Роберт Маккаммон – Свобода Маски (страница 79)

— Вы взяли не тех парней, — сорвался Рори, вновь попытавшись выпутаться. Голос его дрожал. — Клянусь Богом!

Тем временем комнату покинули все, кроме блондина в темно-зеленой треуголке. Последний вышедший закрыл за собой дверь, которая толщиной была не меньше трех дюймов — стало быть, ни один звук не вырвется наружу из этого помещения. Мэтью понял, что даже если ему удастся каким-то чудом выбраться из этой камеры пыток, а потом даже покинуть дом, главная улица все еще будет слишком далеко от него, чтобы добраться хоть до кого-то, кто мог бы оказать помощь.

Камера пыток, подумал Мэтью. Очень подходящее название. Похоже, эта комната создавалась специально, чтобы здесь можно было в угоду своему извращенному удовольствию пытать четырех бедолаг одновременно. Интересно, почему выбрано было именно такое количество? Так выпали кости? Или «4» было счастливым числом Матушки Диар? Пока он размышлял, он одновременно потел и трясся от ужаса, по телу друг за другом пробегали волны то жара, то холода. Светловолосый молодой человек тем временем спрятал пистолет под плащ и повернулся к стене рядом с дверью, закрыв глаза.

— Как вы меня нашли? — спросил Мэтью.

Глаза блондина и не думали открываться. Отвечать он тоже не собирался.

— Вы следили за цирком? — вновь попытался Мэтью. — Матушка Диар отправила вас сторожить его? Как она узнала, что я могу оказаться там?

Никакой реакции не последовало.

— Да эти уроды глухие! — выкрикнул Рори с нервным смешком. — Глухие и тупые, мать их!

— Зато, очевидно, читать они умеют. По крайней мере, некоторые из них, — Мэтью вдруг сообразил, с какой стороны еще можно попытаться зайти. — Итак, Матушка Диар читает «Булавку», верно?

Светловолосый молодой человек лишь вздохнул.

— Пошел ты, блонди! — злобно выкрикнул Рори. — Что, сожрал на ужин тарелку мужских яичек и теперь такой крутой?

Даже на это не последовало никакой реакции. Рори сокрушенно вздохнул и опустил голову.

— Черт возьми, Мэтью, — нервно усмехнулся он. — Попали мы с тобой.

— Они не собираются нас убивать. Если бы они хотели, мы были бы уже мертвы, — Мэтью не понравилось, как прозвучали эти слова, вылетевшие из его собственного горла. Кровавые следы на полу комнаты говорили о том, что иногда даже смерть гораздо предпочтительнее, чем медленная и мучительная пытка… неважно, какую именно технику пытки здесь используют. Мэтью попытался не дать своему воображению разгуляться и представить, что именно здесь могут вытворять с людьми, хотя его мозг уже готов был проявить поразительную изобретательность.

Прошел, быть может, час, в течение которого светловолосый надзиратель лишь единожды встрепенулся и покинул комнату примерно на пятнадцать минут. Во время его отсутствия Мэтью и Рори попытались вырваться из пут или расшатать стулья, но в обоих случаях потерпели неудачу: их похитители и будущие мучители расстарались на славу. Когда так и не назвавший себя светловолосый молодой человек вернулся, на губах его сверкала тонкая самодовольная улыбка: он, разумеется, понимал, что узники попытаются спастись, и знал, что им это не удастся.

Дверь снова открылась. Тело Мэтью содрогнулось, его посетила вполне осознанная, оформившаяся мысль: все, это конец. Двое мужчин, которых он уже видел прежде, внесли маленький круглый столик и небольшой стульчик, поставив их между Мэтью и Рори. Затем в камере пыток появился новый человек — его Мэтью никогда прежде не видел.

— Привет, ребятки, — сказал он, одарив своих узников широчайшей улыбкой, обнажив большие белые зубы. Он был одет в светло-серый костюм с белым жилетом. С собой у него наличествовала черная кожаная сумка, которую он поместил на стол. — Меня зовут Нодди. А вас?

— Наши имена вы уже знаете, — ответил Мэтью.

— И то верно. Просто стараюсь быть вежливым, — он нырнул рукой в черную сумку и извлек оттуда кусок зеленой ткани, тут же растянув его на столешнице. — Мэтью Корбетт и Рори Кин. Два непоседливых молодых человека, — его рука снова опустилась в черную сумку, и он начал медленно и методично выкладывать на ткань самые разнообразные инструменты, которые заставляли волосы на затылке Рори и Мэтью вставать дыбом.

Сияя в свете ламп, первыми наружу показались небольшие клещи, затем к ним присоединился тонкий металлический стержень с рыболовным крючком на конце, следом на ткани оказалось несколько пар щипцов, а после свет увидели различные острые предметы явно из одного набора с похожими ручками из слоновой кости. Некоторые из этих инструментов походили на миниатюрные копья. На этом Нодди не остановился: он выложил на ткань еще один металлический стержень, заканчивающийся острыми зубцами, а затем некий серебряный предмет, оканчивающийся маленьким зеркальцем квадратной формы. Этот парад ужасов завершили два набора тонких палочек, увенчанных кожаными ремешками и крючками.

— Мои красавицы, — с любовью возвестил этот человек, и добавил. — Я дантист.

Мэтью почувствовал, как капельки пота стекают по его лицу. Нодди, судя по виду, было уже далеко за пятьдесят, а может и шестьдесят. Полный человек с пухлыми щеками и красноватым лицом. Лысый, но по бокам закручивались локоны белых волос. Он носил аккуратно постриженную козлиную бородку и очки с круглыми линзами, немного увеличивающими его карие глаза. Расположение морщинок на лице Нодди указывало на то, что он очень много смеялся, стало быть, имел веселый нрав. Пожалуй, этот человек вполне довольствовался своим положением. Мэтью беспокойно отметил, что руки их будущего мучителя были небольшими в сравнении с остальными частями тела, но довольно жилистыми. Самое то, подумал молодой человек, для работы с зубами.

— Скажите ей, что я готов, — сообщил Нодди молодому блондину, который незамедлительно покинул комнату и закрыл за собой дверь. Затем Нодди, широко ухмыляясь, вновь сосредоточил свое внимание на двух прикованных к стульям юношах. — Погода в последнее время совершенно чудовищна, не находите?

Внезапно ни Мэтью ни Рори не захотели открывать рот.

— О, да будет вам! — почти обиженно воскликнул Нодди. Он поправил свои очки, съехавшие почти на кончик носа. — Я вам так скажу со всей откровенностью, — продолжил он, садясь на стул и устраиваясь поудобнее, пошевелив ягодицами. — Все начинают говорить. Неважно, какими сильными и выносливыми люди себя полагают и насколько бережно хранят свои секреты… все в итоге рассказывают всё, — его густые брови подпрыгивали, пока он говорил, подчеркивая каждое предложение, как знаки препинания. — Это, как принято говорить, лишь вопрос времени. И потери крови. О, дорогуши! Вы думаете, что кто-то с ее богатством мог бы нанять слуг, чтобы иногда чистить эту комнату от крови, не так ли?

И каким мог быть правильный ответ? Никаким. Мэтью остался молчаливым. Рори потерял контроль и рванулся в своих путах в тщетной, отчаянной попытке освободиться. Нодди смотрел на него так, словно наблюдал за стараниями угодившей в капкан собаки.

Затем дверь снова открылась. Прибыла хозяйка дома.

Матушка Диар — на самом деле ее звали Мириам — была одета в малиновое платье с черными рюшами спереди. Ее грубые рабочие руки были скрыты черными кружевными перчатками. Хлопковое облако ее волос украшали золотые заколки, которые Мэтью прекрасно помнил. Она была такой же, как тогда, на Острове Маятнике — твердой, с мощным телом, с нескрываемым выражением превосходства на лице, как мамаша в публичном доме, посягнувшая на роль королевы бала, только на этот раз присутствовали три существенных различия: оба ее лягушачьих глаза почернели и опухли, как, впрочем и все ее и без того огромное лицо. Недавно она получила от кого-то целую серию хороших ударов.

— Наш Мэтью, — сказала она, но голос ее был холодным и плоским, а слова вылетали сквозь стиснутые маленькие шлифованные зубки. Глаза ее под темными капюшонами век сдвинулись в сторону Рори. — И ты, — она издала цокающий звук, полный разочарования. Ее взгляд вернулся к Мэтью. — Понравилось представление?

— Понравилось, — Мэтью изо всех сил старался не показывать в своем голосе испуг. Пожалуй, это потребовало таких усилий, на которые не был способен даже Черный Дикарь. — Не думал, что вы и это место уже под себя подмяли.

— Мои люди наблюдают за множество мест, дорогуша. Потребуется некоторое время, чтобы созвать их всех из доков и с дорог. Мои люди проходят через каждый экипаж и досматривают каждую повозку под видом констеблей. Ищут Плимутского Монстра, который может пытаться избежать правосудия, которого так заслуживает.

— Хорошая идея. Вы явно не хотите, чтобы этот сукин сын сбежал.

— В точку. Так уж вышло, что являюсь большой поклонницей «Булавки». Там я прочла о Черном Дикаре, на которого ходила посмотреть на прошлой неделе. Кстати, особенное удовольствие мне доставил клоун. И тогда я подумала… хммм… он очень сильно напоминает того африканского гиганта без языка, твоего друга с обезображенным лицом, которого мы держали в клетке на Острове Маятнике. Я подумала… если ты не уверен в том, что приключилось с тем самым гигантом, то, наверняка, придешь сюда, чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки. К тому же я уверена, что таких дикарей не так уж много. Что ж, — она пожала плечами. — Когда мы оккупировали дороги и доки, взяли под наблюдение весь Уайтчепел, я подумала… стоит послать людей и на улицу Давз-Уинг. Пусть следующие несколько ночей они там побудут и посмотрят в оба. И видишь?