Роберт Мараско – Сожженные приношения (страница 4)
– У меня есть решение всех наших проблем, – бодро заявила Мэриан. –
Мэриан оглянулась – Бен закуривал сигарету. Она взяла со стола газету и зеленую пузатую пепельницу и отнесла все это обратно к дивану. Увидев газету, он демонстративно свесил голову и с утомленным видом выдохнул шарик дыма, в котором Мэриан отчетливо разглядела звездочки, спирали и восклицательные знаки пылинок.
– Заткнись, – сказала она.
Она поставила перед ним пепельницу, хотя на боковом столике рядом уже стояла одна, беллик[6], с изящными завитушками.
Бен подождал, пока она усядется на полу перед ним.
– Теперь у нее положение просителя, – зычно провозгласил он.
– Слушай. – Она ткнула его рукой, откашлялась и прочла: – «Уникальный дом на лето. Спокойный, уединенный. Идеален для большой семьи. Бассейн, частный пляж, причал…»
Он захохотал.
– Да слушай же. – Она продолжила читать: – «На длительный срок.
– Расистские свиньи, – сказал он.
– Они не это имеют в виду. – Она протянула ему газету, словно особенно спелый помидор. – Два с половиной часа от города. Лучше не придумать.
– От какого города? – спросил он. – От Варшавы?
– От Нью-Йорка, тупица.
– И очень разумная цена, ага?
– Тут так написано.
Бен положил сигарету, отбросил газету в сторону и, взяв жену за обе руки, свел их вместе, так что ее поза стала еще более просительной.
– Солнышко, – сказал он. – Этот стол тоже был по разумной цене, помнишь? – Он кивком показал на антикварный стол, где лежали газеты и несколько книг; настоящим рабочим местом ему служил стол в кухне.
– При чем здесь это?
– Урок семантики: упадок и закат смысла.
– Перестань, мы не в твоем убогом классе.
– Повезло нам. – Он продолжил – без единого намека на упреки и осмотрительно придерживаясь легкого тона: – И шкаф с выгнутой дверцей был по разумной цене… ну, так мне, во всяком случае, сказали… и те изящные стулья…
– Стулья-бержер[7].
– …приставные столики, лампы, все эти финтифлюшки и бог знает что еще понапихано у тебя в кладовке. «Разумно» или, вернее, некая пародия на это слово за девять лет оставило нас с примерно двумя тысячами в банке.
– Но это на две тысячи больше, чем у многих других, – ответила она. – Да чего ты раскипятился-то?
– Потому что домов с пляжем, бассейном и причалом по разумной цене не бывает в принципе. Это называется – пресечь на корню.
– Бен Дж. Негатив. Вечный негатив.
– Нам не потянуть дом на лето. – Он поднимал и опускал ее руки в такт своим словам; газета с каракулями и пометками возле телефонных номеров упала между ними. – Что не так с парой недель на севере штата, даже тройкой, если хочешь?
Она произнесла «фу!» и высвободила руки. Всю паузу между раундами они смотрели друг на друга, причем Мэриан – преувеличенно надув губы, чтобы он почувствовал себя безнадежно жестоким и неразумным.
– Бенджи, – захныкала она, придвигаясь поближе. – Ну что ты вредничаешь? – Она пролезла между его ног и положила голову ему на грудь. Ее волосы рассыпались по его рукам.
Он подождал, пока она устроится. Затем сказал:
– Я понял.
– Что понял? – Он чувствовал ее слова у себя на груди.
– Почему ты так одета – сиськи и задница напоказ. Ты пытаешься соблазнить меня.
– Разве я способна опуститься до чего-то настолько дешевого и грубого? – Она крепче прижалась к нему. – Ну можно же хотя бы посмотреть, правда? Чтобы доказать, что ты, такой умный и здравомыслящий, совершенно прав. – Она подняла взгляд на его подбородок. Если бы он мог разглядеть ее лицо, то счел бы его выражение беспомощно-виноватым. – Я, вообще-то… уже им позвонила.
– Ты им позвонила, – повторил он спокойно.
– Этим милейшим пряничным человечкам, таким
– Когда?
– В субботу? – предложила Мэриан. Его молчание подбодрило ее. – Только представь, Бенджи: прелестная дорога среди зеленых лугов, пикник со всей твоей любимой едой. Не делай из меня обманщицу. Скажи «да».
– Нет.
Впрочем, он, конечно, включится в игру, как это бывало на протяжении предыдущих нескольких лет. Он выскажется, выдвинет все обязательные возражения, она подхватит, отреагирует антифонально. Они начнут с разумного коттеджа на морском побережье за тысячу в месяц и проделают весь путь до сколоченных на скорую руку лачуг на озере или кучно наставленных бунгало, заселенных племенами орущих детей и недавних вдов. Трансплантированный Квинс. Детские кроватки, хлипкая мебель, на стенах пейзажи из «Все по десять центов» и голые деревянные полы, вечно влажные и с вечным песком. Он прямо-таки видел Мэриан среди подобной обстановки. Ну вот, фантазия уже разыгралась.
Мэриан хранила молчание, ждала, пока он смягчится, а он тем временем чувствовал вороватое, еле заметное шевеление в штанах.
– Ладно, – произнес он наконец, – существуют способы провести субботу и похуже.
Она улыбнулась, без намека на триумф. В ее голосе звучало легкое раскаяние.
– Ты же не злишься, да, – насчет звонков? Знаю, надо было подождать, но ты иногда впадаешь – и я обожаю это в тебе, по-настоящему, искренне обожаю – в такую невозможную негативность. – Она выпрямилась, и их лица оказались на одном уровне. – Как было бы славно, если бы дело выгорело. Не надо будет тревожиться насчет Дэви и проклятого велика. Да и насчет меня, если уж на то пошло: не надо гадать, застанешь ты меня дома или расплющенной на тротуаре – из-за очередного лета в этой помойке.
– Я не злюсь.
– Ты мой Бенджи!
Он несколько смущенно поерзал.
– Злости у меня нет, а вот похоть подступает, и если только ты не желаешь устроить горячее шоу для всего честного народа, то надо… – Он подтянулся вверх по дивану, высвобождаясь из-под Мэриан, которая быстро оглянулась на открытое окно: Надзирательница по-прежнему на посту, толстые груди водружены на подоконник; внизу все так же беснуется двор. – Кроме того, – добавил он с легким смешком, – у нас больше нет машины, помнишь?
Как только эти слова были сказаны, пианино внизу разразилось фальшивой кульминацией, и в голове у Бена всплыло название «Мейберри-хайтс». Через полквартала от него – здание на Вуд-авеню, возле больших витрин которого он и припарковал «камаро», – точно, сто процентов. Он совершенно отчетливо вспомнил пластиковый папоротник за стеклом, лампу и стулья – и все это прикреплено к стене цепочками.
Глава 2
На следующее утро Мэриан позвонила тете Элизабет и сообщила, что их не будет в городе всю субботу; может ли Бен отвезти ее в супермаркет вечером в пятницу вместо субботы? Тетя Элизабет, которой было семьдесят четыре года, сказала, что в пятницу вечером она играет в покер. Как насчет четверга? Мастер-класс по рисованию, и среда тоже отпадает – она идет в театр. Тетя Элизабет просила Мэриан не беспокоиться, до «A&P»[8] всего три квартала, и она запросто дойдет туда со своей сумкой на колесиках, но Мэриан, считавшая, как и Бен, что старушка семидесяти четырех лет, живущая одна, непременно беспомощна, настаивала, и они договорились на пятницу после обеда, поскольку по пятницам Бен обычно приезжал домой пораньше. Теперь тете Элизабет, хотя она и не упомянула этого, придется отменить визит в салон красоты, запланированный на три часа.
Мэриан знала, что нежелание Бена относительно надолго уезжать из города было в основном связано с предполагаемой зависимостью от него тети Элизабет. Из всей семьи у него осталась только она, сестра отца, яркая, остроумная и добродушная – и он был к ней привязан. Жила она, в общем-то, неподалеку, но виделась с племянником редко: ее дни были расписаны под завязку. Но он мог тут же подскочить, если ей вдруг требовалась помощь, и это по удивительному совпадению случилось как раз сегодня утром – у тетушки сломался кондиционер. Впрочем, это не горит, ждет до пятницы. Она пожелала им удачи с летним домиком и уверила, что ее бикини и нарукавники уже готовы.
– Вы серьезно, тетя Элизабет? – спросила Мэриан.
– Насчет бикини? Разумеется, я серьезно.
– Насчет всего остального. В смысле, если мы что-нибудь подыщем, вы согласитесь провести лето с нами?
– За городом?
– Погостить у нас. Я уверена, Бену будет намного легче, если вы поедете с нами.
– А что, – сказала тетя Элизабет, – вполне себе дельная мысль.
– Пожалуйста, подумайте об этом.
– Обязательно, Мэриан. Поцелуй от меня Дэви, хорошо?
Мэриан повесила трубку. Ловко придумано, похвалила она себя мысленно.
Всю неделю столбик термометра полз вверх, и в ежевечернем прогнозе погоды становилось все больше шуток насчет растущего индекса температуры-влажности и все больше сетований по поводу испытываемых из-за этого страданий. В среду дети играли под окнами уже в шортах и сарафанах, а их матери подставляли солнцу бледные руки и бедра. Бен приходил домой весь потный и как-то вечером, когда стена напротив жужжала включенными кондиционерами, предложил подумать о том, чтобы и им обзавестись таким агрегатом, хотя оба терпеть их не могли. Мэриан проводила дни, перебирая вещи в ящиках комодов и шкафах, вытаскивая летнюю одежду и убирая подальше демисезонную и зимнюю. Жара и шум внезапно стали бодрить ее и придавать сил.
Дэвид пришел в восторг от перспективы уехать на все лето и в четверг спросил Бена, когда надо готовить маску, трубку и прочее.