое жужжание, начал выдавать листы распечатки.

Она нетерпеливо пробегала их глазами, возвращаясь к себе в кабинет.

А начинался текст так:

«Стража вошла во двор внизу. Салима должна задержать их, с тем чтобы я успел последний раз помолиться за успех своего плана».

Плана? Бет удивилась. Неужели он все же надеялся бежать?

«Секрет изготовления чернил… — прочла она дальше и на секунду подумала, что компьютер ошибся — к чему это понадобилось перед смертью рассуждать о чернилах? Явно не из этой оперы, но далее: — Всегда может пригодиться отравителю».

Вот оно что… Неужели он планировал отравить стражников, когда те будут перевозить его к лабиринту с монстром?

«Из сока акации и sal martis (эквивалент не найден), — прочла далее она и сразу же поняла значение последнего термина, обозначающего „медный купорос“, обычный ингредиент, входящий в состав чернил, — связанного гуммиарабиком, и при добавлении еще нескольких веществ можно изготовить смертоносное зелье. Это я и сделал и поместил его в образок, который носил на груди, даже султан никогда не осмелился бы его отобрать. Сделанный из серебра в форме тела распятого Спасителя нашего, он был полым внутри, а потому только в нем и заключалось теперь мое спасение».

Стало быть, поначалу Бет неверно поняла его намерения.

«В момент сдачи я обрету свободу, и одновременно это будет моим отмщением. Пусть мантикор, жаждущий напиться моей крови, выпьет вместе с ней и яд».

Внезапно Бет показалось, будто она читает отрывок из какой-то кровавой якобинской трагедии.

«И пусть мое проклятие, проклятие Амброзиуса из монастыря Святого Эдмунда, падет на голову султана аль-Калли, на головы всех его потомков, на всех нечестивых зверей, которых создал Господь (альт, намеревался создать), пусть все они сгинут навеки. Отныне и теперь мир без конца. Аминь».

На этом и кончалось письмо, и на листе распечатки виднелся ряд звездочек, а следом шла надпись: «Документ завершен».

Совершенно потрясенная Бет так и застыла в кресле, она до сих пор не верила в то, что только что прочла собственными глазами. И дело не только в том, что она узнала, как закончил свою жизнь переписчик, хотя такого конца вряд ли ожидала. Нет, шокировали ее две вещи: тот факт, что он написал свое имя — наконец-то она узнала, как звали этого гениального, непревзойденного иллюстратора! — а также проклятие, которое он наслал на головы своего обидчика и всех его потомков в самом конце.